водитель, езжай вперёд

водитель, езжай дальше
дома нет никого — часов
несколько ждали, но никто
не пришёл — это колечко
прекрасно — пускай уже
оно не значит ничего
езжай вперёд

езжай дальше, водитель
и не вздумай даже рыдать
я купил ей всё — что за деньги
в этом мире можно было взять
я всегда говорил — она одна
заслужила весь этот мир
езжай вперёд

и давай вези меня в аэропорт
мне стоит оказаться настолько
далеко — чтобы забыть её
может однажды я правда
смогу окончательно забыть её

езжай дальше, рэнди
наперекосяк всё пошло
выпей немного брэнди
и может песню споём
что-то нежное и тихое
или пожалуйста, давай
просто уйдем? нежное
тихое — прошу тебя
давай просто уйдем
езжай вперёд

The Magnetic Fields (Стефин Мерритт) — Drive On, Driver

боязнь поездов*

тот армейский поезд
забрал её отца — тот
библейский поезд
мать её украл* — тот
пронзительный свист
её лошадь сразу умчал
но последней каплей
для неё — ты стал*

тот правительственный
поезд отобрал её детство
а ку-клукс-клан* её прошлое
отнял — воля белых людей
сломила бы её волю — но
эта босоногая девчушка
слишком быстро бегать могла

ведь мир слишком холодный
для такой девушки — как она
с черноногой душой и шляпой
ковбойской — всё что любила
она — всё обратилось в прах
у неё перед поездами страх

на полях свеклы, в монтане
она всегда в тупик брела
ломала плуг, шептала:
«милая, тот кто рождён
уже на неудачу обречён»
и где-то в парке сан-франциско
её мама пронзительно кричит
о господе и по мертвым рельсам
разносится эхо — а ветер всё ещё
свистит сзывая всех на борт

ведь мир слишком холодный
для такой девушки — как она
с черноногой душой и шляпой
ковбойской — всё что любила
она — всё обратилось в прах
у неё перед поездами страх

тот товарняк страну её увез
тот поезд с нефтью землю взял
она могла бы стать красавицей
пондерозы, но это вовсе
не входило в планы толстяка*

ведь мир слишком холодный
для такой девушки — как она
с черноногой душой и шляпой
ковбойской — всё что любила
она — всё обратилось в прах
теперь она боится поездов

The Magnetic Fields (Стефин Мерритт) — Fear Of Trains

*Это (лично для меня) одна из самых болезненных и трагичных песен на альбоме, хотя все они по-своему болезненны и ведут к следующему альбому "Get Lost!" и к худшему году в жизни Стефина Мерритта — хотя черная полоса очевидно началась ещё на момент записи этой пластинки и депрессивное состояние единственного автора песен очевидно создаёт ей определенное настроение. Героиня песни — выходец из племени индейцев Blackfoot (Черноногие) и из-за уничтожения культуры её народа, её родителей, её близких — у неё появляется очевидная травма и связана она напрямую с поездами, дальше станет ясно почему. Возможно, что речь идёт не о травме — а о конкретной сидеродромофобии, т.е. фобии при которых человек панически боится поездов и ездить в них, а порой даже находиться рядом с рельсами. Индейцы зачастую попадали в резервации — там они постоянно страдали от ужасных условий и голода, как и вероятно сама героиня песни. Только в 1934 году был принят закон о реорганизации индейцев, принятый администрацией Франклина Делано Рузвельта, и именно он положил конец земельным наделам и позволил индейским племенам самим выбирать себе правительство. Им также наконец-то разрешалось практиковать свои обычаи и религию.

*Армейский поезд — это вероятнее всего ссылка на солдат, что убили отца героини. Некоторые считают что это отсылка на конкретное событие, а именно на Резню на реке Марайас. Библейский поезд — это само собой навязываемая индейцам религия, многие кто отвергал её были жестоко наказаны, как вероятно и мать девушки.

*В оригинале используется пословица "The last straw breaks the camel's back", что дословно переводится как: "Последняя соломинка ломает спину верблюда", т.е. в нашем языке — "Это была последняя капля что переполнила чашу терпения" и похожие идиомы/выражения.

*Ку-клукс-клан — это ультраправая расистская террористическая организация в США, отстаивавшая такие идеи, как превосходство белых и белый национализм. Естественно они считали что американская земля принадлежит им, а не тем кто жил на ней изначально, тем самым уничтожая прошлое. Так же есть мнение что эта строчка может быть отсылкой к песне Ramones — «The KKK Took My Baby Away».

*Пондероза — это жёлтая сосна, которая была символом штата Монтана, её родины. Толстяк — это классический образ белого мужчины капиталиста которому наплевать на всё.

пиздец ПЕСЕНКА.

в это больное и ужасное время когда коренные народы многих земель в нашей стране по типу бурятов пачками ссылают на войну и военкоры буквально говорят, а зачем нам на фронт, буряты/коми ещё остались))) — такие песни они просто пиздец как берут за живое. меня она просто добила и я заплакал в один момент, на пару часов отложив этот перевод.

думайте. и я не шучу. тут остаётся только думать...

помнишь то время
когда мы курили только
сигареты без кнопок ld

помнишь то время
когда твои родители
исчезали на всё лето
и каждый день мы крали
шоколадные коктейли и роллы
и ели только их — ради их блага

тебе стоит иногда
вспоминать это время
ради их блага — ради себя

помнишь то время
когда я научился нюхать
амфетамин и мы постоянно
ловили попутки до йобурга
и подражая керуаку искали
во всём глубинный смысл

помнишь то время
когда казалось что мы
слишком молоды чтобы
стать кем-то другим — когда
ты просыпалась и не могла
поверить что вчера вечером
мы снова снова ели бензедрин

иногда мне кажется
что меня не было там
казалось что я мог мысли
чужие читать — раздирая
деревья под которыми Бог
прятал мертвых друзей

иногда мне кажется
что тебя не было там
казалось что среди всех
ты отличалась складом ума

но кто мог знать тогда
что ты будешь микробиологом
что ты будешь лучшей версией
себя — и на тебя будут равняться

помнишь то время
когда мы только и делали
что постоянно занимались
любовью два дня подряд
и ели только старые фрукты
притворяясь что их привезли
из эдема — к нашим ногам

помнишь то время
когда у меня случилась
передозировка первый раз
и миша странно шутил что
не отдаст меня смерти — ведь
я не отдал ему деньги за пиццу
и выпивку — а я лишь истерично
хихикал и лёжа на балконе
смотрел как троится луна

помнишь то время
когда мы курили только
philip morris с сиреневой
кнопкой и продавцы путали
их с parker simpson и всегда
продавали нам не то — а мы
боялись возражать — ведь нам
было только шестнадцать лет

в моей голове
всё это повторяется
опять и опять — нет
всё это теряет свой
смысл — я только и мог
что обманывать время

пока сам не стал
серьёзно обманут им

всё что я делал
это разрушал доверие
близких — и я делаю это
до сих пор — веришь мне?

я тратил время впустую
пока однажды оно
не растратило
самого меня

лишив всех
привилегий
с которыми
я пришёл
в этот мир

помнишь то время
когда мы чётко знали
что представляем из себя

помнишь то время
когда я чётко знал
что я — это я
что ты — это ты

и нам было
плевать на мнение
незнакомцев/других

тебе стоит иногда
вспоминать это время
ради их блага — ради себя

почему тема людей победивших в прошлом зависимость в нашем обществе такая порочная...словно призываю кого-то или пропагандирую что-то. наоборот это негативное во многом воспоминание и воздействие на жизнь оказало и думаю это очевидно раз я не ставлю это в положительном свете...

постоянно вижу как людей которые победили или каждый день продолжают бороться с зависимостью унижают за это будто они делают что-то плохое...я понимаю когда человек наркоман/алкоголик (одно и то же по сути), но когда человек давно для себя решил что это ему чуждо и как я даже помогал зависимым вылечиться, то в чем именно проблема?

есть конечно очевидная фобия и стигматизация таких людей, как и людей с менталкой (про это мне кстати тоже сказали), но зачем тогда вообще искать общения — в наше время у всех куча просто самых разнообразных проблем...

мне лично страшно общаться с людьми которые рассматривают общение исключительно как некий идеальный продукт — т.е. и его превращают в товар/в объект потребления. но это моё мнение)))

бен-чхоль хан хорошо написал об этом в агонии эроса что и любовь собственно становится таким же товаром, мы все выбираем исключительно как некий продукт. это к сожалению так не работает

мы конечно привыкли из-за этой системы потребления к такому...но люди всё ещё люди

с днём гипертонического криза и давления 210/122🦭

порой дорога моя
заводит в леса глубину
там где тянет ко сну
всех птиц перелётных
и дикие лысые кошки
бродят от зари до зари

порой заводит она
сам не пойму куда
умирающий день
гасит в комнатах
свой свет — и на мольбу
отозваться Господа нет

