а те руины что?
те — с человеческим лицом
знаком наверняка теперь ты
со своим концом и он уже
с тобой знаком. с победой
с поражением своим
комната шепотом мертвых
друзей покрылась — и мир
наконец-то преобразился
наконец-то затих. с делением
живого — ничтожные жернова
те — перемалывали разум

на вершине отчаяния
остались все сыновья
там же где и отцы — глаза
закрой и не дыши не дыши
покуда лёд
не тронулся — спеши.

внезапно симпозиум сделал вот такую вставку в начале голого завтрака где нам сообщают о том что один из романов берроуза под названием queer (буквально и переводится квир, ну или если уж с грубым оттенком - гомосек, пидор) примерно переводится как......ПЕДРИЛА ТЫ ГРЕШНЫЙ...ладно, допустим.

https://youtu.be/LmpIvn6AKXo?si=LSJoejr79uKDRnP7

диалог керуака и берроуза на биг-суре, калифорния. конец 60-х. в цвете:

нежные контуры кожи
шрамами обработаны
терпением — чему учусь
тому учу других. ждал
пока выбор позволят
сделать. пока спасут
так долго ждал — забыл
что сам могу спастись

и морисси врал
свет что никогда
не гаснет
наверняка
снова погас
несколько
растерянных
лет — лопнувшей
гитарной струной
мне в лицо летит
когда-то упущенный
неведомый попросту
прошлому — шанс

тот запер
загадочное
несчастье
внутри

причины его не зная
души в нём не чаял
боровшись с мыслями
об одиночестве
на краю земляничной
поляны (вся в кленах
в расколотых кронах
и ветки напоминают
ивовые кресты)
с собором всеобщего
отчаяния — систему
собственную перерастая
обличая себя у всех на виду

ведь есть место
даже в аду — где
демоны взрастили
наверняка траву свою
в оргонном ящике

голубоватым
оттенком затмения
смятым листочком
бумаги с детским
признанием в чувствах
она набирается смелости
кричит и вертится среди
раскаленной земли:

мою жизнь
Господь знает
всю мою жизнь
крепко держат
незрячие руки
других отчужденных
осуждённых на скитание
и уральское раздолье боли
здесь лишь оправдание

скрывая страдание
скрываешь красоту
меланхолия сопротивления
проводит между нами черту.

доброе утро, дорогие мои друзья!!! надеюсь день будет продуктивным у вас и хотя бы хорошим, хотя с такой более-менее приятной погодой должен быть лучше...много здесь из подписчиков кого я знаю лично последнее время переживают тяжёлые дни...и если я вас не знаю, но вы тоже — да и просто так помните что каждый день вы сражаетесь, стараетесь и пытаетесь и хотя бы за это заслуживаете похвалы, уважения и понимания. не нужно слушать тех кто уверяет вас в обратном.

как пели радиобошки:

you can try
the best you can
the best you can
is good enough

ну или как я писал в стихе выше — меланхолия сопротивления и все дела.

хорошего дня ребята!!!!

я сотню форм сменю
прежде чем вновь смогу
бесследно уйти — у меня
нет истинного лица
и быть здесь нет причин

но где же ты была
среди потёртых снимков
среди ветров искал — чужих
рук линиях. обессиленная
и уставшая погода стала
мне близким другом

среди городских канав
как впавших вен на лице
перед моей судьбой — среди отражений в зеркалах такси
в ресницах водителя когда тот
на границу сна и реальности
вёз меня — не скрывайся...
просил — пока искал тебя

среди фонарных столбов
надгробий в стаканчиках
кофе — так и не смог уснуть
не смог понять тот урок
бесполезный болезненный
что дал мне Господь — и тот
развернувшись быстро ушёл
оставив меня в центре города
без сигарет в морозную ночь
в тонком рваном пальто

выдумывая мир — остался там
в котором от свободы
от масок что ношу с собой
есть хоть какой-то толк
и распахнув окно — я знаю
с собою воздух весь
пустой лик комнаты
безжизненная сырость
уволокли давно
выдумывая тебя — стоял там
как пророк
и говорил тихонько:

возьми
с собой
покой
тот что
так всем
необходим
порой.

