завтра будет два года со смерти моей близкой подруги яны дахингер. можно много распинаться о том каким прекрасным человеком она была, но я думаю кто знает, тот знает и так. она была абсолютно удивительной.

от неё мне остался архив стихов с которыми я был должен что-то сделать, но долгое время я (за что мне стыдно) боялся садиться за эти тексты... боялся и памяти, и всего сопутствующего.

всё же я решил собрать книгу лучших её вещей, где-то немного редактируя их (такая возможность мне была дарована её распоряжениями). скоро эта книжка выйдет в свет и вероятно верстать мне придётся всё самому, но даже жаловаться не хочется. думаю, всё так как должно быть.

сохранив авторское название сделал обложку стараясь следовать пожеланиям самой яны. ниже же несколько (на мой взгляд) чудесных и пробирающих вещей из её архива.

***

привет мама
ну как там наши
как там провалы

как там память
твоя моя всенародная
дома-самоубийцы
фосфорный гель
подземные воды

куда ты ходишь
на прогулку с сестрой

куда прячешь
куда прячу я
куда прячусь

со своей
идентичностью
уральской девочки
из мертвого города


***

от нуля
к нулевому
пациенту

это пока
не заразно

пока я не сказала
сама себе что могу
заразить кого-то

остатками
моей памяти


***

и я снова
не позволяю
себе приближаться

мне давно
уже стало ясно

ясно как день
проведённый
наедине с собой
взаперти комнаты

обставленной
по первому слову
с нуждой заполнить
пространство хоть чем-то

мне давно
стало ясно

не приближайся
к ним слишком близко

радиоактивные
осадки привязанностей

ракетные удары
всех случайных
влюбленностей


***

1.

пустота ощущений
и в пустоте ощущений
слишком безлюдно

становится

особенно
здесь

2.

пустота ощущений
и в пустоте ощущений
слишком безлюдно

становится

особенно
сейчас


***

меня могут
и посадить
за решётку

если я скажу
вслух эти слова

децентрализация
моё любимое слово

ничего страшного
всегда мечтала стать
самой крутой девчонкой
в какой-нибудь женской колонии

передавая привет
например евгении гинзбург


***

да уж
мужчина

если бы
я была мужчиной

если бы
я была кем-то ещё


***

получается всё?
больше не увижу
перевёртышей на
карусели что бьёт
электрическом током
садящихся на неё деток

а как же те
соляные шахты
рисовая бумага
чехол от скрипки
в котором хранились
полароидные снимки
коллекция часовых стрелок

или те
кусочки мыла
которыми мне
хотелось рисовать

твой портрет
на зеркале
в душевой

пока не
высохли
волосы

получается всё
и ничего одновременно
у меня не выходит

и ты
не выходишь
из головы

хочется писать о стихах своей покойной подруги или о книге переводов, которую мы с глашей готовим, но придется написать об этом.

я нигде не писал про литературных бабушек, не одобрял цензуру, не говорил про зажравшихся уехавших. всё о чем я сказал — нужно понимание друг к другу.

мне цензура неприятна и одобрять её я вроде и не собирался. она есть.

но я понимаю в теории почему она есть и что к сожалению она существует в нынешних условиях. то что я нахожу работу в нынешних условиях приемлемой и возможной, не значит что я бегу одобрять цензуру.

мои слова были о том что нам нужно не кидаться друг на друга и отнестись с пониманием. просто попытаться друг друга понять независимо от того где мы находимся, потому что мы всё ещё единое сообщество. я просил прекратить агрессию.

а в итоге агрессия только нарастает. поэтому не знаю что тут говорить...