на веки давит нам
на звенья общей цепи
оковы гремят вместе
с дождём среди ночи
сияет лишь тот кто
осмелился встать и уйти

лишь тот
кому больше
нечего терять

и сон затягивает
нас обращая всё
прожитое время
вспять — давая нам
ложный шанс — но
мы не можем разобрать

где заканчивается
пресловутая реальность
и где же начинаюсь сам я

и если случилось
что ты не спишь
отыщи и разбуди
других прежде чем
каждый из них
даст себе надежду

что мог бы сейчас он
что мог бы он и тогда
во власти империала сна

а я слоняюсь вокруг
противореча смерти
что бродит около меня

слоняюсь вокруг
со дна стучат — кричат
пора просыпаться — смотри
брожу по набережной туманов
нарочно отказываясь умирать

всегда было легче просто
идти вдоль застывшей реки
отказываясь замечать

всегда было легче просто
ползти среди окопов
на всём своём пути
отказываясь обход
скорее искать

всегда было легче
оставаться собой
до момента когда
окончательно разом
потеряешь всего себя

и я склоняюсь к тому
что все мы умрём к утру
но пока — мы слоняемся
здесь — вопреки — все мы
просто отказываемся умирать

и я склоняюсь к тому
что все мы умрём к утру
но только Господь может
знать — умирающий день
давит на лезвия в моей спине
заталкивая их всё глубже пока
я пытаюсь нащупать нужные
слова — прежде чем вся моя
идентичность сотрётся навсегда

и я склоняюсь к друга плечу
тёплому — к своему палачу
раболепным хохотом — срывая
покровы — было бы здесь чего
вообще срывать — теперь нас
уже двое — мы не одни — и ты

вместе с нами здесь
отказываешься умирать

колесо пашизма

одинокий путь пройти

когда маленьким я был
заплутал в лесу
ни игрушки и ни друга
не мог я завести (мог ли?)

одинокую тропу нашёл
навсегда сошёл с неё
когда маленьким я был
глубоко в лесу

давай вдвоём
по той тропинке
я с тобой пойду
лишь наполовину
одиноки мы — когда
рядом с нами друг

если в гору нам
идти предстоит
то мы — насладимся
видами — давай вдвоём
вперёд — по тропинке той
а я идти буду с тобой

когда маленькой была
на равнине тихой той
ни друзей ни украшений
не было со мной — только
ветер или дождь — всегда
были под моей рукой

но однажды вдоль
пошла по дорожке лихой
когда маленькой была я
на равнине тихой той

давай вдвоём
по той тропинке
я с тобой пойду
лишь наполовину
одиноки мы — когда
рядом с нами друг

если в гору нам
идти предстоит
то мы — насладимся
видами — давай вдвоём
вперёд — по тропинке той
а я идти буду с тобой

The Magnetic Fields (Стефин Мерритт) — Walk A Lonely Road

соблазнен и оставлен

соблазнен и покинут
и детка — нас двое
я соблазнен и брошен
я оставлен тобою
и что же мне сделать?
думаю, выпить немного
сам с собою

соблазненный ухмылкой
я был ею поглощён — грехом
и стыдом — улыбкой заворожён
я пошёл к алтарю — я ждал там
и никто не пришёл

брошенный плакать
я в обморок пал — весь день
послушно в постели проспал
брошенный умирать — я рыдал
в однослойном своём неглиже

да, пожалуй я выпью
и может, детка, ты тоже
выпьешь со мной

The Magnetic Fields (Стефин Мерритт) — Seduced And Abandoned

*Неглиже — лёгкая, простая домашняя одежда или же утренняя/ночная пижама.

бархатно-зелёные глаза

ты знаешь дождь проходит
когда небо пылью застилает
и знаешь слезы исчезают
когда твои глаза вдруг станут
красными — как ржавчина
на стали — и дождь идёт
просто потому что он может
и ты плачешь — прежде чем
больше не сможешь рыдать

но я чувствую
как всё моё мужество
резко покидает меня
и сердце превращается
в глыбу льда — когда я вижу
своё отражение сквозь твои
бархатно-зеленые глаза

ты знаешь ночь проходит
когда солнце обжигает зрачки
и холод уходит — когда мухи
летают в комнате — внутри

и это лишь
пустая трата
времени когда
ты пытаешься
передумать

и это всегда
пустая трата
времени когда
ты пытаешься
передумать

The Magnetic Fields (Стефин Мерритт) — Torn Green Velvet Eyes

линии пепла
на твоей щеке

исчерпанный
кредит доверия

если кто-то есть
здесь кто ещё может
тебе поверить — ты
можешь лишь считать
до десяти — писать о том
что никто не заслуживает
смерти — никто не знает
заслуживает ли он смерти

ты говоришь
об этом так много
но готов ли ты это
взаправду проверить?