ну вот так как-то... всё работает снова и можно жить, огромное спасибо всем кто помог...мне стыдно немного, но правда спасибо...я вас правда люблю ребята. поэтому стараюсь последний месяц об этом чаще говорить и стихи чаще постить, как вам кстати стих выше? мне просто кажется что это один из самых удачных за последнее время... как-то я его полюбил.

к искусству распада
на части — мысли бредут
поглощенные сонливостью
голым деревьям машут рукой
умирая через пару секунд
после своего рождения — здесь
одно правило им — слушай
сердца шёпот. краткий миг
в колодце раскинуло плечи
солнечное затмение — света
интерференционным ливнем
проявляет к нам безраличие свое

все они обращены
к божественной сущности
вмещающей в себя планету
вещающей себя в прихожей
на треснувший крючок — как
лунный обелиск — широкий Он

все мысли обращены
к чудищу необъяснимо
родному — на палубе смерти
мы службу несём. оружием
выбирая судьбу — разбитую
лампочку на полу — спящую
кошку на мачте — а море
нестерпимо плачет — просит
пощады — говорю ему — нет
не пытайся не надо.

когда говорят хочу
умереть счастливым
с трудом верил — что
можно уснуть и больше
не проснуться с любимым
и близким — в постели своей
разомкнуться в снегу
взмокшими волосами
вытащить билет на поезд
переиначить окружающее
понадеявшись на удачу

или когда — одну руку
друг лучший держит
сжимает некрепким
движением пальцев
другую — гладишь ты
за мгновения до того
как исчезнешь — и вот
мы все вместе — тишина
больше не угнетает
никого из присутствующих
здесь. к сожалению кажется
что никто не умирает
счастливым случайно

не заперев двери перед
тем как лечь на край
кровати и потянуться
поверив в завтрашний день
темень нагнувшись стучится
в черепную коробку твою
короткое замыкание — время
травмоопасное и подозреваю
оно ещё более несчастно
чем все мы вместе взятые
может именно поэтому оно
не заботится о последствиях.

закат небо делил
на две равные части
пока в пробке стояли
мои параллельные жизни
спасаясь от жары
между облаками

и дождь быстро тучами
мой портрет рисовал
а клубы пыли — его
так же быстро сдирали
со стен невесомости

зажигалку погибшей
подруги перебирая
в руках нервно — курю
вспоминая размытые
лица на перегородках
забора и переливались
как волосы по вечерам
как тела соприкасаются
между собой сквозь сон

школьный звонок
и остывающий чай
пролитый на подоконник
заслоняя собой трещины
на стенах — надпись
на парте — мы все здесь
всё ещё здесь (ненадолго)
как прошлое нас всех
кусает — пытаясь
не остаться забытым

я подчиняюсь Тебе
вот смотри мои стихи
на пороге дома Твоего
всплывают в море или
на берегу — с мертвой
рыбой рядом. их чайки
уносят — бросая по пути
к своим гнёздам. скажи же
куда идти — к звёздам
нельзя больше. космос
гонит прочь незнакомцев

развернувшись лететь
назад с потоком комет
на другую землю — та
из цветной бумаги клея
Божьей любви — тлеет
в костре. космос гонит
прочь всех незнакомцев

и мы остаёмся
и я остаюсь
пятном на луне
вспышкой на солнце.

гудмонен доброе утро ребята!!!! хорошего дня всем. пусть выходный хорошо у всех пройдет сегодня!! помните главное что вы все люди и имеете право на любые чувства. это очень важно, но почему-то последнее время все кого я не встречу об этом забывают. так вот...не надо. люблю вас 🐈🖤

не окутано сердце
печалью — не туман
рассекает случайный
нарисованный воин
в доспехах зимы. там
сто лет с колымы
да сто лет до неё. ну и
что? что с того? что с того?
говорит человек. больше ни
смерти — ни лагеря нет
ни мозга перверсий

мы тут все
рождены
для других
для души
наш огонь
не туши

прежде чем
ты уйдешь
мне скажи
где тут суть
где тут смысл

но вот
и уходишь уже
затихая — на снегу
в свете фар вывесок
баров аптек магазинов
остаются следы

не окутано сердце
печалью — не затмение
силы сознаний чужих
но неуловимый язык
рассекает случайный
нарисованный воин
в доспехах зимы
с ранами — те у него
ещё с колымы. текучая современность разломила
собою — раздробила
весною — томления дым.

