я не знаю зачем это пишу.

вы не обязаны это читать.

это мой личный канал и я просто хотел бы выговориться хоть немного и подумать зачем происходит то что происходит...

после новости об артёме пришла новость о том что его близкий друг и член нашей компании тоже (вероятнее всего) наложил на себя руки, либо это была случайная передозировка новыми лекарствами смешанными с алкоголем...а другой решил уйти в монахи потому что не хочет больше жить в таком мире. из всей компании теперь остался я один.

мой любимый человек боится меня и видит ужасные сны где я выступаю убийцей и рассказывает моим друзьям в приступе паранойи что я уже иду, а мне остаётся лишь бояться и рыдать...ведь я никогда бы и пальцем никого не тронул и выступаю против насилия уже достаточно давно... любимые бегут толпой от меня, ведь и лучшая подруга ушла и как я понял ей куда лучше без меня

всё катится в жопу. я просрочил платежи по кредиткам вчера и вообще просто крупно попал.

моя психотерапевтка отказалась от меня из-за того что мои мысли слишком суицидальные. наши отношения вышли немного за рамки и мы подружились, а как вы знаете — это против этики психиатрии.

я никогда не чувствовал смерть так близко к себе.

я держусь как могу, я знаю что должен быть сильнее, что никто не спасёт меня и не поможет мне — что я сам виноват во многом.

но я не могу вынести это.

в августе я пережил настоящий кошмар наяву, если кто не слышал — то значит и не должны были, либо я рассказывал частично.

на это накладываются проблемы с определением собственного гендера и много чего ещё.

вероятно после августа у меня развилось или активизировалось жуткое птср, особенно после попытки (триггер ворнинг: сексуальное насилие) изнасилования. не знаю... кажется что на это много указывает. я и сам вижу лишь кошмары и боюсь коснуться своего любимого человека вновь и этот человек боится даже зайти ко мне домой — думает из-за параноидальных идей и травм что я её там убью. смех смехом, но это на деле очень жутко.

я слушаю так много magnetic fields, modest mouse, bright eyes, songs:ohia и silver jews не потому что они мне нравятся так. хотя это тоже...но скорее потому что никто больше не передаёт спектр эмоций этих.

меня мучают вопросы жизни и смерти. об этом стихи последние. о природе смерти. много читаю последнюю тетралогию Юкио Мисимы и Тибетскую книгу мёртвых...

и сборник про август травматичный, хоть там и нет половины произошедшего.

я просто боюсь что не успею закончить его и поэтому оставил как есть. раньше я никогда так не делал.

я не хочу чтобы за меня переживали...я просто хочу хоть что-то сказать потому что мне страшно что скоро я совсем исчезну

мне кажется что я
как диких ягод сок
сочащийся из клюва
воробья со сломанным
крылом без оперения
пою всё не о том и Бог
устал от моего пения

что я как листья
ещё не красные лишь
пытающиеся подражать
старшим братьям своим
в танце с окурками

и фантиками
и жвачкой
прилипшей
к ботинкам чужим

кувыркаясь на
этом лихом ветру
в осеннюю пору
рассматриваю
как тлеют огни

в окнах тех кто
как и я не может
уснуть — как тлеют
голоса в тишине
сентябрьских дней

как звучат эти голоса
когда остаются совсем
одни — как двигается
силуэт в квартире где
некому соблюдать то
особое законодательство сна

и как прыгает кот
из окна на прогулку
прежде чем эту осень
сменит грядущая зима
несущая раскол времени
в котором привыкаешь

слоняться среди зданий
забитых пылью и сыростью
старые головы склонив — они
наблюдают за тобой и дарят
тебе свою милость — зайди
погрейся в подъезд мой — ты
погребенный почти что заживо

ты — разбитая оконная рама
в которую прячет мусор каждый

ты — осмысленный вздох
в котором читается вся эта
усталость людей от друг друга

ты — любовь разрушенная испугом и старой травмой
зажатая в тиски пространства

ты — с самого раннего утра надетая ветровка мужская что
всё равно не спасёт от ветра

ты — фетровая шляпа на том незнакомце что тебе никогда
не стрельнет сигарету уже

зайди и погрейся
у моих батарей — только
вчера тепло дали — скорее

присядь друг
отдохни здесь
на письмах чужих
на газетных листах
и чьих-то счетах

пока ещё не свернул не туда
пока ещё не спугнул свою жизнь
предупредительным выстрелом
в сырой воздух — кажется я

разбиваюсь вдребезги
на этом ветру — теряю
из виду себя — не чувствуя
как город зовёт меня ласково
остаться на том же самом пути

в поисках чего-то прекрасного
(спустя столько лет
я наконец понимаю
что прекрасного здесь
почти не найти).

