не окутано сердце
печалью — не туман
рассекает случайный
нарисованный воин
в доспехах зимы. там
сто лет с колымы
да сто лет до неё. ну и
что? что с того? что с того?
говорит человек. больше ни
смерти — ни лагеря нет
ни мозга перверсий

мы тут все
рождены
для других
для души
наш огонь
не туши

прежде чем
ты уйдешь
мне скажи
где тут суть
где тут смысл

но вот
и уходишь уже
затихая — на снегу
в свете фар вывесок
баров аптек магазинов
остаются следы

не окутано сердце
печалью — не затмение
силы сознаний чужих
но неуловимый язык
рассекает случайный
нарисованный воин
в доспехах зимы
с ранами — те у него
ещё с колымы. текучая современность разломила
собою — раздробила
весною — томления дым.

сколько прошло
с тех пор — как ты
смотрела улыбаясь
вдаль. сейчас февраль
жестокий месяц — в нём
чувство под угрозой

и каждое
твоё прикосновение
как протест — как та сталь
закалённая скрепившая
руки наши. выше голову
держи, да выше ноги
от асфальта — нам бы
продержаться до марта

каждый день
что не дышишь совсем
и не слышишь других
каждый час что учишь
новый язык — я поникший
босиком в трамвае — кричу

на части
разобрали мой
смех и каждое
движение — риск
под надзором машин
любви и благодати
неустанно следящих
за всеми нами
за сигналами с этой
бесплодной земли

и я босиком
в трамвае
падаю навзничь
сомневаясь
что кто-то
услышит
мой крик.

как светлячок
гоняемый родиной
милями во тьме
спускаюсь вниз
ещё одна — пошёл
ко дну. сошёл с ума

таблетки
осмысления
уколы-озарения
капельницы
пускаются
в пляс — тебе
не до нас, а нам
не до тебя! попробуй
достань — Отец мой, где я?


дождь пробирает
да скорбь — кожу
мою через зеркало
в палате ту что
рассыпалась
всплыла как
с кровью мешок
на другом конце
света и нет ответа
никогда не было

измерял свою жизнь
печатями шифрами
воллмана. на волоске
от смерти — в коридоре психушки пойманный
привязанный к постели
они сумели понять
меня лучше других

тот покой взаперти
не снаружи — внутри
разглядишь во мне
свет которого нет
а я сам и тьму
никак не найду
засыпая к утру
понедельника

смерть что бдит
с окон капает ложь просачиваясь в меня
с правдой чужой
среди своих чувств
мотив такой — я один
на один выхожу с судьбой
кто кого? она меня.

мой мозг устроен
оплошностью
и каждое слово не нарочно
и каждое движение спорное
как кому быть опорой
разведённым мостом
лист на ветру и тот
надо мной посмеялся
пока я клялся в любви
в любви которую не мог сохранить — убивая в себе
всё с ней связанное

треснувший лёд
на океане моих дней
ждёт судьбы пантомиму

псы тишины привязаны
их головы покрыты снегом
лапы поджимают от холода

треснувший лёд
на окраине души моей
мнительный нелюбимый

готов ли узнать
что под ним
как глубоко
простерлась
моя пустота
какой силы
выстрел
опустит
голову мою
чуть ниже
под воду
чтобы
наверняка

доля тех
кто стреляет
в самих себя
нелегка

растерянный
выгнан из мира идей
оставшись гнить
в больничной постели
среди своих химер
не зная им меры
не зная как перестать
потакать в поисках
защиты — все кто был
важен — мертвы.

лучшие друзья
кто с моста летел
кто вену рассекал
поездами надежды
на притонах присохли
их тела и под ложем
спрятался я. тихонько
забился в угол — плачу

говорил же
нет смысла
во мне. так
пройдет ещё
сотня часов
ещё сотня
лет. но Бог
не даст мне
ответ свой
лишь задаст
вопрос или два — кем стал
сейчас ты и кем был тогда?

не найду
что сказать
глаза в потолок
ну зачем ну зачем же
сюда приволок ты
такого как я

неужели скучно жилось
а в глазах — дом моей
бабушки в арке площадка
детская и кинотеатр
в дк металлургов
одинокая река быгалька
та почти пересохла
и мать лучшего друга
оглохшая. ей дали два дня

она улыбнулась мне
искренне сказав
рак пожирает всех
даже тех кто верил
в небеса...а что там
я парировал
пока не увидел
слёзы в её глазах
и мои руки застряслись
снова в карманах

скорбь да дрожь
скорбь да дрожь
скорбь да дрожь

яблоня там росла
недалеко (мне казалось) разрисованный двор
молодость старость
огонь костра на даче
а как иначе — мне было
семь лет. ты здесь паша?
спросил Господь
да Господи да
я всё ещё здесь

решил что мне
вышлешь в письме?

