ни один журнал наверное всё же не станет такое публиковать и я могу понять почему, но попытаться стоило. всё написанное здесь — настоящее, самое настоящее что я мог написать о себе и людях благодаря которым я всё ещё жив. каждая из этих трёх невероятных женщин ставших для меня словно мать, проводник, учитель — они учили меня быть лучше, быть терпимее и добрее ко всем на свете и становились чем-то другим, потому что назвать их моими партнёршами было бы ну очень глупо и низко. все три погибли по той или иной причине, но к сожалению все три причины скорее ближе к суициду. сколько бы я ни обвинял себя в этом и ненавидел, сколько бы не глушил это всё изнутри — я никогда не верну их, никогда.

everything dies, baby,
that's a fact
but maybe everything
that dies
someday comes back?

так пел господин спрингстин и я по очевидным теперь причинам люблю эту цитату. поют вообще много всего, но редко так пронзительно.

всё чего я хотел — это воздвигнуть им памятник.

хоть какой-нибудь.

хоть как-нибудь.

и поэтому я написал это. первые три части в хронологическом порядке повествуют обо мне и о них. начинается всё в 2014 году и идёт сквозь года до сегодняшнего дня. финальная часть полностью является опытом переживания вины и религиозного кризиса, желании хотя бы умереть счастливым — ежели жить счастливым глупцу не надо. она же моя любимая и я считаю что ради неё стоит читать остальные три. чтение всех четырёх занимает меньше получаса, как мне кажется.

я боялся делиться всем этим (очень личное), но когда начал слышать от друзей, от знакомых поэтов и случайных знакомых о том насколько это "гениально" написано (я не согласен с этим, но может это правда хорошо?) — решил всё же выпустить это хоть как-то.

знаю, что я вряд ли когда-нибудь получу признание хоть какое-то. возможно не заслужил и может и так. может мне не хватает знакомств, не знаю.

я просто хочу писать дальше — маша скрепка однажды сказала что если я пишу каждый день и не могу жить без этого — то это моё призвание. я хочу верить что это правда так.

поэтому читайте, друзья. пусть будет тут для вас и для всех кто захочет почитать. файл можно открыть и почитать спокойно почти на чём угодно. захотите если напишите как вам, связь со мной всегда доступна в описании канала

я вас всех очень люблю. очень сильно.

я каждое слово твоё
сгребал в кучку листьев
отсыревших под дождей
мягкостью — лунный свет
на них трещины оставлял
как в разуме больном армией
строятся вечные многоточия

где-нибудь
ещё не поздно

где солнце
ещё не зашло

имени моему
глупому нелепому
где-то найдётся точно
я знаю — место своё

всё что в нём
возьму я с собой
не оставляя следов
измученных птиц
стайкой искалеченных
крыльями машут — но
никак не взлетят вверх

вырывай из речи моей
все противоречия скрытые
оставь уязвимости — я хочу
лишь подсветить незримое

я каждое слово твоё
каждое долгое письмо
переписывал по несколько
раз — разрезал на частички
делал из них самокрутки
надеясь почтить пустоту
чужим присутствием

каждое словое твоё
носил с собой — пока ты
забывала как же оно там
звучит глупое имя то что
всегда забывают случайно

где-нибудь я знаю
ещё не забрала ночь
всё себе — не разодрала
облака в клочья — звездным
лезвием — где-то я уверен точно

есть ещё место
где моё нелепое имя
не цель и не средство

оно просто есть
само по себе есть
существует зачем-то
может просто так

но никто
никогда уже
не сможет
выразить
сомнения

что на этих
вымышленных
надгробиях

в воздухе вечером

в сонном прощании

в растениях на окне

во всём что было
и во всём что бывает

имя моё
обитает

больничные стены
разбитые оконные рамы
замерзающие на ходу врачи
только тень нежно мерцает
на страничках блокнота
где нет слов — один только
забытый всеми символ

символ того
беспокойства
что всех нас
по этой жизни
медленно взяв
за руку ведёт

кто заметит меня
бегущего по коридору
среди ночи — в кофейню
ниже по улице — поговорить
о чем-то не связанном со мной

кто узнает меня
следующим утром
пристально глядя в мои
налитые болью глаза — там
только слово прощай раздаётся
странным негромким эхом
что вечно стращает разум

попытка притвориться
что весь мир ещё как жив
что я ещё не полностью мёртв

больничные стены
перерезанный лезвиями
пол — по которому смерть
идёт и стучит своим посохом
открытые двери и окна — там
зелёное сияние — блуждающих
искренне ждёт — звук нарастает