сколько прошло
с тех пор — как ты
смотрела улыбаясь
вдаль. сейчас февраль
жестокий месяц — в нём
чувство под угрозой

и каждое
твоё прикосновение
как протест — как та сталь
закалённая скрепившая
руки наши. выше голову
держи, да выше ноги
от асфальта — нам бы
продержаться до марта

каждый день
что не дышишь совсем
и не слышишь других
каждый час что учишь
новый язык — я поникший
босиком в трамвае — кричу

на части
разобрали мой
смех и каждое
движение — риск
под надзором машин
любви и благодати
неустанно следящих
за всеми нами
за сигналами с этой
бесплодной земли

и я босиком
в трамвае
падаю навзничь
сомневаясь
что кто-то
услышит
мой крик.

как светлячок
гоняемый родиной
милями во тьме
спускаюсь вниз
ещё одна — пошёл
ко дну. сошёл с ума

таблетки
осмысления
уколы-озарения
капельницы
пускаются
в пляс — тебе
не до нас, а нам
не до тебя! попробуй
достань — Отец мой, где я?


дождь пробирает
да скорбь — кожу
мою через зеркало
в палате ту что
рассыпалась
всплыла как
с кровью мешок
на другом конце
света и нет ответа
никогда не было

измерял свою жизнь
печатями шифрами
воллмана. на волоске
от смерти — в коридоре психушки пойманный
привязанный к постели
они сумели понять
меня лучше других

тот покой взаперти
не снаружи — внутри
разглядишь во мне
свет которого нет
а я сам и тьму
никак не найду
засыпая к утру
понедельника

смерть что бдит
с окон капает ложь просачиваясь в меня
с правдой чужой
среди своих чувств
мотив такой — я один
на один выхожу с судьбой
кто кого? она меня.

мой мозг устроен
оплошностью
и каждое слово не нарочно
и каждое движение спорное
как кому быть опорой
разведённым мостом
лист на ветру и тот
надо мной посмеялся
пока я клялся в любви
в любви которую не мог сохранить — убивая в себе
всё с ней связанное

треснувший лёд
на океане моих дней
ждёт судьбы пантомиму

псы тишины привязаны
их головы покрыты снегом
лапы поджимают от холода

треснувший лёд
на окраине души моей
мнительный нелюбимый

готов ли узнать
что под ним
как глубоко
простерлась
моя пустота
какой силы
выстрел
опустит
голову мою
чуть ниже
под воду
чтобы
наверняка

доля тех
кто стреляет
в самих себя
нелегка

растерянный
выгнан из мира идей
оставшись гнить
в больничной постели
среди своих химер
не зная им меры
не зная как перестать
потакать в поисках
защиты — все кто был
важен — мертвы.

лучшие друзья
кто с моста летел
кто вену рассекал
поездами надежды
на притонах присохли
их тела и под ложем
спрятался я. тихонько
забился в угол — плачу

говорил же
нет смысла
во мне. так
пройдет ещё
сотня часов
ещё сотня
лет. но Бог
не даст мне
ответ свой
лишь задаст
вопрос или два — кем стал
сейчас ты и кем был тогда?