ещё немного стихотворений яны из тех что скорее всего будут в книге:

***

сегодня ночью
щупая себя за грудь
мне показалось что
нашла уплотнение

как приятно знать
что в тебе зарождается
абсолютно новая жизнь

даже если эта
назовем её жизнь
несёт с собою лишь
смерть во плоти

но нет мне
не было страшно
около часа лежала
улыбалась и плакала

как хорошо знать
что в тебе ещё
осталась жизнь

хоть какая-то


***

я видела человека
размером с небольшой дом
падающего между соснами
в сливочное поле дикой росы

видела как его уносили
как кровь из его головы
смешивалась с лепестками
слышала как причитали цветы

зачем нам здесь
огромный человек
унесите его вы к себе
и просим вас поскорее

видела как в гроб
вбивали гвозди как
их смачивали святой водой
чтобы злой дух не попал туда
чтобы тело нашло свой покой

и я только
и могла что

Папа Папа
Папа пожалуйста
скажи им что так
делать с тобой нельзя

ты не видел зла
ты не слышал зла
не говорил о зле


***

больше всего
в этой жизни
я не люблю когда

мне
снова
и снова
говорят

дорогая
нам пора
закрываться

пожалуйста
допивай свой
сидр нельзя ведь
столько пить тебе
сидеть до утра пяти

может быть мы
вызовем тебе такси
ты только попроси и...

нет мне
не хочется
уходить

нет мне
просто
некуда
идти


***

сегодня в
женской консультации
мне около часа говорили
как это важно сохранить
ребенка как это важно
хранить в себе детей

ведь это
дитя вашей
общей любви

мне стало
очень смешно

я вспомнила
как какой-то
придурок
неделю
назад

тыкался в меня
потому что я
не смогла
отказать


***

не то чтобы
я стала ненавидеть
тебя сильнее чем раньше
когда узнала что ты назвал
меня тупой фригидной сукой

если честно
я и сама уже
давно думаю
над этим


***

они говорят улыбнись
ну хоть раз наконец улыбнись
а когда я начинаю смеяться
и не могу успокоиться

говорят
перестань

в этой игре почему-то
я всегда проигравшая


***

1.

паша сколько
можно считать
приехавшие поезда
в ожидании того что
какой-нибудь из них
снова отвезёт тебя
подальше отсюда


2.

паша сколько
можно мечтать
о том как поезда
начнут ходить под
водой и ты сможешь
увидеть рыб помахать
им рукой рассказывая
потом мне как рыбы
махали в ответ тебе


3.

паша извини
сегодня я поняла
что тоже хотела бы
смотреть на рыб вместе
с тобой и отправиться тоже
куда-нибудь подальше отсюда

я тоже совсем недавно писал о яне и в контексте вспоминал разные наши разговоры... архив я до этого (как писал выше) смотреть боялся. сердце рвется от этих перекличек в текстах теперь...

пока я работаю над книг(ами)
выходит хорошее в журналах...

прекрасный дорогой егор

и близкий духу кирилл чайкин

Олег

ухватиться за что-нибудь во время блэкаута по всему пнд
все держатся за руки держатся за руки
призраки стен подающие знаки мне погибшие здесь не со мной
всё такие же мертвые прячутся в стенах
их больше не слышит никто кроме совсем поселившихся здесь
все держатся за руки держатся за руки
только дядя Олег улыбается бутылек самогон виден под шапкой

сырой потолок вчера выпавший снег шесть утра
снова курим выбросив мусор несколько анекдотов
иначе нельзя представить день чуточку лучше
кого-то забили насмерть на первом потому что так нужно
горячий кофе в алюминиевых кружках

и после укола
каждый раз я
сплю ещё сутки
потом а когда

сплю
то лучше всего
мне снится москва
снится сокол и рижская
как возвращаюсь к друзьям

не то чтобы теперь повзрослев
я вспоминаю то время как кусочек стекла на языке проворачиваю
не вспоминаю то время как кусаю себя накрывшись подушкой
не вспоминаю себя с температурой под сорок как дядя Олег приносит настойку
и отдаёт своё одеяло говоря жаль что с твоим папкой всё так

но знаешь мы здесь
все большая семья
малыш мы все семья
сплю ещё сутки ещё

свежая угольная пыль выстилает все коридоры
мне нечем делиться вчера выбросил сим-карту в приступе
впереди очередь аминазиновый клей на полу кабинета
таблеточные дети передвигаются ползая
помогаешь им встать снова падают
прижимаются к батарее читая сказки друг другу
мы с Олегом отдаем всю бумагу свою им на рисунки