с ним и весь
этого небосвода
нервный срыв
всего лишь
импульс

в котором
сойдутся все
астероиды и
все наши мысли
покрытые лесом
лавовым морем

движущиеся
как сгоревшие
небесные тела

у нас нет имён
и нет никаких
веских причин
верить друг другу

но вера единственное
что может остановить
страданий поток

только тень нежно мерцает
на страничках блокнота
где нет слов — один только
забытый всеми символ

спираль
из муравьёв
кружащих
вокруг свежего
листка мяты

спираль
из облаков
перекрытых
решетками
на окнах

спираль
из речи тех
кому уже
нечего
сказать

спираль
по которой
мы все вместе
движемся
в ничто

пока стихи только такие, у меня психотическое состояние очень и подозревает докторка психоз. видимо из-за этого такие жёсткие галлюцинации. я местами среди ночи просыпаюсь и пиздец.

вот такие штуки примерно вижу. кому-то из друзей просто интересно было что именно, но я не мог обычными словами объяснить. но вы не переживайте...уколы помогают относительно и становится лучше, правда работать невозможно — постоянно тянет в сон. причём прямо на ходу буквально засыпаю, приходится в транспорте стоять исключительно.

в моём состоянии это конечно критическое. остаётся только ждать выплату по решению суда от типографии где меня наебали, но страшно уже что не дождусь..

так и живём.

knights of the old republic II это просто разъеб. нечто. невероятное. потрясающее. захватило на несколько дней. в полном шоке. это вершина для франшизы звездных войн — ничего настолько же серьёзного, мрачного и до жути глубокого и пробирающего в ней не было и не будет никогда. это реально вот просто пример что можно сделать с сеттингом любым интересным когда у тебя есть идеи и бесстрашие чтобы их реализовать.

в этом году меня так же шокировала только великолепная mother 3.

хочется написать статью про философию данного произведения, но такая уже есть в виде двухчасового эссе на ютубе к сожалению

обойдёмся без имён
в этот раз обойдёмся
без времени — его сейчас
предостаточно — весь мир
остановился — и никто
не заметил — что облака
перестали двигаться

что жизнь
перестала
приносить
удовольствие

я выучил повторял
каждое сказанное нами
слово — я хотел ощутить
всё это так — именно так

как оно было тогда

расчерчивая круги
на снегу — спирали
пытаясь схватить их
за узел — распутать

в тонкие линии
по которым двигаться
легче гораздо — я помню
как мы лежали голые на
чердаке — я спрашивал

где одежда
уже утро разве

где одежда
почему так жарко

обещали дождь
кажется облачно

ты говорил что
нам не уехать
двигатель заглох

ещё
один
день
здесь

среди кустов земляники
и старых коров — я всегда
думал что они улыбались

ты говорил что
нам не уехать
вещи ещё сохнут

я писал себе памятки
кровью вороненка
на разбитых окнах

не мог удержаться
когда проходил мимо них
излагать память чужим
разжать руки пустые

спрятав в рукаве
карты тех мест
где хотелось бы
остаться подольше

обойдёмся без меня
и без тебя в этот раз
совсем другой случай
смотри сверху тучи
снова солнце утащили
с собой — я начал забывать

как оно
должно
выглядеть

как оно
выглядело
когда я был
чуточку младше

если бы мог
если бы мог только

принадлежать
одному месту
так же неистово

оставив за собой
в сырой почве
лишь страсть

насколько
принадлежу
всем этим
ненужным
забытым
вещам

я хотел бы быть
непробиваемым
совершенным
невидимым
и в тот же
момент

самым заметным
среди остальных

смеялся
мы так много
смеялись раньше

и ты отвечал
я помню кажется
как именно ты
отвечал мне

когда целовал
меня среди ночи
если я начинал

вспоминать
о суициде кати
и впадал в шок

не мог
вырваться
из порочного
круга памяти

я помню
нет постой

может
ты говорил
что жизнь

перечеркнул
ещё много лет
назад перьевой
ручкой кто-нибудь
из наших любимых

или может

что жизнь как
жить совсем как

ты говорил

что жизнь как
церковь без крыши

там солнца ты
ведь совсем уже

не услышишь

церковь без крыши
среди тлеющих обломков
не знает человек лица
своего главного врага

он стоя
за спиной
его обманет
так неловко

у каждого
своя судьба

кажется это всё
что я мог бы
запомнить

унести с собой
в безопасное место
где ты уже не сможешь
дотронуться до этих слов

забрать их себе

они как больные
порочные дети
в романе эмиля
ажара — они навсегда
со мной — и ничего уже
не поделать — их нельзя

перечеркнуть
той самой
перьевой ручкой

что мы
закопали
в чьем-то
заброшенном
старом саду