у тебя больше нет отца
и в родном доме давно
закрыты двери — если
есть здесь кто-то и они
точно знают что твоему
сердцу набитому плюшем
претит — готов ли ты сейчас
разорвать его на части и это
проверить? готов ли ты верить?

готов ли ты верить
тому кто коснется тебя

готов ли ты верить
тому кто услышит тебя
среди губительной недели
среди тяжёлой метели — на
твоих щеках линии сигаретного
пепла — отмеряют пустое время

опустевшее
по вине всех
кто видит больше
чем смысла имеет

кто дышит больше
чем в воздух верит

кто ищет что-то
способное к тому
чем можно измерить
эти часы и минуты

секунды проведенные
в холодной постели

готов ли ты верить

в мир победивший
насилие над теми
кто станет слабее

готов ли ты верить

в трудности перевода
в функции солнца
в ядерное спокойствие
в перемирие между
всеми кто начинает
войны — в касание
языков во время
своих поцелуев
как моляры
звенят пока
вы танцуете

нахуй войну
и в этом вся суть

готов ли ты верить

в правосудие
в медитации что нужны
во всех экстренных ситуациях
в психотерапию и экстрасенсов
что предсказывают голодомор
и болезненный холод с иглами
ледяными что за ворот летят

готов ли ты верить

в несчастное счастье
в страдание что польски
всё равно что терпение
в то смирение что ты
обретаешь с приближением
старости с приближением
собственной смерти
и если в ней есть
инициатива своя
то готов ли ты

готов ли ты верить

что все заслуживают
прощения независимо
от силы деяния и их лести
невиновности сети

невинны
ли эти слова

неверны
ли попытки
взывать к их
милосердию

усердно привлекая
внимание Господа

но может ли Господь
быть судьёй сам себе

и можешь ли ты
верить тем кто
не верит тебе

готов ли ты верить

что все заслуживают
любви независимо от их
возможности любить

порождаемого
ими смятения

хочешь ли ты верить?

мы — ежедневные наблюдатели
повсеместные слушатели и хор
голосов (всё никак не утихнут)

быть лишним
для нас значит
быть на месте
своём — нигде
больше (остаётся
выкарчевывать
времени узлы
из старого шарфа)

мы — ежесекундные фигуры
проходящие мимо вас вечно
соблюдая правила (инструкции
те что вы дали нам случайно)

наблюдаем лишь
процесс разрушения
человеческих отношений
и без совести зазрения мы
улыбаемся ведь никакие другие
эмоции больше нам недоступны

личная вендетта
всего сущего — вот
что присуще нам

антиклерикальная
эпитафия всем кто
посмел высказаться

Бог наблюдает за всеми
на своем ужине изысканном
причитая и перечитывая
любимые псалмы — неужели
Он такой же как мы?

мы — левитация предметов в пространстве — мир с выгнутой
спиной — растерявший сияние
и оставивший лишь одну скорбь
праотцам — не суди других — сам
избавься от всех суждений

если мучение
что гложет твою
голову рыщет в сугробах
и по тебе горько плачет — то
может ли твоя душа принимать
его иначе? — гигантские синяки
на телах протестующих — мы
выбрали быть связном между
вами связующим — но каждое

каждое ваше
движение оно
заранее ложное

мы сами думали
что это всё и вовсе
почти невозможно

каждое ваше
слово оно уже
содержит в себе
подоплёку изгнания

эдем — всего
лишь концепция
созданная в приступе
неистовой честности

мы — неприступная крепость
в которой все ещё война идёт
собор в котором все ещё рядом
вся святость от боли корчится

и нам запрещено
спрашивать когда
это уже закончится

люди и причины верить (в себя) в них

маленькая алиса
в беларуской психбольнице
и шоковая терапия ей не льстит
она смеётся слишком часто
но не могут понять того
врачи — чем вызвана
улыбка в её глазах
и как ей удаётся
жить — есть ли
в этом хоть капля
того смысла что мы
смогли бы ощутить?

она рисует свои
потреты на стенах
курилки и чёрные
сердца, чёрных птиц,
и тысячи улыбающихся
лиц — мне всегда казалось
что она не теряет этого
оптимизма — от того что
без него здесь просто нельзя

и когда она наконец
выйдет отсюда через
сорок четыре дня, то
сможет ли она улыбаться
так же глядя сквозь мутное зеркало в ванной на саму себя?

