не думаю
что знаю
точно
и что кто-то
знает наверняка

что вообще
такое
любить
любимым
быть

быть вне
больше по мне
избегая других
пришивая себе
осколки стекла
на них губная
помада и блеск
чьих-то глаз

я не знаю
что такое любить
но знаю тебя
твои слова
и то как они
звучат в шуме
реки и города
помогают понять

быть изнутри
больше по душе
исчисляя время
теми кто ушёл
оставил немного
мыслей исчезнув
не остановился
на половине пути

я не знаю
что такое искать
половинку мне
кажется цельным
мой небольшой мир
конец необратим
и правды побратим
обращаясь ко мне
говорит позаботься
о себе прежде чем
зло станет просто
некуда девать

смириться и ждать
тоже неплохой вариант
люди вокруг проходят
и держатся за руки
заставляя дрожать
мои руки желавшие
вцепиться в пальцы
твои и забыть о тебе
навсегда/раскинуться
на асфальте ожидая
пока переедет одна
из машин и дорога
закончится там же
где и началась

может ли кто-то
наверняка сказать
что я умею любить
что готов узнать
что всё не обречено
что всему не уготован
свой срок и каждый
риск оправдан

не думаю
что кто-то
знает точно
и вспыхнет
посреди
диалога
наверняка

зная каково это
любить и любимым
быть зная каково
терять продолжая
терять продолжая
терять продолжая
терять продолжая
терять терять

не дождавшись
своего просветления
на камне ветлан
отправился вплавь
по своим делам

покажу тебе
как гаснет свет
в каждой комнате
и лилии отхаркивать
умею вместе с кровью
ты только не уходи
разбрасывая цепочки
выборов и действий

каждое препятствие
переступается сломанной
нотой — выслушай прошу
молитву остолопа того кто
отстал на сотню шагов

не рассматривая
энтропию внешнюю
с обратным письмом
наискосок перевёрнутым
восклицательным знаком
отправился куда глядят глаза

покажу как спят
ягнята в волчьих
шкурах и как фермер
на время перекуров
пишет письма отцу
старому солдату
заблудившемуся
в собственной
квартире и вертит
у виска он свой
трофейный нож

ты только не отходи
чересчур далеко
разматывая сети
пересмотренных
дел где я осуждён
на многолетний срок
по статьям отчаяния

не сославшись
на неизлечимую болезнь
по которой меня могли бы
отсюда увезти на скорой
пробираюсь сквозь грот
доброго слова— без помощи
чужой — под нос бормоча
что всему есть свой срок
и искры костра бросают
в меня крупой и кричат
при взгляде на моё лицо:

горько! горько! горько!
как можно плакать
тааааааааак горько?

мне не дали надежды
на избавление и вины
искупить не позволили
сказали: живи таким
обездоленным своей
же черной полосой
а когда нарисуешь
на асфальте сквозь
города и трассы белую

то прошу не злись
когда она сотрётся
дождём и не сможет
следовать за тобой.

отчего-то мой разум
состоит из тоски
всех этих точек
спешно раставленных
перед тем как уйти
они там сияют
как путеводные звёзды

все те друзья
с которыми
мы говорим
те за кого мы молимся
и те о ком заочно скорбим

не знаю
как так случилось
но мой разум состоит
из изысканной печали
старых фетровых шляп
фисташкового мороженого
сигаретного пепла
и горечи отдаваемой
планетой каждое утро
навроде лекарства

что ставит на кон
злые языки
все эти мытарства
измученные
наборы трюизмов
доблесть и гордость
непривычную мысль
и все кто обо мне знает
говорят что
таких как я
ещё не встречали

никогда не думал
почему моим разумом
в прятки играют
тени на стенах
чужие проблемы
решают

зима и весна
на него ставят
свои метки
осень и лето
на нём выжигают
эмблемы пытаясь
понять кто из них
прискорбнее другой

нанося макияж
или боевые окрасы
сражаясь между собой
но всё это напрасно

прошу дай мне
показать насколько
люди бывают прекрасны.