но знаешь ты здесь
придется смириться
да знаешь я даже не о том
the hardest part is letting go

но слова обратимы нельзя оставаться собой
когда-нибудь выберусь наружу на свидание с москвой
зная что ты давно в нью-йорке делишь постель с лучшим другом
пока наблюдаю всё это с планеты другой с азолептиновых спутников
и ходят ли маленькие почти детские ступни
по американской земле в юбке сшитой из африканских рубашек вдвоём

и я всё ещё здесь
маленький спутник себе
просвечивает сквозь полотно
мироздание которое как коэн
сказал бы к херам выстроил сам

и я всё ещё здесь
теперь могу умереть
только что начал жить

из нов. цикла «имена»

глаша солдатова (aka моя лучшая подруга и человек честной судьбы) ищет работу. это важно.

extra extra extra

наверное не все в курсе
но близкие в курсе были

тем не менее
вот так вот!

Оля

Бог это женщина
животное машина
подобное женщине или
боль женщины а её отрицание
только подчеркивает неизбежность

почва не расступится когда города хохочут над нами
эти вечные ссоры они колыбельные в бетонном цеху
где твой отец наблюдает как рабочие засыпают за станками
пробуя на вкус неизбежность и поныне с нами она

мне никогда не нравился оттенок моей кожи
мне никогда не нравилось то что смерть всё ещё существует
и количество звёздочек на спине как ты повторяла вечно это слово
раскручивая его во рту взбивая языком и передавая мне в долгих поездах

теперь я уже и не помню
искаженные сетки координат
нашей сложной связи

или как
среди ночи
называл тебя мамой

потому что никто
не дал ещё мне столько
знания тайного знания
которое вынашивал ревностно

и ту морозную ночь
когда мы ненадолго поселились
в заброшенном вагончике у реки
наблюдая как собака бездомыш
осторожно кормила своих щенков

мне никогда не нравился я сам
потому что мне никогда не стать
человеком таким же как ты то есть

всё что я помню теперь
как стеснялся сказать тебе
что случайно подмастривал
как ты надевала футболку
в ещё самые первые дни

но среди ночи когда
в зеркале рассматриваю
эти звёздочки на своей спине
или пытаюсь улыбнуться чтобы
посмотреть может всё же улыбка
подходит к моему лицу хоть чуть-чуть

я слышу как ты
говоришь в своей лекции

Бог это женщина

из нов. цикла «имена»

***

океан дышит солью
унесёшь ли ты его в себе, внутри?
в своих мыслях
в душе своей и в словах
чем дальше заходим мы
тем дольше застреваем
на перемотке

айзек брок

это грустно
когда нечто живое
ещё теплое однажды

теперь не более
чем объект и тело
принадлежавшее

тоже становится
объектом для чего-то
незнакомое пятно
на кровати

и только

однажды оно
будучи теплым
податливым

и только
податливое
сиротливое ничто
напевает те свои
незаконченные

посвящения
ни для кого

грустно когда
какая-то часть меня
однажды часть

превращается
в объект для ревности

или случайный образ
для людей которым сложно
понять то что было

по собственной
инициативе как
превращается

в идеальную
деталь того что
сейчас не со мной

только светлое пятно
протираешь глаза вечно
и не пропадает
никак

самиздат который
всегда хочется рекомендовать

i'm not afraid of a love parade in my daydream


against the walls,
against your rules, against your skin
my beard grew down to the floor
and out through the doors
and of your eyes, begonia skies
like a sleepyhead, sleepyhead

майкл анджелакос

1.

сотни погоди тысячи
оранжевых надувных лодок
на китай-городе вросли в холм

и дети прыгают на них
и дети строят из них
вавилонскую башню

сразу понял
что сплю когда
взяла меня за руку
ты сказала всё будет

всё будет неплохо


2.

а земля под ногами
а нет уже земли под ногами
а нет уже ног моих

только чужие следы
на снегу и если слишком
долго всматриваться

то они отвернутся
и уйдут насовсем


3.

