Все знают, как я люблю Собор. Известно, что я часто в нем бываю. Я уже так прочно связана с этим зданием в сознании у людей, что они наверняка захотят привлечь меня… Я не особенно знатная, но известная. Люди знают… и даже любят меня.

Я же велел строго настрого охранять Собор! Никого не впускать. Что за люди… Этот народ не победить!

Здравствуй, девочка с такими глазами, словно они хотят вместить в себя весь мир… Кто ты?

А вот армейские-то! Друг по другу так зачали жарить, что и не разберешь - где друг, где враг. И как различают-то, не поймешь... Эх, солдатики...

И ты готов променять общество очарованной женщины на грозного старика, хоть и колдуна? Как это грустно... Но Симон никуда от тебя не уйдет. Он был, есть и будет всегда, даже если луна упадет на землю. Побудь со мной еще немного.

Уверен, у вас ничего не вышло.

А-а-а!

Холэге-ут голгой эх герхен сяхыл! Олун эхе-бараг!

Значит ко всему прочему ты еще и способен любить. Это прекрасно вдвойне. В этом городе много влюбленных, но ни одного любящего... Заговариваюсь.

Сшить не сошью, а распороть сумею.

Право, чужому человеку неловко и сказать... Вы верите в феномен ясновидения, бакалавр?

Степняк степняка видит издалека... Мы многонько о тебе переговорили.

Давно не виделись..... друг.

Чёрная Твирь. Редкая трава с удивительными свойствами. В народе получила прозвание «печальницы».

Моя ветка называлась «Возвращение магии». Я хотела получить власть и создать пространство, где будут возможны чудеса и прекрасные беззакония.

хуунг твират аг агыл

Твирь — это боль Степи

Быть может, мой разум затуманен горем? Меня не покидает ощущение, что ваш приезд был не случайным, дорогой доктор! От вашей воли тут зависело немногое. Не будем списывать это на... судьбу. Мы ведь не знали о письме. Исидор писал его, рискуя навлечь на себя гнев нашего дома.

Сомневаюсь, доктор, что поезд уйдет отсюда. Я не имею права допускать возможность пандемии. И кроме того - для вас это не должно быть секретом - я получил совершенно определенные инструкции Властей на этот счет. Именно касательно вашего отъезда.

У нас еще будет возможность договориться.

Ты так торопишься? Опомнись, Каины спят. Разденься, сними дорожный плащ. Отдохни на моей постели. Позволь, я согрею тебе руки. Ты рвешься к Симону так, будто от него зависит твоя жизнь.

Мама, сколько в море капель? Мама, сколько в горе слёз?