жёлуди волшебные
что дала сумасшедшая
тётка в парке и старый
полароид или варенье
малиновое или
сигарету любимую
попрыгунчик
фигурку из лего
маятник что
над дверью висел
кленовую веточку

а ответить Отец мой
ответить мне нечего
все эти вещи хоть
сколько-то отражают
меня — то каким я был
до последнего дня
ведь Ты знаешь
я убил себя
в середине февраля
и не раскаиваюсь

затаив на тебя обиду
кричал в облака
паралич веры растил
а теперь а теперь
достоин ли я любви
Твоей скажи мне
Отец как близок
конец мой?
как близок конец?

ночью было ощущение что я умираю...(у меня тревожно-депрессивное расстройство) я уселся в кресло под эту песню и писал несколько часов, наверное меня спас этот стих, но именно из-за этого он такой странный. ну и он очень вдохновлён этой невероятной песней. такие дела.

как хорошо что у нас есть музыка — порой она как божественное откровение спускается к тебе и ведёт за руку куда нужно. меня это обнадёживает.

а стих надеюсь хороший. для меня будет очень памятный, хоть и показывать не хотел ибо это слишком личное для меня...слишком.

небо — это
полотно клавесина
осиновый лист тот
что пронёсся мимо
нас на прогулке вчера

древесина в костре
вселенной — догорающей
тлеющей на замёрзшей руке
не осталось больше слов
нужных — невидимый
свет пререкается с тьмой
один на один сам с собой
остаюсь. пытаясь разглядеть
признаки жизни сквозь глаза
залитые мраморной крошкой

небо — это
невозможная форма
сутра сердца ближнего
его пустоты нынешней
погодой обезличило всех
поднимая на смех нашу
страсть. всё отчаяние
что долго хранилось
внутри — переливаясь
через край ночи — пулей
навылет. бессловесный
язык травм и болезней

небо — это
сомнение всевышнего
очертание греха и падение
вверх. ржавое лёгкое дышит
сквозь грохот городской среды
поглощая собой фабричный дым

вдох-выдох
и небо — мечта
сбывшаяся случайно
встал и зажёг сигарету
на перекрёстке. смотрел
вверх — отвращение
неведение и желание

столпились
вокруг
пытаясь
помочь

отказался.

катеньке.
13.02.24

http://t.me/anonimnyye_voprosy_bot?start=WggJiA

жду ваши валентинки и если у вас тоже есть такое отправьте, хочу и вам написать всем друзья 🖤🎩

когда-то с этого стиха начались мои публикации и я привязан к нему необъяснимой силой и именно в этот тяжёлый февраль мне захотелось переделать его, те кто читают меня давно — уже поняли о каком стихе идёт речь...мне неловко показывать даже переработанную версию, но я хочу чтобы всё было честно и поэтому вот, буду надеяться что вам понравится. если да, то поставьте пожалуйста реакцию...с этим именно для меня это очень важно, так как хочется знать..хорошего вечера вам, дорогие друзья!!! люблю вас всех.🖤🐈
спасибо за то что вы есть.

FÉVRIER, TA MAIN

должен закрыть
порочный круг
дешёвого света
зажечь сигарету
дымом сдувая
время прочь
найти себя
в тоннах
лекарств

разбитый фарфор
торчит изнутри
смотри не порежься
обнимая с дуру меня
резко. février, ta main
февраль, твоя рука
после меня останется
лишь горстка праха
в уральских горах

должен закрыть
порочный круг
смутных предчувствий
застрявших на перепутье
раскрытого оголенного
провода отданных
на растерзание толпе
снаружи. сидим
все в лужах своих
и радуемся слезам

(мы ещё живы?)
(мы ещё живы?)
(живы, ведь так?)