но ведь это не сон
люди всё ещё ходят вокруг
пожимают деревья из них
струёй сочатся чернила

и на них нет одежды
и во мне нет необходимости
тоже мне умирать по-новой
потому что не получилось
в прошлой раз что с того

и котёнок небо лизнул
не знаю зачем я прогнал тебя


4.

нет показалось
за стеной стая птиц

нет показалось
моя семья всё ещё

нет показалось
на окне заброшенного
супермаркета рисуют кресты

нет показалось
что ты всё ещё

нет ещё
не готов
верить
всему

что рядом со мной происходит
что со мной происходит что-то


5.

лучше буду луной
можжевельником
дождевым червём
или маленьким словом

лучше буду подчиняться
Господу и только кивать
ветвями в ответ когда Он
о чем-то спросит меня

лучше буду разницей
между землёй и небом

я лучше чем всё
всё лучше чем я


6.

хорошо давай
забудем о том что
не спал уже трое суток

притворимся что этого
никогда не было с нами

никто не ненавидит друг друга
не существует контекста когда
нет больше драки желания драки


7.

again and again
это всего-навсего я

i just get up insane
и всего-навсего ты

i only want to do it right
и просто сон в котором мы

значит мне
вообще больше
не нужно думать

забыл ли я как
твой голос звучит

можно помнить зато
как пальто по ветру

можно помнить как
трава сопротивляется
зудящему холоду или
как между рёбер болит
сердечная мышца когда
снова слышу и я просто

предпочёл бы
не слышать


8.

мне не нравится
сам факт того что
необходимо проснуться

забыть про оранжевые лодки
ведь я тоже когда-то мечтал
об одной оранжевой лодке
чтобы переплыть на ней

до краешка мира
в котором я
вынужден

согласиться

Саша К.

you're down on your knees
begging us please
praying that we don't exist
but we exist, we exist

уин батлер

слова не забирают меня с собой понадеялся зря
память жует мартовский ветер безымянных людей
мальчик видит мальчика на театральной афише
мальчик видит мальчика на крыше дома под солнцем
и святость а святость а я со святостью за руку
в воскресной школе шепотом Господи прости за то как люблю

и я ведь не зря вспоминаю как обнимаю на перемене тебя
как натянутый воздух держит твою голову она китайский фонарик
подчёркнутое обращение ни к кому держит уже не детской рукой
зеркальные камеры отмывают свет в пустых кабинетах
твоя голова светится как китайский фонарик отправляясь на небо

год боли моя ма говорит я ненавижу тот день когда ты родился
год боли мой папа говорит это неправда я был счастлив в тот день
год боли в меня кидают ледышкой она попадает в затылок дробит на после/до
год в котором по следам идёшь за товарищами на огромную горку
тогда она казалась гигантской и рельсы блестящие волосы
год боли к счастью я умер

гроздья гнева но я выжимаю из них весь сок
пока ты танцуешь танцуешь на них босиком
опасней и вредней укрыть любовь чем объявить о ней сказал полоний
но я чувствую виню за то что просто существую
not so guilty party that I'm doing my part-time in
когда отец говорит я не знаю что и сказать
возможно лучше всего промолчать он так и сделал
гроздья гнева но я выпиваю их сок весь

и ничего ведь что мы с тобой говорим спустя столько лет
говорим не шевеля языками только языками мы видим
загашник нежностей обращённых не мне natif naïf proche
нервирует снег меня так нервирует падающий снег
говорю спасибо Господь за то что я такой какой есть
говорю спасибо Тебе и тебе и всем меня нервирует падающий снег

мысль выпадение из пучины мысли
святость и со святостью за руку целую кусаю ту руку
безымянных людей ощущение тех дней и мой страх всё что осталось
Господь видит сны с глазами открытыми
Господь видит сны вместе с нами со святостью за руку

ты знаешь что я
и знаешь как я
говорю именами
чтобы забыть
все имена что узнал

из нов. цикла «имена»

у бори вышла новая книжка!!!

Аня

Ничего, кроме ночи,
откровенно, ничего, ничего нет.
кроме ночи —
как я уже сто раз говорил
noche oscura del alma /
у de la civiiizacion
а потом.

