красная луна
не знает она
ни мать ни отца
её свет по миру
разносит заря

мой пьяный
однокрылый
ангел-хранитель
войди в мою жизни
затащи меня в место
где мне будут рады
где вместо награды
пересечение линий
моей замёрзшей души
мои кости стёрлись
об котёл смертности

кто был самим собой
кто был неверен и слаб
кто прозябал на крышах
работал в полиции памяти
притворялся незнающим
кто звонил своей матери
кто тратил последние деньги
и извивался между шипами
сомнений — благословлены

но красная луна
растворилась
в моих руках
вчера пока все
ещё спали

остался след через
сотни световых лет
невидимый косвенный
бесконечный цикл
что снабжает всех нас
своей нежностью ложью
что сближает всех нас
своей невозможностью
остаться друг с другом

посмотреть в глаза
ближнего и сказать
я здесь навсегда
теперь я красная луна

в битве с исходом
сомнительным
где блаженство
такое же неосознанное
как собственное рождение
и каждый вздох
каждый стон

тихий всхлип
наваждения
что встал
в один ряд с тобой
знаешь я был
достаточно молод
тогда. достаточно
чтобы верить
в то что миру нужна
ещё одна война

одной больше
одной меньше
теперь я здесь
застывшая копия
твой автопортрет
могла ли ты знать
что оставила меня
в той пустоте
витой паре сердец
среди тонких стен
и я слышал всё

развернутый как
старый флагшток
на доме того старика
где мы поцеловались
в первый раз. думая
что люди забросили
его довольно давно
не думаю что мог бы
полюбить тебя сильнее
чем это было там. здесь
лишь моя жизнь — вот
такой она стала почти что
балансировка на языках
змеиных по которым
ровной дорожкой лёд

одной стороной
к сожалению
другой стороной
к рукотворной
тюрьме — рад
что тебе удалось
сбежать — но я
всё ещё здесь
остался замалчивать
любую проблему
остался замаливать
чужие грехи

вот и конец
моего паралича
снова здесь ты
а я пьян как чёрт
выбор исчез
просто стёрт
ты говорила
пусть все поэты
уснут и мир просто
проснётся без них
будет весело
взглянуть
безутешный лик
брезгливый всхрип

ты выбрала жизнь
а я выбрал помнить
второй вариант — и забыл
почти сразу же. тебе совсем
не страшно жить и совсем
не страшно умирать. тебе
солнце напекло голову пока
мою испепеляющий луч
искал среди городов
красной ночи но сжалился
когда увидел воочию

ты выбрала счастье
я был немного смелее
и выбрал понять
кто я такой — ты здесь
снова здесь а я чужой
дверь твоей квартиры
выкрашена в зелёный
коврик под ней говорит
«ты самый милый из всех»
и передо мной очередь
из тридцати трёх человек
мой черёд — настанет ли он?

вот и конец
я стучу по клавишам
ноутбука — всё
отправляется
в мир грёз
и звук одиночества
каждый вздох
полный бессилия
полный слёз
как любая
вещь-в-себе
уходит в небытие
под блейковский
стук пароходных колёс

я быстро вычеркнул
жизнь из списка покупок
то ли не хватало
нужной мне суммы
то ли брать передумал
попросил продавщицу
на кассе дать мне подумать
отложить её на минутку
и вышел из магазина
больше туда не вернувшись

вспомнить бы
что-то несущественное
непримечательное почти
случайно или намеренно
на деревьях повисшая
молчаливая уходящая
далеко и надолго — истина
которая не сохранилась
в поездке на другой
конец города — это здорово
быть моложе быть лучше
когда худший из худших
перед тобой в зеркале
обведённый помадой
для глаз наслаждением
быть. вспомнить бы когда
мне удалось прекратить
верить надеяться

отведенный на казнь
он названный гость
ломкая совесть
сорванная маска
лихая злость

давно уже мы привыкли
всё перевели в песни
в одиночный пикет
в бесконечный протест
в мире где миру нет места

вспомнить бы наконец
хоть что-то хорошее
например летний день
мы на крыше курим
траву нас не слышит
никто. ещё слегка холодно
ранее утро — дым над рекой
даю тебе рубашку свою
читаю текст по бумажкам
не могу найти нужных слов
ты целуешь меня целуешь
вопреки всему вопреки мне
самой себе. раннее утро

рассвет почти пять утра
в кармане сорок рублей
на четыре сигареты поштучно
я не учусь на ошибках
не учусь не чувствую
смерть на отшибе своего
взросления — и каждое
твоё прикосновение

каждый твой взгляд
как пророчество данное
мне чтобы я снова перестал
в них верить. измерять
планету своими чувствами
своим голосом пытаться
успокоить её всё сильнее
раздражая закопанные
реминисценции пермские
как молитва солнечные дни
опустошенные глаза
смешанные с самым дешёвым
мороженым из киоска вблизи

гляди я уже тут на краю
мазут на крыше нагрелся
кажется кажется
сейчас упаду но постараюсь
приземлиться удачно
на судно вездесущее
ведущее корабли поменьше
к родной гавани и мы там
мы спали пьяные всю ночь
около речного вокзала

почему даже
в идеальный момент
когда твои пальцы твои губы
вросли в меня словно в цемент
погрузились — почему я и тогда
и сейчас чувствую лишь
привкус несчастья во рту
я никогда не останусь надолго
но знаешь я никогда
никогда не уйду.