часы на стене
остановились
в момент когда
ты покинула
наш дом навсегда
février, ta main
февраль, твоя рука
после меня останется
лишь строка и той
суждено эпитафией быть
против её воли
против интерпретации
против желания

должен закрыть
порочный круг
тел избавить их
от оков стигмы
стыда источником
солидарности
гордости сделать
добиться перемен

ветром в ребра
впившись смеяться
друзьям причиняя
невыносимую боль
не понимая до конца
зачем я сделал это сейчас
зачем я сделал это тогда

встав на барную стойку
выкрикивая: судьба моя где ты
та что переспала с прошлым
ещё вчера — пока я искал денег
на пачку сигарет и бутылку вина
février, ta main.. février, ta main..
февраль.. февраль.. твоя рука
после меня останется лишь
омраченное лицо моего
покойного отца

должен найти силы встать на ноги перерезанная артерия моей патологии повадок тревожных невозможных желаний стать лучше хищные пути обойти через те что чернильным призраком в губы вгрызаясь каждый раз как в последний потому что казалось что нас всех везут на убой медленно но верно и я бросал жизни вызов заранее зная что проиграю ты не посмотришь в мою сторону больше должен был встречать новый год в столице четыре стена и капли воды в душе разъедают меня я начал стыдиться своего голоса своего лица своих пальцев ты ненавидела их так же как я обожал каждую деталь в тебе дорогая солнечный берег окинавы или переулок нью-йорка где угодно ты я где угодно — не здесь

февраль, твоя рука
хоть немного пороха
оставляя — мечтая
запустить фейерверк
под твоим балконом
фиолетовый бархат
под ковриком у твоей
квартиры — спрятал
прядь волос и семечко
яблока того что бросила
мне в спину — однажды
там вырастет дерево

без сна
восемьдесят
четыре часа
мысли
продолжают
вторгаться
в каждую
клетку
моего
тела

в тёмную ночь
акриловой краски
на твоей джинсовке
проникая сквозь
расстояния — мчусь
зная — ты даже
не узнаешь сейчас
что перед тобой
стоит тот самый
человек которого
ты ждала когда-то
каждый месяц
на охотном ряду
у пятой колонны
слева вагонов метро

февраль, твое лицо
затерялось в америке
всё рассекает клинок
привязанности моей
рано подводить итог
моей жизни — но
не остаётся выбора

отправь меня
в прошлое совсем
на немножко
когда счастье
было частью
моих дней

февраль, твои глаза
в часовых поясах
путаемся — волею
случая — сломаны
цепи казалось бы
не принадлежит
твоя душа мне
и никогда
не могла

навзрыд
твое имя
выскребается
на льду камы
лезвием
брызжет
кровь моя
приветствуя
твои проекции
повсюду всплывающие
в других городах
в незнакомцах
в толпе

нет
больше
шансов
отдаться
тебе

звезда горит твоя
в чужих начинаниях
февраль, чужое касание
нежное неощутимое почти
скрываюсь среди толпы
срываюсь на крик
пускай святая Ольга
благословит мой путь
облив лесной смолой
рассматривая мой труп
обгоревший тысячу лет
назад словно — с пустым
чемоданом возвращаюсь
в родные места. отшучиваюсь

нет не уехал
нет не смог
поступить нет
снова не буду
не получится
не захочется
всё со мной
расстанется
вскоре — такое
пророчество дано
Божье творчество

обнимая меня, Святая Ольга
хотела увидеть бы больше
отдачу и силу — ту радость
их не достать больше. они
редкие звери в той местности
давно спустив курок у виска
оставил тебе решение что
делать со мной под конец
твои черты — на щеке моей
отпечатались, прошлое
горящий мост и не более
больше не герой не спасатель
с синдромом помочь всем
не тот кем ты воспитала меня

дай мне сил, дорогая Оля
начать всё снова хотя бы
в своих бесконечных вселенных
иссохшая замученная мечта
забитая насмерть — ещё здесь
смотри куда ведут её следы
дай мне шанс — стать другим

или грешную душу
мою освятить, дорогая
встать снова держать удар
отправь меня домой
на камы берега, святая Матерь
моя. кольца цветов вокруг
твоих ладоней сверкают
в зрачках моих возникая

février, ta main
февраль, твоя рука
февраль, улыбка чужака
февраль, часто морозом злится
февраль, волосы твои на полу
февраль, я никуда не уйду
февраль, твои глаза светлые
февраль, твои щеки покрыть
поцелуями и укусами, февраль
février, ta main..février, ta main..
февраль, моя последняя зима

с любовью и без надежд
павел автоменко-прайс
2018-2024, москва/пермь

небесный Отец мой
мне скажи только
честно — почему
сквозь музыку или
сквозь улиц шум
слышу лишь тишину
поглощающую всё
вокруг — от своего
отражения
не увернуться
теперь. оно
уставшее
падает на мои
плечи стесняется
не отчаивайся
говорю — оно
в ответ плачет

Отец мой небесный
почему нельзя иначе
оно солдатом сдавшимся
поднявшим руки к Тебе
продолжает в траншеи
нестись смерти навстречу
затыкая уши землёй

похоже что хочет уже
поскорее к Тебе — забирая
с собой меня на попутках
и когда водители кричат
добавляют на магнитолах
звук — слышу лишь тишину
в которой черты Твои
ощущаются так ясно
и точно — скажи мне
ты это специально
нарочно случайно
почему нельзя
быть растворенным
в песнях и символах
доходя до своей могилы
и падать вниз улыбаясь?

я вырос с тех пор
как оля день превращала
в три ночи — и окна мои
заклеила скотчем
и черною краскою
на моей белой стене
оставила подпись:
«я здесь дорогой я везде»

забыл и застыл
спиральной лестницей
выстроил башни и с них
наблюдал за другими — их
жизни были
куда интереснее
хотя бы потому что они
не были моими. здесь
среди скал — наблюдаешь
за мной, элегантная грань
прошу перестань

на спине твоей
сотни разорванных
крыльев ангельских
нечеловечьих — где время
распалось и стало увечьем.

доброе утро ребята!! хорошего дня!🐈

тут на урале с погодой пиздэц... гулял всю ночь в городе почти, проводил какую-то девушку до бара чтобы к ней не приставали чурки, познакомился случайно с трансиком по имени алина около одного граффити которое фотографировал, а потом общался с приятной бабушкой в круглосуточной кофейне и она делала очень вкусный кофи и включала мне странный джаз (вроде бы это bill evans trio). добро короче...прямо добрятина.

двигаюсь быстро так
сказала — что не успеваешь
заметить куда отправляюсь
на этот раз. в этот вечер
к весне — на качелях лечу
к сердитой планете мимо
метеоритных огней. между
нашей мечтой — страх мой

вечное одиночество песней
скачет вдоль облака
корзинкой плетёною
в которую сложили
вновь обретенное
заново потерянное

забывая что там
где кончаешься ты
начинаюсь я — стучась
во все двери — помощь
прошу — открой судьба
хоть одну. остаёшься
ленточкой зелёной
которую в начале
этой войны нежно
крепил на деревьях

как в древнем поверье
как в детстве когда
в песочнице я — всю
любовь представляя
что встретится мне
на пути — пытался
угадать как именно
будешь выглядеть ты

и если из битвы
с исходом сомнительным
не выйти мне победителем
дай остаться на твоих губах
хоть одинокой молитвой.

махруточке.

новость опустошила всех...

покойся с миром, алексей.

нам пулю бы в лоб
нам бы больше войны
не высовывай голову
нам подавай тишины
лишний звук — и исчез
лишний слог — навсегда
такой нам запомнится
эта страна — на прицеле,
на мине, плывёт по течению
обречённая радость лишает
терпения — обретённая сила
руки связала по швам

я живой дорогие
друзья я всё ещё там

мы скользим по лезвию
мирной зимы — правды
цепь сорвалась — и встал
под удар — заклание, стон
рассекающий мрак — да
это конец, конец ближе, всё
сиюминутная слабость
поток заученных слов
перевернутый город
в ожидании сна
спи, моё счастье
пока россия мертва

на смерть алексея навального.

райские врата что
всегда на замке — вечер
памяти говорящей свече
тихому пламени и одной
восковой фигуре — и та
осталась лишь мокрым
пятном засохшим
на кровати чужой

перечить самому себе
оставаясь верным
решением — разоблачением
своей собственной слабости
сними с меня наручники
которые Бог нацепил
разучивая со мной
фокстрот среди ночи

да, Он был там воочию
на кильватере сонном
на нашем амперсанде
зачеркивая фразы
свои же — говоря
о любви к ближнему
замыкая контакты
на моём теле
приговаривал:

паша прошу
продолжай
делать что
делал
паша прими
себя таким
какой ты есть
паша я люблю
тебя она тоже
любит тебя
или хотя бы
думает о тебе
паша останься
хорошим человеком
против всех не один ты
с тобой мой свет
безответная блажь

превратившись
в аппарат искусственного
дыхания — ходил по земле
твоей в размышлениях
к солнцу погибшему
усопшему в еловом
лесу — почему же
тебя никак не пойму