затмевает солнце тучи
каждый камушек изучен
и вопрос давно озвучен
куда идешь и для чего
почему дорожка вьётся
даже если стынет сердце
даже если обернешься
за спиною ничего

застрелиться что ли надо
и нас всех там ждёт награда
там болото там где сырость
там где друг впадет в немилость
там где тростью проведёшь
по траве охватит дрожь

и час от часу не легче
керосиновая вечность
в лампочке моей бабули
те пути что разминулись
не сойдутся больше вроде
мысли все что на свободе
все что вслух
и все что на виду

отчего же я тебя

не найду?

новый альбом vampire weekend уже завтра....это шок ребята...

вообще год плотный на альбомы...хочется возродить формат небольших ревью.

навыходило много добра уже...

всё ничтожно и незримо
каково мне быть любимым
всё равно что нелюбимым
всё равно что не быть вовсе
засыпай на скотобойне
завтра снова день без солнца
а в конце его салют
и черта малюют тут
но друзья те не вернутся
нет же больше не придут

всё ничтожно и незримо
по касательной задето
очень странно и нелепо
словно все давно одеты
а ты голый как на троне
веришь только в произвол
в сотню шахматных фигур
птиц поющих и людей
в клетках ничего не ждущих

и не знающих покоя
оставляя всем ту боль
которой натерпелся сам
в голове полный бедлам
всё ничтожно и незримо
вместе мы стена, едины
по отдельности песок
покажи мне свой бросок

и забрось меня подальше
там где фрукты
будут слаще
там где слякоть
там где праздник
там где жизнь
создание красит
там где Бог
по нам горюет

там и папа меня ждёт
там и мир со мной покончит
и как шутку перескажет
ну а что мы ему скажем?

на земле есть знамения
разные мнения/плоды страха
истеричный шум гитар
пара слов не сбавит пар
которым воздух нагружен
и я здесь стою перед тобой
совсем безоружен/нагой

разрисуй эти лица
пастелью своей, светом идеи
наполни метели что город
укрыли и скрыли всю правду
где будут нам рады? — на небе
среди пластиковых деревьев
карточных игр где вроде бы
выиграл — а вроде бы встрял

в одной из комнат тех что
полнятся проблемами
треском часов и змеиным
шипением — на земле есть
знамения как раны
лоснящиеся на чужом наречии
в переменчивых стычках
с невидимыми врагами
ты с ними ты с нами

временами
я слишком
затрудняюсь
чётко ответить

к чему те кометы летят
если Бога нет с нами
кто в космосе ждёт
через скучный полёт
во сне наяву начерчу
сотню линий на руках
твоих и оставлю их там
как карту сокровищ

среди ночи
на незаправленной кровати
мои мечты так не кстати
стучатся в окно дождем
и заблудшими птицами

на незаправленной
постели среди недели
мои надежды тихо спели
гимн томлению сигарет
медленным тлением

и когда устало вздохнув
всё же встал — вся комната
наполнилась табачным дымом
понял что в этой жизни остаётся
только любить/быть любимым

может быть
это то что
нам нужно

так просто
и не обязан
ты ничего
заслужить

просто
свободно
любить

на темной стороне
твоей луны — мои сны
твои кратеры — в теплом
кильватере на краю ночи
перекрывай меня троеточиями
строй из меня недосказанности
приказывай — куда мне идти

но если обернёшься
поймёшь — иду за тобой
со всей внутренней борьбой
взявшись за руку и недоверие
становится зрительным залом
и залпом стреляю по мириадам
твоих неуверенностей

ты знаешь
эта дикая любящая
доброта — такова она
в действии. я ремесло
которое изучить ты
хотела бы

и парочка
нотных листов
которыми
уши закроешь
если станет
невыносимо

на земле есть
знамения — ты
одно из них мне
ниспосланных

благодарю
каждого
кто к этому
причастен

впервые я
действительно
счастлив

среди жизни
на перипетиях
моментов
так всегда — время
распадается
на части — несколько
его кусочков
прижмешь к груди
шагая вперёд