не найду
что сказать
глаза в потолок
ну зачем ну зачем же
сюда приволок ты
такого как я

неужели скучно жилось
а в глазах — дом моей
бабушки в арке площадка
детская и кинотеатр
в дк металлургов
одинокая река быгалька
та почти пересохла
и мать лучшего друга
оглохшая. ей дали два дня

она улыбнулась мне
искренне сказав
рак пожирает всех
даже тех кто верил
в небеса...а что там
я парировал
пока не увидел
слёзы в её глазах
и мои руки застряслись
снова в карманах

скорбь да дрожь
скорбь да дрожь
скорбь да дрожь

яблоня там росла
недалеко (мне казалось) разрисованный двор
молодость старость
огонь костра на даче
а как иначе — мне было
семь лет. ты здесь паша?
спросил Господь
да Господи да
я всё ещё здесь

решил что мне
вышлешь в письме?

жёлуди волшебные
что дала сумасшедшая
тётка в парке и старый
полароид или варенье
малиновое или
сигарету любимую
попрыгунчик
фигурку из лего
маятник что
над дверью висел
кленовую веточку

а ответить Отец мой
ответить мне нечего
все эти вещи хоть
сколько-то отражают
меня — то каким я был
до последнего дня
ведь Ты знаешь
я убил себя
в середине февраля
и не раскаиваюсь

затаив на тебя обиду
кричал в облака
паралич веры растил
а теперь а теперь
достоин ли я любви
Твоей скажи мне
Отец как близок
конец мой?
как близок конец?

ночью было ощущение что я умираю...(у меня тревожно-депрессивное расстройство) я уселся в кресло под эту песню и писал несколько часов, наверное меня спас этот стих, но именно из-за этого он такой странный. ну и он очень вдохновлён этой невероятной песней. такие дела.

как хорошо что у нас есть музыка — порой она как божественное откровение спускается к тебе и ведёт за руку куда нужно. меня это обнадёживает.

а стих надеюсь хороший. для меня будет очень памятный, хоть и показывать не хотел ибо это слишком личное для меня...слишком.

небо — это
полотно клавесина
осиновый лист тот
что пронёсся мимо
нас на прогулке вчера

древесина в костре
вселенной — догорающей
тлеющей на замёрзшей руке
не осталось больше слов
нужных — невидимый
свет пререкается с тьмой
один на один сам с собой
остаюсь. пытаясь разглядеть
признаки жизни сквозь глаза
залитые мраморной крошкой

небо — это
невозможная форма
сутра сердца ближнего
его пустоты нынешней
погодой обезличило всех
поднимая на смех нашу
страсть. всё отчаяние
что долго хранилось
внутри — переливаясь
через край ночи — пулей
навылет. бессловесный
язык травм и болезней

небо — это
сомнение всевышнего
очертание греха и падение
вверх. ржавое лёгкое дышит
сквозь грохот городской среды
поглощая собой фабричный дым

вдох-выдох
и небо — мечта
сбывшаяся случайно
встал и зажёг сигарету
на перекрёстке. смотрел
вверх — отвращение
неведение и желание

столпились
вокруг
пытаясь
помочь

отказался.

катеньке.
13.02.24

http://t.me/anonimnyye_voprosy_bot?start=WggJiA

жду ваши валентинки и если у вас тоже есть такое отправьте, хочу и вам написать всем друзья 🖤🎩

когда-то с этого стиха начались мои публикации и я привязан к нему необъяснимой силой и именно в этот тяжёлый февраль мне захотелось переделать его, те кто читают меня давно — уже поняли о каком стихе идёт речь...мне неловко показывать даже переработанную версию, но я хочу чтобы всё было честно и поэтому вот, буду надеяться что вам понравится. если да, то поставьте пожалуйста реакцию...с этим именно для меня это очень важно, так как хочется знать..хорошего вечера вам, дорогие друзья!!! люблю вас всех.🖤🐈
спасибо за то что вы есть.

FÉVRIER, TA MAIN

должен закрыть
порочный круг
дешёвого света
зажечь сигарету
дымом сдувая
время прочь
найти себя
в тоннах
лекарств

разбитый фарфор
торчит изнутри
смотри не порежься
обнимая с дуру меня
резко. février, ta main
февраль, твоя рука
после меня останется
лишь горстка праха
в уральских горах

должен закрыть
порочный круг
смутных предчувствий
застрявших на перепутье
раскрытого оголенного
провода отданных
на растерзание толпе
снаружи. сидим
все в лужах своих
и радуемся слезам

(мы ещё живы?)
(мы ещё живы?)
(живы, ведь так?)