никак тебя не найду
среди цветов на этом
зеленом лугу — где
песню нашу пою
ожидая что вернёшься
за мной — девочка
застрявшая на маяке
отказывающаяся
отдавать им свой
электрический ток

и лодкою в море
не хочется быть
без ведома плыть
с дырою в корме
сам по себе

бежим этой ночью
распадаясь в темноте
и наши сердца пускай
прерываются в комнатах
пустующих хостелов — они
такие неброские небольшие
нам душу открыли — и дали
приют. бежим этой ночью
открывай клетки — и жди
моего сигнала — я скажу
кактуса игле чтобы она
впилась в твою ногу
и струйка крови
потечёт по песку

каждый мост
который сжигала ты
оставит свой след

(не пытались тушить
не пытались нарушить
естественный ход мироздания
такое наше задание было
ведь так нам сказали)

каждый мост
который сжигал я
оставит своей след

корабли остаются
в полной темноте
без света твоего — и их
мне едва ли жаль. маяк
погас — настал твой час

правда в том что она
не вернётся — и ей уже
не нужно ни солнце
ни дождь — ожерелье
из осколков лампочки
на твоей шее и красный
след от матери на щеке

без тебя корабли бродят
по нарисованному морю
безвольные — торопливо
движутся к исступленному
творцу — притворяясь что
растеряли изящество силы
а твоя пропажа и вовсе добила

мерцающий комок
паутины в колодце
журчащем. в талой
воде похоронены
крепко спящими

они теперь
вовсе нигде
ни в прошлом
ни в настоящем

не стоит больше
испытывать страха
перед тем чтобы уйти
когда твоё тело начнёт
растворяться в пене дней
взывая к песням погибших
мир станет лишь ближе чем был.

цветочку.

я расстроился
оттого что боялся
расстроить других
настроить себя
против них

пасть зверя открыта
страна вся побита
в грязи извалялась
ощетинилась резко
из эхо-комнат вышла вон
придумав себе
несколько
новых имён:
мир—любовь—произвол

время ритмичное
неканонических
псалмов избегая
рыскает тихо
в тесной чужбине

какой ты была
какой стала ты
какой ты будешь
отныне

сердечные люди
бессердечные оконные
ставни раскрылись — там
новый день не успел
оглянуться — ушёл
незаметно — не сумел
дать насладиться
вскрыл горло закату

солнце не вышло
забылось с всевышним
их голоса в унисон
до зари слышали — я и ты

спасения нет нам
раскрыты секреты
мы разорвались
над нагасаки
прошлым летом
распавшись
в осадках
предстоящей
зимы

там и остались
с духом собрались
вышли из спячки
очнувшись с распятием
на лбу вытатуированным
то шутка от мойры — теперь
мы брандспойты
выпускающие прочь
наши слёзы неверных
всю жизнь прерванную

все грузы и грёзы
хранимые бережно
на восходящих секвенциях
на том берегу — вблизи
сен-дени остаёмся
непонятой шуткой

я поймал твоё горе
за тобою в погоне
ну а теперь водишь ты.

руки покрытые
наледью — крематория
дым. оставленные мечты
на вкус остаются
всё теми же — больше
рядом не встанем. марш
моего незнания и скуки

руки покрытые
наледью — будь
надеждой моей
пока я в погоде
непредсказуемой
сутулюсь в автобусах
на маршрутах незнакомых
не различаю дней
и время останавливается

состоящее из
воспоминаний
как то что состоит
из воспоминаний
может быть настоящим
измеряемым честным

будь надеждой моей
карфагеном. опавшей
листвой — в траншеях
моё тело засыпающей
плечом расслабленным
в которое плачутся — годы
на которое растрачиваются
чтобы потом сесть на мель

и золото во мне
превращала в медь
и опускала моё дыхание
в земную твердь закапывая
и разделяла мысли плохие
хорошие — все это зазря
понарошку и несерьёзно
больше нет слёз никаких
нет желания — падая в ямы
без дна — не узнать никогда

куда
попадёшь
в итоге

и ноги сразу
подкашиваются
теряешь ощущение
стойкости — всё
тело порознь
растерянное

цветы зла
распускаются
неосознанно
мы скорбим
о Боге вместе
оставаясь
безбожниками

обессиленной
фразой кинутой
вскользь случайно
скатертью-перебранкой
тростью слепого
вечностью
что сама себе
чужеродна.