в этом мире нам
часто приходится
решать за нас самих
в поисках причин чтобы
верить в самих себя
и верить в других

отец сергий потерял
свою дочку на войне
ведь лгут те — кто говорят
что у войны женского лица
попросту не может быть

его дочь умерла
под артобстрелом
и ему запрещено
об этом говорить

он получил свои деньги
теперь — просто промолчи

но могут ли деньги
душу человека спасти

жить припеваючи
скитаясь от самого себя
это — та самая жизнь?

он молится каждый день
но Бог всегда выбирает
молчать — тебе нечего
мне ответить — нечего
сказать всем нам — рабам
твоим дать ответ — всем нам

его жена покончила с собой
позавчера — теперь остался
до бездны один шаг — он видит
свою родную церковь и резко

со строгой уверенностью
он неумолимо заходит туда
с большой канистрой бензина
в его морщинистых руках

деревенские дети
смотрят как их храм
медленно но верно горит

и в этот момент
он слышит чётко
голоса своих родных

никто не знает
что это было и сам
отец не знает что это
могло бы быть — иногда

приходится сжечь всё дотла
чтобы истина немедленно дошла

Господь, это так забавно
свой смех я не могу порой
сдержать — прости — но скажи

почему причины
верить в самого себя
встречаются куда реже
чем все эти причины
верить в других

подросток играет
в подземном переходе
и страх глубоко в его сердце
проник — его мать умерла рано
он сбежал из опеки — позавчера

и теперь в этой гитаре
на этих струнах сплелась
его судьба — сырая от дождя
голова — и истина которую он
никак не может постичь — даю
ему всю украденную выпечку я

и мы смотрим друг на друга
улыбаясь и отгоняя это дикое
предчувствие конца — оно тихо
пронизывает собой каждый миг

нам нечего сказать
друг другу и голос каждого
медленно утонул в пучине
голосов чужих — Господи — это

действительно забавно
так забавно — прости — но

я стою на парковке
старого торгового центра
и хочу скорее прыгнуть
разогнавшись что есть сил
закричав что-то такое
что заставит когда-нибудь
задуматься всех других

но в конце каждого дня
я вспоминаю о всех людях
что пытаются верить не только
в самих себя — но и в меня — и я

тоже тоже тоже
искренне пытаюсь
верить в них

в этом мире нам
часто приходится
решать за нас самих
в поисках причин чтобы
верить в самих себя
и верить в других

в конце каждого дня
вспомни об этом — когда
твой голос затихнет случайно
и твоё тело достигнет дна
затем покоряя грань зари

каждое утро —
и есть причина
верить во что-то
гораздо большее
чем я или ты

всем привет я только что в дтп чуть не вылетел из окна автобуса... животворящая защита богов пашизма

думаем.

позади одинокой
замороженной серой
воды — стоишь ты
и боишься взять
и оглянуться

ведь знаешь
скоро снег засыпет
собой всю землю

и будет некуда
вернуться — ты
вырываешь из земли
надгробия родных

мертвая рыба
на берегу пытается
дышать — хрестоматийная
фуга всех этих тихих жизней

ты знаешь
больше некуда
уже бежать

память
чей-то
выкрик
посреди
остановки

упоминание
в очереди за
льготными
лекарствами

перестать
сопротивляться

ты говоришь
себе каждый день

перестать
сопротивляться

лирический
герой который
взвешивает себе
замёрзшие звёзды

решая осторожно
судя по их траекториям
куда бы ещё мог податься

но даже они
предпочитают
лишь отмолчаться

посреди одинокой
замороженной серой
воды — заброшенная
баржа — и в ней бродят
дикие бездомные кошки

ещё немножко еды
и они всё так же худы

беспомощная песнь
хитрых рыбаков
пронизывает
собой этот мир

атласные перья
горят в старой мусорке

и все связи
что остаются
тебе — старая
почти разорванная
рыболовная сетка

нет эмоций
чтобы выразить
место — нет сил
чтобы найти уже
нужное верное средство

нет пространства
без мелодии ночи

и всё как-то
не очень складывается
следы на снегу — сразу
пропадают — вымирая
вместе с остатком солнца

и я больше
не вижу ничего

и я больше
не слышу ничего

(лишь привлекаю
запуганно чужое
внимание — знаешь?)

и я притворяюсь
что правда пытаюсь
остаться в живых

и я притворяюсь
что больше
не вижу

и притворяюсь
что больше
не слышу

только ты
стоишь слишком
громко позади
такой одинокой
замороженной
серой воды