Блять, да мне похуй на тебя, блять, слушай. Какая у тебя там лаба, блять, публикации, гранты, там блять, красные дипломы, всё – мне похуй там. Хоть биотехнологический стартап, хоть блять частная медклиника, хоть производство, хоть фармкомпания, блять – мне на это насрать, понимаешь? Сколько ты там, что исследуешь, какие геномы, какими значит секвенаторами шикарными или точными, блять, на симпозиум ли ты летишь – мне на это насрать, понимаешь? Я, блять, в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет, блять, проживаю и триллионах таких же университетов, понимаешь? Как этот кампус. Мне уже этот академический мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного, блять: покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным. От созерцания этого великого коэффициента подобия и от вот этого вот замечательного всеединства существа бесконечной последовательности – куда ни посмотри: хоть в глубь – бесконечно малое, хоть ввысь – бесконечно большое, понимаешь? А ты мне опять со своими там это. Иди суетись дальше, твое нормальное распределение – это твой путь и твой горизонт познания, ощущения и твоих статистических методов. И он несоизмеримо мелок по сравнению с моим, понимаешь? Я как будто уже глубокий старец бессмертный или там уже почти бессмертный, который на этом факультете от его самого зарождения, еще когда только солнце еще только-только сформировалось как звезда и вот это газопылевое облако… после взрыва Солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда и начало формировать консерваты-планеты, понимаешь? Я на этом факультете уже как будто пять миллиардов лет, блять, живу и знаю его вдоль и поперек, этот весь кампус. А ты мне там какие-то эти. Мне похуй на твои гранты, на твои, блять, нахуй, исследовария, на твою биологию там, на твои стартапы, понимаешь?

23 декабря 1888 года во Франции, в крошечном городке Арль, никому тогда нафиг не нужный голландский художник Винсент Ван Гог, поссорившись со своим другом - Полем Гогеном, который уже три месяца жил в доме, который Ван Гог снимал, отрезал себе кусок левого уха.
По основной версии Ван Гог, чем-то был недоволен, ругался и, вроде бы, угрожал Гогену лезвием, но тот, опять-таки по основной версии, так изящно и ловко увернулся, что Ван Гог расстроился от своей порывистой неуклюжести и обратил всю накопившуюся ярость на себя.
А есть ещё версия немецкой искусствоведки Риты Вильдеганс – альтернативная, как полагается. Она, опять-таки, вроде бы как, детально проанализировала описания этого события от всех кого ни лень (тем более, что этих описаний только я видел десятка два, а сколько их могла найти Рита я вообще не представляю – при том, что свидетелей там не было: в доме тогда находились только Ван Гог и Гоген) и – самый надёжный источник - полицейские документы и выдвинула свою неожиданную для всех теорию, над которой все сразу принялись потешаться, хотя, на мой взгляд, она имеет право на существование, точно такой же, как и официальная. Итак, по теории Риты ухо Ван Гогу отрезал Поль Гоген, славившийся как умелый фехтовальщик (это сущая правда) и обладавший вспыльчивым характером (тоже не может вызывать никаких возражений). «Конечно, я не могу утверждать, что на сто процентов уверена в том, что моя теория верна, - заявила Рита Вильдеганс. - Но целый ряд мелочей в совокупности рисует убедительную картину. Все, что мы знаем о происшедшем, мы знаем от Гогена. Но Гоген был заправским вруном. И вдобавок он всегда был вооружен». Согласитесь, доводы достаточно веские. Гоген и правда был ещё тот враль и он правда отлично фехтовал. И тогда сцена выстраивается такая: Гоген, проживший у Ван Гога почти три месяца, после совместных посиделок за бутылочкой абсента, что-то не поделил с хозяином. И дальше – только протоколы полиции – они прибыли по вызову в жилище Ван Гога утром и обнаружили его в постели, причем одна сторона его головы была накрыта окровавленной простыней. Посчитав его мертвым, полицейские, недолго думая, обвинили Гогена в убийстве. Но он убедил их, что тот просто во-первых пьян, а во-вторых - спит и настоятельно умолял просто попробовать его разбудить. И это удалось. Хотя и с трудом. Ну и Ван Гог, видимо, толи после абсента, толи, возможно, и после какого-то припадка вспомнить о том, что было вечером ничего не смог. Полиции пришлось удовлетвориться объяснениями Гогена, который всё им рассказал, перевёл все стрелки на Ван Гога и в тот же день из Арля стремительно уехал, а уже из Парижа написал, чтобы ему прислали вещи. В общем, картинка та ещё, согласитесь. И, в общем-то, мне кажется, сюда очень даже хорошо ложится теория Вильдеганс.
Вот. Это что касается версий того, как это всё случилось. Из чего мы делаем вывод, что никто толком так и не знает, как оно всё произошло. Но, вот когда – знаем точно. Сегодня.