когда-то вы любили его
не за то каким он был
но за то каким он стал
он держался за вас — всегда
стараясь помочь чем мог, вы
любили его — но это было
словно слишком давно
и вспомнить об этом
лишь смешить людей

когда-то вы любили его
и на то вероятно было
не так мало причин
он старался беречь
вас всех — но всё же
так и не сумел — и когда
силы покидали его — он
просил помощи — но вы
испугались что он может
забрать у вас всё — да, вы
любили его — то время прошло

память — лишь шутка
в которой стоит разобраться
прежде чем она нанесёт свой
непоправимый удар по тебе
он знал это лучше многих
и всё же пропал в ней

когда-то вы любили его
вместе с вами был сам я
он пытался заботиться о вас
не притворяясь кем-то — он
говорил всё как есть — не мог
солгать — и это погубило его
вы любили его — пока и он
не стал вашим новым врагом

когда-то вы любили его
он пытался нести свой груз
и просил не помогать ему
вырезать эти ивовые кресты
из грозою сбитых стволов
вы любили его — но вспомните
всё же что случилось потом

сны — лишь ловушка
в которой потеряться
куда легче чем преуспеть
но смог ли хоть кто-то
разгадать их тайну
был ли у него шанс

фройд скажет что был
я скажу — он был не прав
потеряв надежду и лишив
её слишком многих — Боги
никогда не придут на подмогу
сразу ко всем, сразу к нам всем

когда-то вы любили его
и старались это доказать
страх в его душе просил
слишком много — могли
ли вы столько дать — хотели
я знаю — это повторялось опять
прежде чем сил не осталось в нас
всех — вы любили его, но теперь
это лишь общая ненависть между группой незнакомых людей

когда-то вы любили его
вы пытались сказать — что
не оставите его — даже если
любовь исчезнет, переставая
сиять — вы давали обещания
и он давал их в ответ — но где
они сейчас — их попросту нет
вы любили его — это кончилось
смертью и зависимостью, но я
правда верю что вы любили его

клятва — лишь инструмент
по подчинению себе близких
ты говоришь то что они хотят
услышать — и знаешь что они
поверят тебе — и будут верить
до самого конца своих дней

клятва — лишь пресное
обязательство что никогда
не исполнить — как бы ты
этого не хотел, и ты забываешь
прежде чем нужно сделать шаг
в открытую дверь — лишь слово
ты произносишь их сотнями
за каждый день на земле — ты
пытаешься верить хотя бы себе

вы любили его когда-то
ожидая что будет что-то ещё
вы любили его — чувствуя
эмоциональный упадок — но
за ним всегда следовал тот самый
эмоциональный подъём — и в нём скрывалась вся сила — ты
пыталась победить свой страх
и поверить что страха вовсе нет
вы любили его — он сделал укол
героина впервые за шесть лет

вы любили его — но
боялись принять то что
он любил вас сильнее

вы любили его — можешь
хотя бы это представить себе?

вы любили его — но его ждала
зеленого леса брошенного
вечно молочная сень

вы любили его — но где
каждый из вас теперь?
и это закончилось нехорошо
когда он говорил вам — поверь

вы любили его
но забыли так быстро
что становится страшно
подумать о чём кричали
те голоса — когда говорили
что вся правда в том что люди
никак не способны ни на что
кроме зла — вы любили его
но пришло время — и вы просто
оставили его — мы всегда делаем
так — оставляя друг друга — тихо
убеждая себя что мы ни при чем
просто их/наше время прошло

для вас всех, для меня и для тебя

эта притихшая пятница
как и всегда — пытается
медленно свести меня с ума
прежде чем я пойму что все
эти долгие годы шёл не туда
махая блику заката на твоих
замёрзших ногах — за окном
как обычно громко кричат —
прощаясь с ними — прежде
чем этот день — убьёт во мне
остатки веры в то что мы все
можем любить друг друга
просто за то какие мы есть

и каждое мгновение
в могилу свою — заберу
я с собой — твои улыбки
обменивая на воспоминания
о времени когда всё было ещё хорошо — слишком хорошо чтобы оставаться нашей
единственной правдой
на долгие годы вперёд

каждое мгновение
тихо заберу я с собой
в могилу — домой

прошло так много времени
с тех пор — как я впервые мог
снова сделать этот укол — мог
выпить бутылку пива залпом
с тех пор — как я оставил всё
что было в той жизни за бортом

и вот я снова здесь
но чувство будто я
был здесь всегда —
стены притона
на лебедева всё
так же отдают
запахом травы

сожжённой утром
прежде чем ты сможешь
попросить Бога о том
чтобы больше никогда
не возвращаться сюда
ни за что — но Бог лишь
закроет дверь — оставляя
в твоём кармане связку
звонких старых ключей

прошло так много времени
с тех пор — как здесь погибли
мои друзья — шесть долгих лет
но я не помню их лиц, их глаз

лишь помню
как звучат те
голоса — мягкая
субстанция памяти
отдаётся мне ночью
как последняя женщина
в этом старом городе
который я продолжаю
любить слишком сильно
ни смотря ни на что

те голоса — звучат
как затухающий хор
когда я шёл из церковной
школы домой — в воскресенье

они раздаются
эхом по комнатам
когда я делаю укол

прошло так много
времени с тех пор
как я сделал свой
последний укол

я обещал тебе оля
но моё обещание
перестало стоить
чего-то — не так давно

всё из этого — я заберу
с собой — каждый момент
когда дрянь попадает в мою
старую кровь — оставь меня
прежде чем жизнь поможет
расставить все на свои места

где-то у старой реки
до сих пор есть тот дом
из вагончика — который
ты купила за бесценок
когда-то давно — в нём
твоё сердце — ушло под
тот старый дощатый пол

где-то до сих пор
закопаны письма
мои — среди мелких
дюн из песка — там
все те рисунки — и та
колбочка в которую мы
вылили мою грязную кровь
прежде чем я навсегда смог
покончить с этой героиновой
тюрьмой — я делаю надрезы
на поникших руках — хочу
вновь выпустить всё то что
ещё остаётся внутри — и всё
что останется там навсегда

я никогда не мог
сохранить тех кого
по-настоящему любил
и если бы ты видела то
что я делаю — сказала бы
мне — Господи что ты сделал
с собой? — что ты наделал?

но знай, дорогая
всё, всё из этого
я забираю с собой
в могилу — домой

притворись что я
ещё могу делать хоть
что-то не похожее на
боль — не похожее на зло

притворись что
я всё ещё тот герой
странных романов
которого ты мечтала
видеть рядом — но я
знаю что это снова будет
лишь пьяная просьба — ещё
одна к ряду в копилку к моим
и вряд ли твой призрак видит
всю динамику моих пантомим
засмеялась бы ты — сбылись ли
все те глупые мечты о бардо?

бросая вызов вселенной
я заранее знал что увижу
в ней лишь своё отражение
что мне придётся сражаться
с тем кто похож на меня — знал
что каждая её итерация будет
историей в которой каждая
линия — надрезом останется
на теле моём — словно я опять
погрузился в пучину тех дней

где мы воображали о том
какими будем видеть наших
детей — и я воображал их вместе с ней — она клялась что никогда
не уйдёт — но всех лишь один
конец ждёт — и я чувствую
как жидкость по моей вене
медленно безразмерно идёт

каждый момент времени
который останется в комнате
обреченной стать гробом моим
обречённой стать символом той
нашей борьбы — в которой оба
застряли — заберу я с собой
в неглубокую могилу — домой

жизнь проживается
в крошечных моментах
в узеньких щелочках
в заброшенных гнездах
в переулках где никогда
не видели дней солнечных

но это то с чем
нам приходится
умирать — жить жить жить
я не верю что мы созданы
только для одного — жить
жить жить жить жить жить
не для того чтобы выживать

надежды всем безнадёжным
я ещё только учусь не примерять
чужие одёжки — играя с тем что
у меня есть — даже когда сам Бог
не может всех бед перечесть

но это всё что мне остаётся
и это всё что мне нужно знать
жить жить жить жить жить
не просто чтобы выживать

все вокруг всегда говорили
что ты и я — неудачная пара
как тереза и томаш — если бы
те не смогли с собой совладать
но я вижу счастливые дни где-то
те что мы украли — у самих себя
те что мы не вернули — другим
и они как и все — и мы — ушли

и эта эмоциональная яма
не о том о чём мне в детстве
приходилось мечтать — вся эта
нейроотличная забава — если бы
я тогда ещё мог что-то понимать
жить жить жить жить жить
не только для того чтобы
снова учиться выживать

радости всем безрадостным
мы улыбаемся в упадке — плача
о том что нам не досталось — но
забытая истина о том что всё это
не просто слабость — что всё это
больше того что нам осталось

дорогой друг, дорогая подруга,
и всё что мне остаётся сказать
я тоже учусь жить жить жить
не только чтобы выживать

все здесь
кажется все
кроме тебя

чувствуешь ли ты
как дорожит тобой
вымышленная семья
как дрожит вся эта
выженная земля

пытаясь представить
что является частью
мира в котором есть
что-то более прекрасное
чем ещё одна суровая
зима которую никому
пережить не удастся

чувствуешь ли ты
как музыка исчезает
в потоках чьей-то пьяной
болтовни — как воздуха
всё меньше и нам обоим
нечем дышать — чувствуешь
ли ты тоже что и я — страх?

