думаем.

позади одинокой
замороженной серой
воды — стоишь ты
и боишься взять
и оглянуться

ведь знаешь
скоро снег засыпет
собой всю землю

и будет некуда
вернуться — ты
вырываешь из земли
надгробия родных

мертвая рыба
на берегу пытается
дышать — хрестоматийная
фуга всех этих тихих жизней

ты знаешь
больше некуда
уже бежать

память
чей-то
выкрик
посреди
остановки

упоминание
в очереди за
льготными
лекарствами

перестать
сопротивляться

ты говоришь
себе каждый день

перестать
сопротивляться

лирический
герой который
взвешивает себе
замёрзшие звёзды

решая осторожно
судя по их траекториям
куда бы ещё мог податься

но даже они
предпочитают
лишь отмолчаться

посреди одинокой
замороженной серой
воды — заброшенная
баржа — и в ней бродят
дикие бездомные кошки

ещё немножко еды
и они всё так же худы

беспомощная песнь
хитрых рыбаков
пронизывает
собой этот мир

атласные перья
горят в старой мусорке

и все связи
что остаются
тебе — старая
почти разорванная
рыболовная сетка

нет эмоций
чтобы выразить
место — нет сил
чтобы найти уже
нужное верное средство

нет пространства
без мелодии ночи

и всё как-то
не очень складывается
следы на снегу — сразу
пропадают — вымирая
вместе с остатком солнца

и я больше
не вижу ничего

и я больше
не слышу ничего

(лишь привлекаю
запуганно чужое
внимание — знаешь?)

и я притворяюсь
что правда пытаюсь
остаться в живых

и я притворяюсь
что больше
не вижу

и притворяюсь
что больше
не слышу

только ты
стоишь слишком
громко позади
такой одинокой
замороженной
серой воды

та стая диких
лысых кошек
выла три ночи
под нашим окном

и никто
не смог им
сделать ничего

та стая диких
лысых кошек
выла три ночи
под нашей дверью

и никто
не мог в это
поверить

та стая диких
лысых кошек
выла три ночи
под моей кроватью

и мои родители
отчаянно звали меня
но я не мог оторваться

я перестал говорить
и перестал питаться
вода стала неприлично
горькой — и слёзы в глазах
находили вечно пути окольные

я рыдал
солнцем
и его лучами

и мои друзья
ждали меня долго
у подъезда — скучали

дикая стая лысых кошек
съела мою первую любовь
и нашего ребёнка — я винил
в этом всех — пытаясь найти
ответ — ответ которого нет

на вопрос
который его
и не требовал

дикая стая
лысых кошек
была верна себе
ещё три года они
кровавой пылью
носились за клубком
пряжи смерти — и где-то

и где-то и где-то и где-то
(в нашей памяти
в нашей стране
в нашем сознании
в наших названиях
в наших отношениях
в наших вещах
в наших постелях
в наших руках
в наших сердцах)
и где-то и где-то и где-то

за углом поджидали их
всегда — распахнутые
настежь окна — в них
всегда горел свет и был
слышен смех хороших
людей — распахнутые
райские врата — и там

всегда их награда ждала

та стая диких
лысых кошек
выла три десятилетия
под ногами моего отца

он пытался застрелить
их всех — но не видел
куда он стреляет — всегда
попадая в сам себя — судьба

та стая диких
лысых кошек
похитила всё
моё здоровье

я натягивал
веревки между
пропастями

пытаясь
похитить
себе новое
имя — и солнце

та стая диких
лысых кошек
выла три недели
под моей кроватью

и я не мог отозваться
и я не мог отозваться

никто больше не мог
отозваться — молчание
поглотило пространство

та стая диких
лысых кошек
между горами
летела в пожар
на их вершинах
первым снегом
припорошенных

та стая диких
лысых кошек
забрала моего
папу — они съели
моего отца — сестра
и мачеха — моя мать

все они звали меня

но я больше
не мог им
показаться

я больше не мог отозваться
я больше не мог отозваться

никто больше не мог
отозваться — молчание
пожирало всё пространство

дикая стая лысых кошек
они едят мою мать и съели
моего отца — а я сижу около их
лап — и осторожно жду конца

осторожно жду конца
осторожно жду конца
осторожно жду конца

мрачный призрак
землянина показался
на сборе ради военных
нужд и сказал:

может
нам стоит
быть более
дружными
чем мы сейчас

и кто-то ответил:

нет ну совесть есть
или нет — пришёл
к войне и требует
ответить зачем она мне

давай обезличим
с тобою друг друга
пока это возможно
перемалывая вдвоём
с нашими костями
на берегах кали-юги
истины непреложные

давай станем
свидетелями всему
что человек сделает
в этом порыве своего
великого ускользания
и дадим всему на свете
странные названия

перевернём карту
и нарисуем на ней
обломки беспилотников
там где ещё солнце дома
не сожгло чужие — не увело
с собой всех летом на улицы

перестанем волноваться
перестанем ссориться
будем молиться
и злиться на мир
который вечно

улыбку кривит
всем телом сутулится
исполняет приказ
делает всё что Бог
хочет и все чего Он
нам никогда не позволит

давай вылечим
с тобою друг друга
когда за спиною стоит
не палач — а любимый
планета становится тебе
куда более близкой милой

и мы не посмотрим
на парад в день мёртвых
отвернем глаза непокорно
это не самое сложное

давай обезличим
с тобою друг друга
просто потому что
мы это можем

хочу поздравить сегодня моих омских друзей, братьев Лёшу и Ваню! оба прекрасные люди творческие — у Лёши недавно была целая выставка, которую освещали аж местные СМИ!

выцветающие календари это не всегда только возраст...это развитие, понимание себя, мира вокруг и обновление своего восприятия. счастье которое может прийти незаметно. с днём рождения ребята! пожалуйста будьте счастливы!

они оба потрясающие просто и я поздравляю их именно здесь чтобы вы подписались на их каналы по возможности:

https://t.me/alektion97
https://t.me/jackstonefromesiberia

всех люблю. хорошего дня.

всё вокруг
причудливо
извиваясь
в лужицах
яркого света

осторожно
говорит мне
прошу не уходи
дай моему сердцу
сорваться с этой
раскалённой цепи

обрывки пальто
отрывки чужих фраз
мимолётная фикция
чьей-то памяти — холод
застрявший в коленях моих

всё что город
этот оставить мог
он оставил давно
позади — за ним
право следовать
тенью по улицам

высеченными
на разбитых губах

скрещенными
с двойниками
из других регионов

всё что было
нам дорого — каждый
из нас принял и понял

огнями фонарей
выпущенными
на свободу — как
дикие звери из клеток

право за ним
следовать тенью
сужающейся вокруг
мёртвых тел виньеткой

сколько звёзд с этого неба
целиком поместится в моей
старой рыболовной сетке

столько и времени
нам остаётся на жизнь
перемешанную с отчаянием
в ожидании классического
притока надежды — но будет ли
он между нами теперь — может

если мы будем
более вежливы
и терпеливы

сколько звёзд
вмещается целиком
на от золотого блеска
выгоревшем ангельском
нимбе — столько и будет
тревоги оставлено всем
нашим любимым после
нашей преждевременной
случайной кончины

всё вокруг
причудливо
извиваясь

талой водой
в моих руках
собирается

теперь я смотрю
на всю мою жизнь
лишь с одной стороны
и этого мне хватает — увы

не каждый день
дан чтобы постичь
всю его суть до конца

на глубине моего
восприятия — я давно
нащупал ногами холодное
и илистое дно — есть ли там
хоть что-то что стоит того?

я устаю повторять
себе каждое утро

там нет ничего
совсем ничего

не каждая жизнь
имеет смысл при себе
и что делать если теперь
стало всё равно уже мне?

мои близкие друзья
и моя будущая жена
всегда трясут головами
в попытке понять что
именно со мною не так

говорят что я изменился
я стал другим — и что с того?

жизнь слишком коротка
чтобы памятью обеспечить её
она пожирает невыносимое
количество мест и людей
в попытке насытиться ей

но её не прокормить
пока ты не поймёшь
что не должен давать ей
весь разум свой/всё тело своё

луна воет как кит
уже семнадцатую ночь
и я тоже не прочь — взять
и завыть вместе с ней — но
теперь их уже две — и каждой
нужно лишь место и время своё

есть ли
здесь хоть
что-то ещё

хранит ли
каждая тьма
света частичку

ищет ли птица
подобных себе
оставляя перья
на старых крышах

сможет ли лисица
замерзшая насквозь
пробираясь сквозь снег
пробудить болью своей
всё что сокрыл в себе этот
тревогой измученный век?

распадаясь на части
я хочу заменить этими
лунами свои пустые глаза
чтобы освещать людям
сквозь ночь — их настоящие
имена — улицы — всё что им будет угодно — может что-то ещё?

и в пространстве тогда
не останется и частички
меня — я смотрю на жизнь
снова лишь с одной стороны
и это устраивает меня — увы

воздушные замки
сошли на нет — если
тебе не всё равно — прошу
не дай им себя затыкать

худшее что мы
можем сделать это
бесхребетно молчать

в мою спину
уперлись её сырые
покрытые инеем глаза

она спрашивает меня
хочу ли я убить себя?

если я отвечу честно
укажу на висящий годами
над моей пустой головой
этот огромный дамоклов меч
то скажи — сможешь ли ты
взаправду меня уберечь?

на глубине моего
восприятия — я давно
нащупал ногами холодное
и илистое дно — есть ли там
хоть что-то что стоит того?

и мы кусая друг друга
за промерзлые губы
шепчем что нет

нет там

совсем нет

ничего

что

могло бы

сохранить

хоть частичку

каждого дня

никогда бы не подумал что доживу аж до двадцати трёх.. ДУКХА.

смерть всегда хорошо
гостем лишним не будет
если за столом ей место
уступят хмурые люди
и на блюдце её оставят
небольшое подношение

может тогда
она даже сжалится
улыбнётся — впервые
и с ребяческим смехом
забудет вдруг все твои
старые пригрешения

солнце тоже — чужое
в нем больше никогда
не отразится решения
светить всем — вот так
за спасибо — я вижу как
оно хмурое строит гнездо
в ночи перерезанной глотки

заходит за горизонт
покидая после смены
ночной пределы висима
я вижу его — оно тоже хочет
признания — но его призвание
всегда одно — по крайней мере
на этой безработной земле

быть разбитой лампочкой
в кипящем море теней — где
никто никогда не утонет
и никто никогда не всплывёт
отдавая свои мысли весне

то-то и оно
говорит нам
Господь и Будда
вдвоем распивая
солёный чай свой
на равнинах сознаний
то-то и оно...то-то и оно

останется ли чье-то
отчаяние вспышкой
яркой на нём — бесплодном?

останется ли чёткий
след по которому мы
своих утерянных близких
однажды найдем — мертвыми?

остаётся лишь
свет бесплотный
забитый ментами
в переулке на ленина
никогда не хватает нам
лишнего этого времени

смерть всегда хорошо.

Авраам всем сказал
ветрам — что я вам отдам
и что получу от вас в ответ
мой сын — птенец выпавший
из сгоревшего напрочь гнезда

и если есть Господь
то Господи — моё сердце
может станет дорогой туда

и если есть Господь
то Господи — мой сын
отныне путеводная звезда

Авраам — ночь то здесь
то там — жилище из неё
он себе создал — из тьмы
одеяла и подушки соткал

где мой утешительный приз
где Вифлеем вырезает луною
вражеские войска — где наша
любовь затесалась — когда её
не хватает — может нет вовсе
то куда в конце концов
тихо пропадает она

шёпотом скажешь
опомнишься сплюнешь
свой мудрости зуб в снега
пусть частичку тебя поглотит
эта мягкая бесконечная зима

выкрикнешь кому-то
забудешься — сплю ли я
мой сон перерыв между
жизнями — от которых
стремительно как мог
все годы — я убегал

и если есть Господь
Господи — хоть слово
скажи и тогда

и если есть Господь
Господи — хоть каплю
выплеснуть дай на чашу
весов мне — и тогда

и если есть Господь
Господи — ответь же
когда когда когда когда

Авраам — солнечный
зайчик наелся стекла
перевернутый стакан
из которого больше
не вытекает вода — где
ты там — твой сын в мешке
и мешок в реке — достаёт до дна

Авраам — жертва так велика
повторяя движения твоих рук
каждый день люди приносят
в жертву себя — чувствуешь ли
что можно — и что нельзя

никому не дано
познать всей сути

рукой машут нам
звёзды сквозь прутья
все стоим на перепутье
всё стоим на перепутье