на пути к себе самому
ветками выкладывая
улицы и даты с открыток
из городов в которых
никогда не бывал

и безумцы на крышах
остывших ждут пока
всевышний им
руку подаст

восклицая Господь
я готов отправляться
в уныние! переплыть
Твою милость
засыпая на протёртых
до дыр одеялах
протоколах суда

мне не будет много
мне не будет мало

я расставлю фигуры
на ступеньках подъезда
как склеп мне из воска
сделают осы — ужалив
духовную нить. но они
не смогут утолить
ту жажду

не смогут удалить
самое важное
своим жалом
из памяти
к которой
взываю
к матери
этих земель

распределю роли я
где лир играть короля
перестанет и мнимая
гордость отстранится
покорно переходя
по касательной

я всегда был безбожником
я не верил в Тебя
когда мне было легко
и не верил когда
мне было так сложно

а сейчас над нами
только ты и остался
на части распался
как полуденный ужас
как сахарной пудры
комочки как воочию
увидеть свою брачную ночь
в которую уже не вернёшься

как стаканы бьются
себя собирая заново
строчки из мрамора
заполняют дыхательные пути
каналы смирения с миром

я пришел к тебе таким пустым
и вышел ещё хуже прежнего

зато узнал что
всегда остаётся
осколок надежды
на странных просторах
на скорую руку собранных
проводов безымянных солдат
где пьёшь горячий чай
из подобных стаканов

и с ног валишься
полупьяный пытаясь
пробить потолок
окаянных дней отроду
эпилогом свободе да и та
причиняла лишь боль

произвольная
диаграмма твоих
прикосновений
к вселенной
на полу лежит
среди пепла

и ты тянешь
руки к ней
как к родной
матери
как к отцу

забывая что
вселенная
как и все

кто рядом
с тобой
в этой
комнате

движутся
к концу.

доброе утро, ребятки!!!! хорошего дня вам всем! пожалуйста love yourself — это тема. сейчас покажу новый стих который я написал этой ночью. сильно загрузился и мне начали вспоминаться странные фрагменты моей жизни которые складывались в небольшие сутры. странные чувства сегодня, я не спал совсем.

надеюсь вы поспали.
пускай сегодня у нас всех будет хороший день!!!

печаль как дар
мне данный по ошибке
я лучиком солнца
не решался постигнуть
чужих окон края
смущаясь касался
тебя — всю ночь
после на качелях
около набережной

теперь мне
кажется почти
двадцать три

не чувствую
никакого взросления
перемены отношения
к людям или к местам
окружающим меня

не чувствую
мудрости или силы
опоры в себе — мне
словно и не нужно
ничего кроме любви
моих близких и чашки
кофе по утрам вместе
с овсяной кашей

я всё ещё
очень люблю
всех людей
без какой-то
определённой
причины

сочувствую
бывшей девушке
пытавшейся
убить меня

сочувствую
машинисту
поезда который
остановился
когда я лежал
на рельсах

сочувствую
бывшему
лучшему другу
который искренне
ненавидит меня
и тихо спивается
в общежитии

сочувствую
слепому коту
который жил
в нашем подъезде
и укусил меня

печаль как наследие
всех кто покинул нас
как война — настигает
нас в самый неожиданный
час — оставляя шрамы
которыми кто-то даже
умудряется хвастаться

кажется что
мне всё ещё
семнадцать

и я разъезжаю
по москве на метро
перед самым закрытием
жутко пьяный совсем
не в состоянии встать
напевая дэвида боуи
и джейсона молину

засыпая на лавочке
около полицейского
участка — теряюсь
в догадках кто я

и потом медитирую
на пожарной лестнице
вместе с незнакомым
стариком шахматистом

мне звонит отец
и спрашивает когда
уже отправлюсь домой

и я кричу в трубку
что меня не нужно
ждать — тогда я ещё
не думал какую боль
и страх он мог тогда
испытать на себе

перед нами кошка
умирает от заворота
кишок — мы звоним
в ветеринарную клинику
и нам говорят что ей уже
вряд ли успеют помочь