часы на стене
остановились
в момент когда
ты покинула
наш дом навсегда
février, ta main
февраль, твоя рука
после меня останется
лишь строка и той
суждено эпитафией быть
против её воли
против интерпретации
против желания

должен закрыть
порочный круг
тел избавить их
от оков стигмы
стыда источником
солидарности
гордости сделать
добиться перемен

ветром в ребра
впившись смеяться
друзьям причиняя
невыносимую боль
не понимая до конца
зачем я сделал это сейчас
зачем я сделал это тогда

встав на барную стойку
выкрикивая: судьба моя где ты
та что переспала с прошлым
ещё вчера — пока я искал денег
на пачку сигарет и бутылку вина
février, ta main.. février, ta main..
февраль.. февраль.. твоя рука
после меня останется лишь
омраченное лицо моего
покойного отца

должен найти силы встать на ноги перерезанная артерия моей патологии повадок тревожных невозможных желаний стать лучше хищные пути обойти через те что чернильным призраком в губы вгрызаясь каждый раз как в последний потому что казалось что нас всех везут на убой медленно но верно и я бросал жизни вызов заранее зная что проиграю ты не посмотришь в мою сторону больше должен был встречать новый год в столице четыре стена и капли воды в душе разъедают меня я начал стыдиться своего голоса своего лица своих пальцев ты ненавидела их так же как я обожал каждую деталь в тебе дорогая солнечный берег окинавы или переулок нью-йорка где угодно ты я где угодно — не здесь

февраль, твоя рука
хоть немного пороха
оставляя — мечтая
запустить фейерверк
под твоим балконом
фиолетовый бархат
под ковриком у твоей
квартиры — спрятал
прядь волос и семечко
яблока того что бросила
мне в спину — однажды
там вырастет дерево

без сна
восемьдесят
четыре часа
мысли
продолжают
вторгаться
в каждую
клетку
моего
тела

в тёмную ночь
акриловой краски
на твоей джинсовке
проникая сквозь
расстояния — мчусь
зная — ты даже
не узнаешь сейчас
что перед тобой
стоит тот самый
человек которого
ты ждала когда-то
каждый месяц
на охотном ряду
у пятой колонны
слева вагонов метро

февраль, твое лицо
затерялось в америке
всё рассекает клинок
привязанности моей
рано подводить итог
моей жизни — но
не остаётся выбора

отправь меня
в прошлое совсем
на немножко
когда счастье
было частью
моих дней

февраль, твои глаза
в часовых поясах
путаемся — волею
случая — сломаны
цепи казалось бы
не принадлежит
твоя душа мне
и никогда
не могла

навзрыд
твое имя
выскребается
на льду камы
лезвием
брызжет
кровь моя
приветствуя
твои проекции
повсюду всплывающие
в других городах
в незнакомцах
в толпе

нет
больше
шансов
отдаться
тебе

звезда горит твоя
в чужих начинаниях
февраль, чужое касание
нежное неощутимое почти
скрываюсь среди толпы
срываюсь на крик
пускай святая Ольга
благословит мой путь
облив лесной смолой
рассматривая мой труп
обгоревший тысячу лет
назад словно — с пустым
чемоданом возвращаюсь
в родные места. отшучиваюсь

нет не уехал
нет не смог
поступить нет
снова не буду
не получится
не захочется
всё со мной
расстанется
вскоре — такое
пророчество дано
Божье творчество

обнимая меня, Святая Ольга
хотела увидеть бы больше
отдачу и силу — ту радость
их не достать больше. они
редкие звери в той местности
давно спустив курок у виска
оставил тебе решение что
делать со мной под конец
твои черты — на щеке моей
отпечатались, прошлое
горящий мост и не более
больше не герой не спасатель
с синдромом помочь всем
не тот кем ты воспитала меня