натаниэль тарн

не возвращаются не могут вернуться радио-дни и потерянность в ней мы
кругами по металлорынку ищем хомячка для твоей младшей сестры
ты смотришь в одну из клеток и говоришь
они замёрзли они все мертвы и на лапках вижу пленку инея и в ней отражается солнце
и солнце впервые по-настоящему пугает меня

вровень с бледными лицами в электричке садимся
теория цвета на моем лице меняю свой алфавит буквы местами
не знаю как сказать правильно о том что мне нравится как твоё лицо
как твоё лицо когда ты вот-вот улыбнёшься
но не позволяешь себе улыбнуться считая за слабость

и краснея поворачиваюсь когда
ты кладешь мою руку себе на колено
чтобы быть счастливой как сегодня мне
придется прожить ещё долго говоришь ещё долго
а я вижу как солнце расширяется на горизонте
и солнце впервые пугает меня своими масштабами

я много читал в детстве
о том как солнце спустя
миллиард лет или около того
резко взорвётся оставив позади

беспамятство
географических
памятников

и историю тоже
на задворках своих
я много думал о том
как солнце умирает
как медленно умирает
всё живое вокруг

на углеуральской мы обнимаемся почти полчаса
говоришь шепотом пока поезда кричат мне все громче
мне хочется съесть календарь эту конкретную дату
оставить на языке вкус снега вкус чернил
выбить цифры из их равновесия между часами на станции

и видеть во сне сиротство души
видеть во сне как люди покидают дома и города-призраки
больше не выдумка и я хожу среди домов теперь
видеть во сне как огромные потоки ветра управляют людьми
как меня теперь ведёт природа за собой под руку безучастию учит

а когда тянешь свои губы мне страшно
мне так страшно ведь я никогда ещё
воздух сжался в груди и оранжевый зной
выдыхает в меня весь замысел твоим дыханием теплым
и деревья говорят деревья двигаются

мой первый поцелуй не с тобой с тем иссохшим деревом на станции

из нов. цикла «имена»

последняя порция стихов моей рано почившей близкой подруги яны дахингер перед (надеюсь скорой) публикацией книги

***


мне хочется
заставить дни
развернуться

но не то чтоб
вернуться назад
об этом я ещё
не думала даже

просто развернуться
ко мне и посидеть с ними
в кофейне поговорить
обсудить книжку

которую в семнадцать
не поняла а сейчас уже

и дотронувшись
до их плеча сказав
привет милые как вы

пойму что
мне показалось
чьи-то ещё дни
бродят по петроградке


***



когда я думаю о том
люблю ли тебя больше
чем любила хоть что-то

сразу вспоминаю
само слово любовь

о твоём имени
той песне sebadoh
домашних пирожках
и желтом термосе с чаем

то как мы целовались
каждый раз когда птицы
метались из стороны в сторону

в твоём имени
ведь больше букв
чем в этом слове

ты в нем не поместишься
это только я в нём остаюсь


***


1.

крутые ребята
трахаются на пляже
запершись в автомобиле

пока я разгуливаю
тут что к чему

пока ступни мои
засасывает песок
он целует их
и мне даже
приятно

думать
как меня
целует

кто-то
после того
как мы

я впервые вижу море

на самом деле
не подумала бы
вот доеду до моря
и что буду делать

я впервые слышу море


2.


а ты никогда что ли яна
вообще даже ну что ли ты

да нет я знаешь однажды
и как-то не помню а потом

а ты потом никогда получается
вообще даже там никогда или

да нет ты понимаешь мне просто
было не очень интересно не думала

а ты правда не думала даже когда

да нет просто я не совсем
не то чтобы не думала но


3.

и как мне
как сказать
о том что я просто
испугалась когда
поняла что мне

предстоит
перестать
быть собой

как раньше
уже не будет

все что у меня тогда
оставалось это моё это

я себе повторяла
постоянно когда
трогала чужое тело

как раньше
как прежде


4.

впервые море со мной
говорит переплетается
языками чувствую соль
как сжимаются мои соски
от того что так холодно

кто купается ночью
ну кто говорит с собой
каждую ночь успокаивает
свое неживое говорит ночь

впервые я с морем
смотрю на костер часами
вспоминая как оно раньше
не будет ведь уже именно так

до того как мы вместе


5.

