После принятия пищи, ставшие единым целым с остальным укладом одонги, вбивают в землю тяжелые сваи обмотанные бычьими внутренностями и жилами. Тяжелые лиственничные сваи обматывают бычьими жилами настолько туго, что дерево начинает трещать. Это попытка закрепить землю. Мы привязываем себя к почве. Вбивание происходит в полном молчании. Группы по три-четыре человека наваливаются на один столб. Это всегда выглядит монотонно и жутко. Звук удара всегда не звонкий, а глухой и чавкающий. Всегда кажется, что бревна входят не в землю, а в плоть. Вбивание происходит тоже в полном молчании. Группы по три-четыре человека наваливаются на один столб. Это выглядит ритмично и жутко: подъем — удар — выдох. Звук ударов не звонкий, а глухой, чавкающий. Кажется, что бревна входят не в землю, а в плоть. Когда вбивается второй по счету из шести стол, черви начинают петь. Петь приветственную песнь. Они поют низко, почти не размыкая губ, прижавшись лбами к столбам. Они передают дереву свое тепло, пока жир на нем не застыл. Уклад верит, в то что этими сваями они пришпиливают Степь к нижним мирам, чтобы зимний ветер не сорвал её, не унес в холодную пустошь вслед за журавлями и не дал провалиться вниз пришедшему хозяину. Земля сейчас мягкая, как парное мясо. Если её не закрепить — она поплывет под копытами Туроха. Мы вбиваем эти кости, чтобы Быку было на что наступить, не провалившись в бездну.