ни черного ни белого
больше нет смелости
усталость на смену пришла
все облака поделены на два
вся жизнь рассечена камнем
об который ты спотыкался
в середине каждого дня
и ворчал себе под нос
размышляя о шансе
потерянном и безликом

о времени и месте
когда сможешь
наконец исчезнуть
уйти не прощаясь
ты из тех людей
которым всегда
было легче просто
встать и покинуть
родные места

пока на губах ещё
оставалась пара
капель дождя
запах баров
свежескошенной
травы отвергнутой
всеми земли

и говорят что
надежды уже нет
и Бог передаёт нам
всем большой привет
срываясь на очень
пронзительный крик

и говорят что
всем кто сможет уйти
останется только два пути
и ни один из них
не сулит хорошего

каждый мой день
стал заканчиваться
ещё одной
возможностью
шагом в сторону
я собирал вещи
несколько раз
ранним утром

но не покинул
сутры талой воды
не остановился
на половине
на изголовье
кровати не оставил
следов преступления

преступления которым
было всеобщее безразличие
к человеческой жизни
и если раньше мог найти
десять заметных отличий
на фотографиях самых
заполненных улиц
теперь уже не могу
сказать наверняка
где заканчиваются они
где заканчиваюсь я

но мы все ещё живы
жертвами тишины
треснувшей стали
маяки умирали медленно
предпочитая гнить заживо
в свете собственном
в разряженном воздухе
электрические видения
наполняли наши глаза
бесконечной любовью
сломленные покинутые
не знали другой судьбы
другой стороны. услышишь
в тумане меня — приходи

1.
пошли голодные дни
если мне веришь — приди
возвращайся останься
будь мил мне. осталось
не так уж и много — пара
лишних лет лишних зим
тот кто был нелюбим
останься со мной

2.
прошли счастливые сны
тем не менее всё впереди
если услышишь — будь
рядом будь ближе. если
слышит один — может
каждый будет услышан
тропинки протоптанные
проливным дождём и моя
душа застрявшая подо льдом
голоса разума выбрасывает
свою чистоту в рог изобилия
ради приличия давай наконец
заключим перемирие

3.
прошли все те ночи
что казалось делают нас
хоть сколько-то вечными
сломанная скрипка в канаве
около дома. всё так же
видишь — млечные пути
за обледеневшим окном
полотном облезлый
зеленый фонарь закрывает
дыры внутри. если слышишь
мой голос на дне бездны
если слышишь — приди
когда все легли спать
ты оставался так бодр

4.
голодные дни холодные дни
перебитые вкусом дешёвых
сигарет перечеркнутые снами
где каждый не теряет честности
где молодость в вагонах метро
оставаться вечной хочет
в надписях на сидениях

в выражениях лиц попутчиков
где всё остаются
случайности ради случайности
случаи самоубийств успешных
прочитай газету
недавнюю — там знакомое имя
засветилось отданное
на съедение механическим
церберам и когда кто-то
умирает все встают в круг
призывая Бога сожалеть
вместе с ними но нет он больше
не спустится в эту подземку
делить кусок хлеба с землёй
кочевников и расхитителей
собственных тел он не проснётся
ранним утром по сути
на работу среди бегающих
по внутренностям туннелей
капелек конденсата среди глаз
нервных смешков злобных
излишек маленьких детишек
что улыбаются подражая
диктором произнося
названия станций

он не проникается болью
не пронесется вместе
с обездоленной долей
что в салоне громит
стекла и ест их в бреду
то наказание что всю
свою жизнь ждали мы
не принесет нет он больше
не смилуется мы катаемся
в этих вагонах больше сотни
лет и клянусь ни в одном
окне никто не видел его лик
ангельский плач взмах крыльев

сегодня умер лев рубинштейн и это безумно грустно. этот человек буквально олицетворение слова сопротивление. прекрасный поэт и не менее прекрасный человек. царствие небесное, что ещё сказать. с миром...

я не берусь
судить людей
и не берусь
судить тебя

я верю
в солидарность
в неординарность
сияния людской души

в момент рождения
или в момент бессилия
удержать смерть
на руках новорожденного
удержать всеми силами

когда последний шаг
ещё не сделан
когда стремление
избежать боли
не поработило тебя
в кропотливой мозаике
привязанности и желаний

в безразличии
жизненной энергии
текучего мироздания
в несовершенстве слова
но в совершенстве
людского тепла

льву рубинштейну

и жизни тень
в её глубоком сне
отразилось за раз
отражение всех
моих дней

попытки достать
картечь памяти
из руки — всегда
были безуспешны
смешны и не к месту

и зонтик от солнца
улетал к другому
хозяину — а я один
оставался на пляже
прыгая под лай собак
с заброшенной баржи

ржавчина тех цепей
впивалась в мои руки
как чьи-то шаги стучали
по наитию ритмично
чьи-то желания что я
обязался исполнить
чьи-то чувства что
не удалось сохранить
вовремя сообразить
куда всё идёт
куда все уходят

прошлое тот самый
метафорический зверь
бродит по пескам
с другими адскими
гончими — отсчёт
пошёл и был почти
сразу закончен

и кто знает
какое удовольствие
подойти к краю
и прыгнуть
никогда не приземляясь

наконец-то написал что-то важное очень и смог туда вложить основополагающие для меня идеи, сейчас покажу!!!!

вот: