я вырос с тех пор
как оля день превращала
в три ночи — и окна мои
заклеила скотчем
и черною краскою
на моей белой стене
оставила подпись:
«я здесь дорогой я везде»

забыл и застыл
спиральной лестницей
выстроил башни и с них
наблюдал за другими — их
жизни были
куда интереснее
хотя бы потому что они
не были моими. здесь
среди скал — наблюдаешь
за мной, элегантная грань
прошу перестань

на спине твоей
сотни разорванных
крыльев ангельских
нечеловечьих — где время
распалось и стало увечьем.

доброе утро ребята!! хорошего дня!🐈

тут на урале с погодой пиздэц... гулял всю ночь в городе почти, проводил какую-то девушку до бара чтобы к ней не приставали чурки, познакомился случайно с трансиком по имени алина около одного граффити которое фотографировал, а потом общался с приятной бабушкой в круглосуточной кофейне и она делала очень вкусный кофи и включала мне странный джаз (вроде бы это bill evans trio). добро короче...прямо добрятина.

двигаюсь быстро так
сказала — что не успеваешь
заметить куда отправляюсь
на этот раз. в этот вечер
к весне — на качелях лечу
к сердитой планете мимо
метеоритных огней. между
нашей мечтой — страх мой

вечное одиночество песней
скачет вдоль облака
корзинкой плетёною
в которую сложили
вновь обретенное
заново потерянное

забывая что там
где кончаешься ты
начинаюсь я — стучась
во все двери — помощь
прошу — открой судьба
хоть одну. остаёшься
ленточкой зелёной
которую в начале
этой войны нежно
крепил на деревьях

как в древнем поверье
как в детстве когда
в песочнице я — всю
любовь представляя
что встретится мне
на пути — пытался
угадать как именно
будешь выглядеть ты

и если из битвы
с исходом сомнительным
не выйти мне победителем
дай остаться на твоих губах
хоть одинокой молитвой.

махруточке.

новость опустошила всех...

покойся с миром, алексей.

нам пулю бы в лоб
нам бы больше войны
не высовывай голову
нам подавай тишины
лишний звук — и исчез
лишний слог — навсегда
такой нам запомнится
эта страна — на прицеле,
на мине, плывёт по течению
обречённая радость лишает
терпения — обретённая сила
руки связала по швам

я живой дорогие
друзья я всё ещё там

мы скользим по лезвию
мирной зимы — правды
цепь сорвалась — и встал
под удар — заклание, стон
рассекающий мрак — да
это конец, конец ближе, всё
сиюминутная слабость
поток заученных слов
перевернутый город
в ожидании сна
спи, моё счастье
пока россия мертва

на смерть алексея навального.

райские врата что
всегда на замке — вечер
памяти говорящей свече
тихому пламени и одной
восковой фигуре — и та
осталась лишь мокрым
пятном засохшим
на кровати чужой

перечить самому себе
оставаясь верным
решением — разоблачением
своей собственной слабости
сними с меня наручники
которые Бог нацепил
разучивая со мной
фокстрот среди ночи

да, Он был там воочию
на кильватере сонном
на нашем амперсанде
зачеркивая фразы
свои же — говоря
о любви к ближнему
замыкая контакты
на моём теле
приговаривал:

паша прошу
продолжай
делать что
делал
паша прими
себя таким
какой ты есть
паша я люблю
тебя она тоже
любит тебя
или хотя бы
думает о тебе
паша останься
хорошим человеком
против всех не один ты
с тобой мой свет
безответная блажь

превратившись
в аппарат искусственного
дыхания — ходил по земле
твоей в размышлениях
к солнцу погибшему
усопшему в еловом
лесу — почему же
тебя никак не пойму

никак тебя не найду
среди цветов на этом
зеленом лугу — где
песню нашу пою
ожидая что вернёшься
за мной — девочка
застрявшая на маяке
отказывающаяся
отдавать им свой
электрический ток

и лодкою в море
не хочется быть
без ведома плыть
с дырою в корме
сам по себе

бежим этой ночью
распадаясь в темноте
и наши сердца пускай
прерываются в комнатах
пустующих хостелов — они
такие неброские небольшие
нам душу открыли — и дали
приют. бежим этой ночью
открывай клетки — и жди
моего сигнала — я скажу
кактуса игле чтобы она
впилась в твою ногу
и струйка крови
потечёт по песку

каждый мост
который сжигала ты
оставит свой след

(не пытались тушить
не пытались нарушить
естественный ход мироздания
такое наше задание было
ведь так нам сказали)

каждый мост
который сжигал я
оставит своей след

корабли остаются
в полной темноте
без света твоего — и их
мне едва ли жаль. маяк
погас — настал твой час

правда в том что она
не вернётся — и ей уже
не нужно ни солнце
ни дождь — ожерелье
из осколков лампочки
на твоей шее и красный
след от матери на щеке

без тебя корабли бродят
по нарисованному морю
безвольные — торопливо
движутся к исступленному
творцу — притворяясь что
растеряли изящество силы
а твоя пропажа и вовсе добила

мерцающий комок
паутины в колодце
журчащем. в талой
воде похоронены
крепко спящими

они теперь
вовсе нигде
ни в прошлом
ни в настоящем

не стоит больше
испытывать страха
перед тем чтобы уйти
когда твоё тело начнёт
растворяться в пене дней
взывая к песням погибших
мир станет лишь ближе чем был.