я касаюсь её тела
и она пытается
мурлыкать но
не может идти

что она чувствует
в момент когда жизнь
покидает её тело

и есть ли вселенной
дело до мертвой кошки
и старого шахматиста

Будда говорит что
всё есть в своём роде
страдание — оно как дар
проникает сквозь нас

каждая боль имеет
своё значимое место
среди чёрных дыр
и полароидных
карточек на стене

страдание как
толковый словарь
по которому изучаю
жизнь — в десять лет
я увидел догвилль
и подумал что месть
это самое ужасное
что Господь только
мог придумать

и мамин друг
сказал мне: нет
это мы сами
изобрели месть
что с нас мол взять
остаётся страдать

мишель уэльбек
тоже учил меня:
сначала страдать

вкушая каждую
боль которую я
испытываю почти
на каждой прогулке

остаюсь рыдать
в переулках на
пару минут убегаю

я превращаю её
в свою священную
миссию — обнимая
сам себя/смотрю на небо

пока оно не обрушилось
пока не стало слишком поздно
ищу звёзды и луну
это даёт мне надежду
что всё ещё хорошо
пока они там — пока мы
дышим одним воздухом

и в твоих глазах
отражается всё и сразу
и в голосе будто пара
до жути знакомых нот
которые потом долго
пытаюсь наиграть

печаль — как дар
который мы отвергаем
забывая о том что
она неизбежна
она между каждого
признания и каждого
слова — сочится повсюду

и обволакивает нас
когда я смотрю на ту кошку
когда я смотрю на свою мать
когда я смотрю на первого друга
когда я смотрю на слепого кота
когда я смотрю на шахматиста
когда я смотрю на могилу отца
когда я смотрю на тебя

она входит в меня иглой
винилового проигрывателя
проигрывающего самый
любимый альбом

и я повисаю на ветках
дерева за окном
родительского дома
и на мне сидят птицы
и я лучик солнца
и я чья-то молитва
и я чья то ошибка
и я сам чья-то боль
состою из неё

мне почти
двадцать три
но я не чувствую
ничего кроме этой
огромной любви

этой нежности
которую попросту
некуда девать

мне почти
двадцать три
но я не чувствую
ничего кроме того
что я все ещё
большой ребёнок
с небольшой мечтой

проснуться
и знать точно
с какой целью
я продолжаю
жить дальше

молча отделяясь
от собственного
сознания — сумбурно
вскакивая в тишину
которая больше
не пугает меня.

прежде чем нас
объявят мертвыми
упавшими под поезд
в котором ехали наши
семьи — дай мне хоть
слово произнести между
проносящимися за их окном
землями. дай мне хоть
что-нибудь — чем смогу
дорожить так же искренне
дай болезненную искорку
приземляющуюся на одну
из тех удивительных планет
которые мы выдумывали
когда ещё были детьми

которую буду
носить с собой
всю жизнь
наверное
если того
потребует

мой долг
моя вина

прежде чем нас
съест колония муравьёв
пока мы нагие валяемся
в этом прилеске и смеёмся
прежде чем кто-то скажет
что быть таким счастливым
и несчастным одновременно
это попросту неуместно
прежде того — дай мне
горсть волчьих ягод
положи их в мой рот
и руками своими
сомкни мою челюсть

и когда я
отвернусь
и с улыбкой
закрою глаза
повтори это сам

так часто
искусство
без надобности

бесцельный
краешек воды
летней ночью
при прыжках
с колонн того
заброшенного
недостроенного моста
поросших мхом

касается моих волос
напрямую — моей жизни
лирическое отступление
перед падением в омут
незаконченных смыслов
и преждевременных решений

рентгеновским зрением
я бы раздел прежде всего
самого себя, свою душу
и только потом
рассвет на набережной
или закат где-то
на окраинах авторадио

так часто
искусство
без прямого
попадания
в сердце

открывает мне
дверь в бессознательное
где моё существо сгорает
от любопытства
и нехватки времени/места