я и сейчас
по утрам про себя
случайно повторяю

пожалуйста сука как раньше
пожалуйста сука пожалуйста


6.

и сквозь пальцы
спрятавшись в машине
смотрю как звёзды мне
улыбаются искренне так

мне не сказать
им спасибо ведь
хотя выпив ещё

кричу спасибо большое
хоть за что-то в этом мире
спасибо большое вам

я почти чувствую

не так давно пара известных московских поэтов сказали ихару что ещё несколько лет и он будет одним из мощнейших голосов в contemporary поэзии.

солидарен ли я с этим? скорее да.

буду ли я читать его новый сборник? ещё раз да.

без иронии, мне местами прямо радостно что такие стихотворения есть. настолько молодой парень и столько потенциала. это хорошо.

не всё из того что я пока что прочитал мне нравится, но по большей части я кайфую.

поэтому мне бы хотелось такое репостить только с большим респектом и всей искренностью... и я это собственно делаю. насколько могу, конечно

(тяжело подбирать слова учитывая что у меня половина лица отекла и я в полусне под антигистаминными☠)

Паша

I don't wanna live like this
but i don't wanna die

эзра кёниг

приём-приём ты где я стал землёй
единым не-в-себе отстал на сто шагов жжёный металл прилип к коже
выглядывая из окон смерти подпевает отец погребённый уже
к рельсам мы помнишь прикладывались щекой и она потом
чёрная ночь мазутное пятно на лице
и вместе с цветами учимся вовремя завядать
вздувшийся скотомогильник на окраине города там я теперь

написать на страницах этого мира ça suffit
без конца вытягивать человеческий жребий
набив в подушку траурные перья перетягивая на себя стрелку часов
под слова о том что так больше нельзя
и ты приём-приём как слышишь я земля
стою весь скроенный из тысячи кусочков утром
я медленно смотрю как на груди подростки жгут траву

никто не тушит сам себя когда никто слышит
пустыня пустота меж звёзд рука как гранатовый сок
стекает от предплечья к пальцам ног приём-приём
ещё только лето мне некому сказать мне некому ответить
все старые друзья всего замена предложений
перечеркнуть ручьём на карте лесной местности
как дорога выстраивает пространство неизвестное ей самой

Ты можешь не верить
но это всё тоже я
до того как меня
сделали чем-то

до того как иначе никак
до того как я не верю в Тебя

содранные с асфальта трамвайные рельсы проложенные к огням кладбища
лужицей яркой ряды машин на шоссе космонавтов куда они едут
обрывки телефонных линий с завода где отдала свою жизнь моя бабушка
посмотри с кистей сползают цвета на бумажные полотенца

это Твоё лицо теперь
прикладывается к рельсам
чтобы слышать как между собой
говорят машинисты чтобы видеть
как поезда слишком близко как свет
прожекторов выжигает глаза тем кто
не слышит гудок это Твоё лицо теперь

не только потому что я отдаю его
потому что забираешь его у меня

но я соглашаюсь молча
пусть у меня останется имя

смотри вверх там не капли дождя
не искупление подаренное нам
глотаем плача яблоко неба мы

из нов. цикла «имена»

there's always tomorrow i know there is always more than everything everyone else

and i'm eating the sky
and i'm eating the sky

джон джорно

не знаю как но это один из худших дней в моей жизни
не знаю как но все становится хуже тем что все становится хуже
притворяясь чей-то доброжелательностью
притворяясь чьим-то гостеприимством
все выглядят нелепо сегодня детские фигурки из глины
плавящиеся под палящим солнцем ничто не ново под солнцем

солнце воспитывает покорность
теряя своё обаяние у меня не было обаяния вовсе
теряю свою красоту вовсе не был красивым будучи мной
ты представляешься меня зовут какая разница как
ты обнимаешь меня какая разница как пожалуйста
не трогай меня не хочу чтобы кто-то касался меня
эти прикосновения хуже солнечного удара