цветочку.

я расстроился
оттого что боялся
расстроить других
настроить себя
против них

пасть зверя открыта
страна вся побита
в грязи извалялась
ощетинилась резко
из эхо-комнат вышла вон
придумав себе
несколько
новых имён:
мир—любовь—произвол

время ритмичное
неканонических
псалмов избегая
рыскает тихо
в тесной чужбине

какой ты была
какой стала ты
какой ты будешь
отныне

сердечные люди
бессердечные оконные
ставни раскрылись — там
новый день не успел
оглянуться — ушёл
незаметно — не сумел
дать насладиться
вскрыл горло закату

солнце не вышло
забылось с всевышним
их голоса в унисон
до зари слышали — я и ты

спасения нет нам
раскрыты секреты
мы разорвались
над нагасаки
прошлым летом
распавшись
в осадках
предстоящей
зимы

там и остались
с духом собрались
вышли из спячки
очнувшись с распятием
на лбу вытатуированным
то шутка от мойры — теперь
мы брандспойты
выпускающие прочь
наши слёзы неверных
всю жизнь прерванную

все грузы и грёзы
хранимые бережно
на восходящих секвенциях
на том берегу — вблизи
сен-дени остаёмся
непонятой шуткой

я поймал твоё горе
за тобою в погоне
ну а теперь водишь ты.

руки покрытые
наледью — крематория
дым. оставленные мечты
на вкус остаются
всё теми же — больше
рядом не встанем. марш
моего незнания и скуки

руки покрытые
наледью — будь
надеждой моей
пока я в погоде
непредсказуемой
сутулюсь в автобусах
на маршрутах незнакомых
не различаю дней
и время останавливается

состоящее из
воспоминаний
как то что состоит
из воспоминаний
может быть настоящим
измеряемым честным

будь надеждой моей
карфагеном. опавшей
листвой — в траншеях
моё тело засыпающей
плечом расслабленным
в которое плачутся — годы
на которое растрачиваются
чтобы потом сесть на мель

и золото во мне
превращала в медь
и опускала моё дыхание
в земную твердь закапывая
и разделяла мысли плохие
хорошие — все это зазря
понарошку и несерьёзно
больше нет слёз никаких
нет желания — падая в ямы
без дна — не узнать никогда

куда
попадёшь
в итоге

и ноги сразу
подкашиваются
теряешь ощущение
стойкости — всё
тело порознь
растерянное

цветы зла
распускаются
неосознанно
мы скорбим
о Боге вместе
оставаясь
безбожниками

обессиленной
фразой кинутой
вскользь случайно
скатертью-перебранкой
тростью слепого
вечностью
что сама себе
чужеродна.

стены из стекла
перелетных птиц
ярость — нас к раздору
ведёт. связанные лежим
на полосе препятствий
забег начался — и время
прошло. петли на шеях
беспутные совиные
крики — шумом морским
из меня выдвинь прочь

ведь мне казалось
ты хотела помочь

речи чужаков
и отпуск без конца
потеряю ключ я
ещё до того как
дверь найдешь
открывая одну
из тысячи
теряешь шанс
свой — теряешь всё

свет глаза мне
забрызгал — там
приглашенные гости
приглушенные звуки
борьбы. ты уже никогда
не услышишь как бьётся
сердце в груди у меня — как
бьётся отчаяние в клетки
причины и следствия
как бьётся стекло
его приветственный звон
как вагоны столкнулись
и миля во тьме им вдруг
показалась родной

тот выброшенный ключ
разросся до крыш наших
домов — теперь он — то дерево
пластиковое. не требующее
от нас всех ничего — то самое
что существует само по себе
непричастное к общему
жребию. не имеющее
намерений — никогда
не успеваешь заметить
как становишься его
первым на свете сомнением
его безоглядной любовью
резистором его тени

синяки на теле моём
в честь зверя внутри
сколотили собор — они
напевают всё громче:

никогда не услышишь
как старости сумрачный тир
настигает быстро тело твоё
как всех мертвых не счесть
да всех людей не узнать
рождены ли были чтобы
терять да быть позабытыми
похоронные марши да мысли
чужие уходят под пол никогда
не услышишь как ключ твой
подходит к двери как бьётся
стекло разрывая грудь зари
как разгадка близка как тебе
осталось сто миль до рая где
расколотый на части друг
твою душу вдыхая преданно
ждёт как бабушка твоя снова
кушать зовёт как собирается
дождь на вершине как весь
мир любит ближнего своего
как далеко и как близко как
обретаешь силу и как сразу
обретаешь контроль твой
голос тихий с верою как
позовёт с прической римских
патрициев и мечом что прорывает любую боль

не услышишь

рассеянное по
ветру счастье
с глазами как
у тебя с твоим
именем (стеклянные
стены растрескались
в ту же секунду)
меня взяло под
руки утром одним
и прочь увело

обещая что
больше не
услышим

кризис
контрапункт
восставшего
праха

стуки
заглохшего
сердца.

ладно друзья... произошел приступ шизы. прошу у вас всех прощения за это. мне правда плохо очень и тяжело сейчас...приходится многое переживать. вы за меня не переживайте главное, сами знаете..я и не такое видал. столько близких похоронил уже, что считать боюсь...в этот раз тоже как-нибудь переживу. и вы тоже со всем справитесь обязательно. живите главное и давайте жить другим. люблю вас. и стихи пишу тоже для вас, поэтому читайте блин! хххаххахх вот так!!! 🐈❤️

бесконечные повторения
отсылают нас на каторгу
одинокого разума вновь
конструкт что подавляет
прилив чувств любой
цветов пронзительный
вопль — душа та что
прошла мимоходом
и не услышал — здесь
на вершинах тоски

выше и выше
карабкаемся
в сломанном
ритме тех
панихид
зачитанных
шёпотом

и в ожидании
безликого суда
та жизнь
пронеслась
перечеркнутая
обещаниями
о которых все
успели забыть

силой что никак
не обрёл чтобы
защитить тех кто
был дорог тебе

и сомнением
что не выкинул
при первой
возможности

в ожидании
пока уйдут
сложности
и кто-то
спасёт

океанов
что себя
разделили
на части

и где-то
за одним
из них
стоит она

одетая в фрак
свой и пару
вельветовых
брюк — ждёт

и когда взглянет
в мою сторону
вдоль горизонта
знаю — часть меня
умрёт навсегда.

палач ждёт палача
и плач рекою льётся
в россии моей темной
исчезло будто солнце
куда оно пропало
того никто не знает
но каждый ощущает
как много потерял он
и сколько потеряет

в моей россии темной
открыты все колодцы
туда надежды впалые
стремятся поскорее
за ними не угнаться
ненависти зародыш
под истории прахом
томился развивался

непаханное поле там
осиротел народ мой
невысказанное ранее
погибнувшее правдой
что ищет оправдания
своей тревоге стойкой
своею горькой травме

и на траве зелёной
искусственном газоне
стоит страна послушная
но солнце не восходит.

не обманись
телом своим
в собственном
тумане блуждая
в сердце твоём
выемка для свечи
та что тепло дарит

значит не иссохнет
души родник
и улицы не обернутся
вслед тебе — им нельзя

значит не иссякнет
тьма до рассвета, всё зря
ведь рассвет для тебя
лишь один раз в году

не обманывайся
не старайся признать
то что было предрешено
никто не знаком со своим
эпилогом заранее — не зря
говорят: нас губит незнание

но я говорю — нет.
нас губит счастье
заставляет уверовать
что оно неизбежно
настигнет — но ты
быстро привыкнешь

нас губит нежность
чужая — один раз
всего и тебе уже
так её не хватает

нас губит радость
запоминается надолго
ходишь с ней потом
до положенного срока
может раз и получишь
немного за свои труды
от безликого Господа
от осколка порока

но тяжесть
их никогда
не оценивается
и будет так

и ничего
не изменится
до тех пор пока
не встретишь
свой финал

и скажешь ты
я так и знал
а он тебе в ответ
не верю.

1.

что если выкопать
папин гроб — пусто ли там?
хватит ли слов
заполнить его?

там расщелина дней
расщеплялась весна
безраличная дрёма
чужеродна она

2.

мой фатум — твой взгляд
тот холодный стеклянный
как бунин писал только здесь
каждый день окаянный
все риски я тоже возьму
на себя. ведь если выкопать
гроб — там не будет тебя

в нём не будет улыбок твоих
и объятий — гордиться мной
тоже станешь навряд ли

необратимость
случайная там
вперемешку
с отчаянием

3.

морок что ветер разнёс
по домам — я спросил у него
почему остаётся коробка пустая?
и крест деревянный смущённо
торчит — всё в землю спускаясь?

он промолчал
печаль мою оставив
мне за место смерти
похоронил мой голос
в мире — где все жё есть свет

в мире где есть Бог
и одновременно нет.