шанти шанти шанти
я люблю тебя как страдание
которым преисполнены
наши пути в этих вселенных
шанти шанти шанти

неисследованные земли
всегда так манят — улыбка
твоя не сходит с рук
пока ты читала мои стихи
я кричал в подушку
третий раз
лишая сна отсветы деревьев
поодаль от моих окон
всего лишь представление
для Его слуг — пускай
наблюдают всё что хотели
мне не закрыть порочный круг
не в этой жизни, дорогой друг

всё во мне спешит к тебе
всё во мне спешит к тебе
всё во мне спешит к тебе

нераскрытое преступление
порождает во мне сотню
заблуждений — но ты просто
пробьёшь каждую стену
отправляясь в мою стужу
и только Господь знает
кто тебе действительно нужен
(но я не готов Ему верить
презрительно вглядываясь
в следы на чужих постелях)

всё во мне зовёт к тебе
всё во мне зовёт к тебе
всё во мне зовёт к тебе

возможно это стоит отметить
в карточке моих заслуг
возможно стоит заменить
мои тени на куда более
полезные вещи
пока мой дух не начал
расходиться по комнате
и никто не нашёл здесь
виноватых — я призрак
я выбран я изгнан
откровений не будет
я — изнанка твоего страха
сквозь которую пройдешь
не сознаваясь и я тоже
лишь промолчу

всё во мне к тебе стремится
всё во мне к тебе стремится
всё во мне к тебе стремится

и когда на горизонте
появляется это признание
ощущаю лишь сильную точку
ведь потом всегда ждёт
лишь слепое наказание
за то что ты был слишком слаб
за то что ты был слишком груб
перекрывая любой момент
своим избегающим словом
но что же такого
мне сделать
что же такого
сказать
чтобы не потерять
тех кого я так
сильно люблю?

всё во мне взывает к тебе
всё во мне взывает к тебе
всё во мне взывает к тебе

закрой мои глаза
прошу оставайся
быть оставленным
ужасное чувство, знаю
может быть, помогу
зашей мой рот
красной нитью
будь счастливой
будь сильной
каждый всегда будет
вознагражден по заслугам
своим — будь настоящей
и этот океан наконец-то
расступится когда ты
шагнешь по нему

всё во мне хочет к тебе
всё во мне хочет к тебе
всё во мне хочет к тебе.

привет. простите за мои исчезновения, у меня очень трудная жизненная ситуация и недавно я снова пытался покончить с собой. впредь я постараюсь это не упоминать, но со мной такое периодически происходит. мне жаль что кого-то это триггерит. простите, что я такой. мне не становится лучше... всё плохо. но стихи будут здесь все равно, просто хорошие новости вряд ли, а о плохих писать не буду.

люблю вас. на самом деле люблю. всех. если бы вы знали как для меня важен каждый человек который читает мои стихи...это да.. сложно объяснить.

привет Господь
привет отец мой
привет хожу всю жизнь
все ночи напролёт
с разбитым сердцем

прочь из души
моей — прочь из плоти
(но прокажённых
счастье не заботит)
прочь из этого
дикого места
останется лишь
то чему не нужен
никакой конец

хожу хожу хожу
всю жизнь хожу
с разбитым сердцем

противься свету
противься холоду
и голоду и штормам
не важно как далеко
не важно и как долго
до нас ты доберешься
целостным и честным

хожу брожу вокруг
твоих дорог уже давно
с разбитым сердцем

приставь к виску
двустволку — было б
толку от неё. здесь
не поможет ни пуля
ни ружьё — здесь только
заведётся мой мотор
и рвусь скорее в ночь
опять спускать затвор
опять нестись по улице
под утро чтобы вовсе
задыхался — уснул ещё
на сто часов и видит Бог
вообще не просыпался

хожу среди своих
хожу среди чужих
с разбитым сердцем

я вернусь сюда
в один из ненасытных
солнечных дней — вырыть
наши кости и освободить шеи
от петель — там где и ржавчина
растекается медь в твоих глазах
превращаясь в чистое золото

