Разорвись надвое — спросят, отчего не начетверо.

«Брат», — говорит. Какой ты мне брат! Братом был да чёртом стал...

Да, со мной лучше обходиться ласково. На повеления я реагирую болезненно. Я свободолюбивое существо.

И всё у них кончилось хорошо... и началось плохо.

Кто с кошкой спит, у того в голове лягушки заводятся.

Да?

Что?

(тяжёлый вздох)

Ну?

Не о чем нам больше разговаривать.

Ты больше не Медведь, Бурах. Пора взрослеть.

Ноги в тепле, голова в петле.

Всё в мире так или иначе ведёт к мясу.

Ты врач, а я знахарь. Ты врёшь, а я знаю.

Выспаться бы наконец.

Все. Теперь уже не до игр. Мы никому не нужны.

Почему все так подорожало? Что происходит?

Молоко часто ставят на могилы: оно напоминает, что рождение и смерть неразрывно связаны.

Черствый хлеб - дело недоброе. Он ведь больше не дышит.

«Кровь — это всего лишь поток красных и белых частиц. Да, в них тоже есть информация. Но разве что-то сравнится с великолепием мозга?» — вопрошал Данковский.
Но мозг — это просто серое мясо.

Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.