держать взаперти
на коротком поводке
немые чувства — с них
взять в копилку к искусству
распада на части — знал ли
что будет дальше я
хотел бы чтоб это
пугающее «дальше»
захламляло мой мир
вселенную остывшую
в кипятке безрассудства

держать при себе их
на цепочке как крестик
чувства что и мне самому
не очень уместны. как мы
войнами писали друг другу
и что они нам отвечали
пугаясь закончить бойню

после которой каждый
из них — останется
ещё более одиноким
чем был. лишь ещё одна
перевёрнутая страница
ты стала больше злиться
словами напирая сильнее
на стены тюрьмы — где
луна мертвецов не ищет
причин вскрыть гроб твой

покинуть тебя бездомную
теперь — выкупая остатки
твоей чистоты за бесценок
смелость уходит на покой
когда ты остаёшься один
на один с собой — закрой
свои бледные ноги и глаза
и уши платками заткни
обернись в саван — есть план:

разбежавшись для прыжка
с покрытой остатками дождя
крыши — остановиться вдруг.

притворяться что
никто не слышит
уснуть/не проснуться
и за спиной твоей
закат — омывает
всё тело — греховную
усыпальницу. разрывая
на части всё худшее
в нас — замираем

в бесконечных
тетрадях.

в словах.

притворяясь
погружаясь
в осколки
чужой любви
только не смотри
лишний раз — чьи они

не сдавайся
лишний раз
и не вдавайся
в подробности
у всего свои
сложности

мы кусочки пыли
на микросхемах
Божьих машин
благодати и любви
что за нами следят
не оставляя шансов
на быструю смерть.

в том мире что создан
вероятно не для меня
не по моим образам
не по моему подобию
не к моему впечатлению
не к моему сожалению
или счастью — ничего
не принадлежит мне

мораторий на чужое
присутствие только.
раскалённые прутья
клетки — пальцы жгут
летним утром. или цветы
распустившиеся на надгробии
рисовавшие сны
пастушью мелодию
искавшие помощи

они теперь
лишь отголосок
в терминологии
непричастного
ко мне настоящего

и личность — что камешек
стертый за годы ручьями
смертный грех летаргия
березовый сок/пересвет
пересчёт прожитых лет
ищи меня там среди
лунного света — там
где меня больше нет

только любовь
только любовь
только любовь
что с собою тащу
точно моя точно моя
нивелирующая
последствия

остаётся
только
сочувствие

вырезанное
веко с твоей
меткой на нём
в ожидании
момента
когда мы станем

обречёнными
на провал
бровью
рассеченной
рассеянным
электрическим
свечением

и мой укус на твоей
щеке — лебединая
песнь песка да льда
лепестка подснежника
очертанием нежности

этот мир вокруг
на миг моя родина
на следующий — дом
аварийный и с трещиной
во лбу — и все расселяются
в стужу гонимые прочь

ничего здесь не может
принадлежать мне по праву
прорастать под моим
покровительством
в дневниках обольстителей
в рубашках смирительных
или на ветвях березы
среди гнездящихся ворон

стану облаком сшитым
из обрывков фраз
тряпичной куклой
в твоих руках
забыв про печаль
животный страх
прощению где
конца-края нет
там буду лететь я
бурей эмоций
не зная нужных пропорций
спускаясь с земли
на непокорное небо.

катеньке.

сегодня у моей прекрасной подруги катеньки цветочек день рождения!!! катя я тебя очень-очень люблю и желаю всего самого прекрасного и наилучшего, мы с тобой обязательно со всем справимся... главное living living living living living life! будь счастлива пожалуйста...ты невероятная. если хотите напишите в комментариях пожелания и я с радостью их передам🖤🐈

пересобранные
святые моторы
небосвод дорогой
свора псов под рукой
ночью зашёл я
во двор незнакомый
там надолго
оставшись с тобой

и луны простор
всё за скобками
не нужны мне там
больше слова — я вошёл
в твою жизнь незнакомцем
и остался с тобой навсегда

мне не так страшна
чужеродность теперь
что-то стерпится
что-то пройдет

твои волосы
ветер присвоил
себе при рождении

и глаза твои
Бог мне дал
чтобы я рассмотрел
все узоры в них
и ему обо всём
рассказал

гул полосы взлётной
мчится воздух немой
та весна — ученик нерадивый
не успевший прийти
на свой главный урок

и куда самолёт твой
медленно движется
даже мне уже невдомёк
ясность разума/птицы пели
имена наши знали и сны
белая гвардия нежности
твоей — в метели что
приюта ищет — рискни

и когда пропадём
позабудемся
не проснёмся
уже никогда

самолёт тот взлетит
над моей улицей
создавая воронку
среди того марева
там частички праха
откликнутся на зов наш

пылкая редкая
возможность
появится вдруг
остановить приток
крови к голове и уже
не мучаться

остановить
одиночества
замкнутый круг