когда я был молод
не верил в то что есть что-то
за пределами этого города
отец говорил: там ничего
мать повторяла: лишь небо
закрывающее полигон травы
колючей проволокой обвитое
кровососущие монстры следят
за каждым движением твоим

я вернусь сюда
в месяц апрель — ох он из тех
кто жестокости не знает предела
выкопать струны твоей гитары
в суматохе забытые ключи
от наших домов которые
всегда казались нам скорее
ловушкой чем убежищем
на пристани святых пою тебе
засовывая руки под одежду

похоронив там все
свои зубы/всю смерть
что преследовала меня
все свои мечты/всю лесть
каждую ночь моё тело
превращалось в трубу
одной из фабрик на окраинах
я был слишком несмышленным
слишком спешил/не уследил
и что теперь? — засыпаю
с толстым котом на груди

выравнивающим пульс
наших сердец — на рассвете
сбежит как и все/сожрёт мой
мозг и не подавится. оставив
две чеканных монетки
на глазах покрытых мрамором
сожалений и неверных решений

но кто мог решить
во что верить тебе
во что верить мне

мы похоронили нашу дочь
с листьями полыни и мяты
в сырой радиоактивной земле
не оставив ей шанса взлететь
прежде чем смерть сделает
то что должна — поразительно
что ей куда предпочтительнее
просто наблюдать и смотреть

но кто мог придумать
истины наших тел
за нас самих? кто поверит
в то что ты никогда не знала
как правильно писать письма?
кто вкладывает эти кучи мусора
вместо наших конечностей
представляя их истиной?

мы добровольно легли
в этот гроб (мне обещай
по велению ветра (никогда
по наставлению (не сдаваться
детских раскрасок (ты выше
отворивших дверь (чем боль
в призрачный лес ( сложнее
там нет дверей (чем вера чужая
и не было снега (чем желание
лишь слова на земле (обещай
складывались в капли (обещай
гнетущего дождя (обещай
обещай обещай обещай обещай)

и когда поступил
новый приказ: прыгать
в одну из вырытых нами же ям
ты знаешь — мы не ослушались.

if i get there early
will it be the right time?
our heaven is just waiting
so put your hand into mine
if i get too surly
will you take that in stride?
our boat is just there waiting,
so put that little hand in mine

поглощая весь мир
прежде чем он сможет
поглотить тебя самого
ведь выбора не остаётся
когда над тобой зависает
лес самоубийц и колыбель
мрачного воскресенья играет
сквозь стенки колодца

не бойся ничего
во мне слоновая кость
сонный паралич/безразличие
иглы ходят врозь — не бойся
вся реальность над нами
разбросана то вдоль
то поперёк — фронтир
и тот давно преодолён
затух тот факел что горел
при переправах через рубикон

(я предпочел бы умереть
в полном одиночестве)

в желудках лошадей
ворвемся вместе
на кладбищенский парад
когда наши гробы взойдут
на пантеон — мы встанем
закричим им — прочь
прошу не бойся ничего

ты не орудие убийств
ты не играла на лире
когда распяли Христа

ты не орудие убийств
убедись взглянув
в дверной глазок
покрытый кровью
маленьких орхидей

(я предпочел бы умереть
ещё в младенчестве)

почти неслышный
человеку плач
из твоей груди
разносится
по улицам — потом
ты улыбаясь
скажешь снова
ну и что с того?

прошу тебя
не бойся ничего
взгляни — повсюду
пустота
снаружи
и внутри

теперь лишь нам
решать когда времени
остановить свой ход
ведь рядом с тобой
его течение прервано

я вырву из земли
любой предел контроля
смогу защитить от боли
вцепившейся в ступни твои
от нервных волн въевшихся
в волосы — не бойся ничего
дай созидать затмение луны
в твоей груди оставшееся

(я предпочел бы умереть
в отрочестве)

поглощая этот мир
прежде чем он решит
что сможет поглотить мой

домой возврата нет
попробуй притвориться
что всему чему не суждено
обязано случиться.

манматха.