вот я сижу здесь и курю сигарету
вот я сижу здесь в прилеске у рельс с бутылкой пива
знаю что мне нельзя потушить об себя сигарету ведь кто-то увидит
и расскажет об этом врачу не говорите обо мне больше
знаю что мне нельзя выпить пива не словив паническую атаку утром
знаю что мне нельзя выпить пива не приняв лекарств перед этим

мои глаза сверлят небо мои глаза пожирают небо
кусочек неба на моем языке воздушное суфле
с привкусом фабричного дыма и линий электропередач
мои глаза сверлят отражение в реке мои глаза пожирают меня
кусочек моего тела вкус ненависти на языке неуместные фразы
как остановить эту ненависть распространяющуюся внутри

не то чтобы я ненавижу вас всех
нет я не ненавижу вас всех просто потому что мне хочется
не то чтобы я ненавижу всех всех
нет я не ненавижу никого потому что на то есть причина
ненавижу потому что ненавижу себя в первую очередь
вот я сижу здесь и курю сигарету мне нельзя потушить её об язык
снова не смогу говорить то что хочу только молчать улыбаться

вот я сижу здесь и курю сигарету
не знаю как но ты берешь мою руку
и плачешь и плачешь и плачешь пожалуйста
можешь ли ты хотя бы минуту помолчать ради нас двоих
не знаю как это одна из худших ночей в моей жизни
телевизор гремит в квартире скрипача которую твой отец
сдавал ему несколько лет перед смертью

теперь телевизор гремит перед нами
мы спорим насчёт белого шума насчёт белого шума
это рассвет авроры ты говоришь это рассвет приближается
это просто конвульсия электронных устройств туман в трансмиттере говорю я
почему ты расстраиваешься из-за любых вещей говоришь ты
потому что мне нужно испытывать хоть что-то
может быть мне нужно чувствовать хоть что-то кроме

не могу поверить я не могу поверить
в то что это всё ещё я сижу здесь и это моя жизнь
не могу поверить в то что моя жизнь будет такой ещё через несколько лет
теперь же я знаю теперь знаю что будет хуже
когда ты засыпаешь после секса я ухожу сразу в пять утра
мне некуда идти мои глаза впиваются в небо
мои лёгкие наполняются сожалением мои лёгкие наполняются сожалением

и руки мои руки
я машу руками туда-сюда
глаза зависли в небе
я машу руками туда-сюда
призывая дождь но он

не придёт

я знаю что будет завтра
я знаю что всё будет хорошо
я знаю что ещё будет завтра

nightcruising

ночью легче дышать
тяжело задохнуться когда
вокруг нет никого кто бы
смотрел на тебя без причины
просто чтобы не отводить взгляд
иначе глаза потеряются в прорве снега

но это наверное
не про себя пишу
то есть мне не легче дышать
от того что никого нет рядом

только больше помню
как кто-то был со мной
ночью на улице тоже
брал мою руку в свою

я перебирал пальцы
линии на разных ладонях
иногда странно думать
как все ладони ощущались

кто-то всегда спрашивал
ну почему я плачу опять
сжимаю ладонь так сильно

делаю глубокий вдох
мне не легче но делаю
глубокий вдох целую
воздух держу его во рту
спасибо пожалуйста но

кто-то всегда спрашивал меня
почему я начинаю плакать и я
сам не знаю почему со мной так

ночью легче быть собой
по крайней мере оно вроде
так чувствуется что можно
быть собой пока кто-то рядом

мне так хорошо
когда чья-то ладонь
гладит мои пальцы
когда синдзи сато поёт
up and down! slow, fast!
когда касание случайное
но уверенность внутри
превозмогает и случайность
становится данностью и я

отдаюсь руке
которая ведёт меня
по улице ночью

не знаешь
куда именно идти
но в конце концов
наверное мне хочется
думать что ты веришь

в особое место
в котором дом
перестает быть
словом которое
произносишь
из необходимости
описать что-то

то есть мне хочется
описать что-то во что
я предпочитаю верить

когда я чувствую улицу
как асфальт осторожно
поддается моим шагам
и мы всё ещё вместе

все мы вместе