все здесь
мне кажется
что все здесь
кроме тебя

чувствуешь ли ты
как пение лампочек
лезвия искусственного
света уносятся прочь
в пыльной воде — они
пытаются преодолеть
эфемерность — воскресить
вечную ночь — огрызки её
бесчувственной плоти сырой

или очертания её памяти — они
пытаются выжить но знают
что медленно сгорает всё то
что так долго заживо горит
в собственном пламени

чувствуешь ли ты
как я мечтаю о тебе
перед сном — как мы
скрываем всё что можем
ощутить прежде чем счастье
вынесет нам приговор — крюки
свои вынет и даст нам с тобой
растворить печаль в танце

чувствуешь ли ты
как деревья говорят
с луной прямо сейчас
они обсуждают те шансы
что теперь так легко упустить
что стало так легко найти
и отпустить — не волнуясь
о последствиях действий

чувствуешь ли ты
утихающий стремительно
пульс в мертвых листьях
сверкающий дождь — он
смывает все невзгоды с домов
оставляя лишь ограждения
что мы тихо строим годами

всё что я знаю — когда
ты улыбаешься — я готов
верить почти во что угодно
готов смириться с чем угодно

подводные лодки
яростно стреляют
друг в друга часами
по чьей-то наводке
не думая о том что
они утонут вот-вот

всё что я знаю — когда
ты распадаешься — я готов
резко исчезнуть вместе с тобой
готов по указке идти на убой

животные выгрызают
друг другу внутренности
отстаивая территорию
уничтоженную человеком
они не думают о том что
умрут прежде чем смогут
выбраться из этого леса

всё что я знаю — когда
плачешь ты, то и я тоже
готов рыдать вместе с тобой
готов лечь на пол и замерев
провести там ещё десять лет
притворяясь что мне не нужно
идти на работу или покурить
в разбитое окно — выпить
лекарства или поставить
укол — выпить кофе или
оставить всё на потом

все здесь
кажется что
все они рядом
все уже здесь
все — кроме тебя

и ты сказала мне что
все песни что говорят
нам про великую любовь
делают мир куда лучше
и избавляют его от того
что мы называем «боль»

но чем больше я слышу
чем больше я вижу слова
тем сильнее опускаюсь
на самое дно — становясь
одиноким вновь — и когда
в песне говорится о том что
нам стоит быть счастливее

мы становимся лишь
болезненнее и травмируем
всё что нам дорого — всё что
в зоне нашей видимости

какой грех искупит
презумпцию невиновности
желание той особой близости
где ценности что мы хранили
до того как пришли в этот мир

кто осмелится
Господь скажи мне
кто осмелится

назвать это место — дом?

кто осмелится
Господь не молчи
кто осмелится

сказать мне о том?

кто же осмелится
я так хочу наконец-то
понять — в конце концов
кто же резко осмелится

оставить эту жизнь
прежде чем она сможет
без задней мысли
оставить его?

та жизнь к которой
принадлежит всё моё
существо — та жизнь
с которой я связал всё
которой я отдал в руки
всё что отдать только мог

с коробком мокрых спичек
пытаться развести здесь огонь
невыносимо тяжело — и я хочу
знать кто решил что это будет
забавно — оставить меня одного?

и ты сказала мне что
все песни что говорят
нам про великую любовь
делают мир куда лучше
и избавляют его от того
что мы называем «боль»

но чем больше я слышу
чем больше я вижу слова
тем сильнее опускаюсь
на самое дно — становясь
одиноким вновь — и когда
в песне говорится о том что
нам стоит быть счастливее

то становлюсь депрессивнее
всё более опустошенным
прежде чем песня закончится
и её смысл отразится на мне

прежде чем случится что-то
что заставит меня поверить
в то что вера в людей — это
не самое жуткое что я только
мог взрастить в себе за годы
проведённые на этой земле

по трамвайным путям
проносится наш мокрый
смех — сдерживая собой
весь дождь на свете — прежде
чем мы снова попадём домой

ты говорила об этом
ещё тогда — очень давно

наши халаты были
слугами летнего ветра
и шляпы из фетра — он
срывал с наших голов

и курил за нас сигареты
и все те моменты — пытался
забрать с собой — но каждый
был таким жадным — и не мог
ветру отдать ничего — все песни
о великой любви начинают звучат настолько одиноко

когда тебе давно
уже не двадцать лет
и рядом нет никого

по трамвайным путям
проносится мокрый смех
удерживая собой весь снег
на свете — прежде чем мы
снова попадём домой

но годы проходят, знаешь,
годы идут так стремительно
и дождь всё ещё льёт — и дом
давно продан — и новый дом
кажется, так далеко, что ты
не успеваешь узнать адрес

прежде чем весь этот мир
на аукционе продаст и его
оставляя тебя истерически
смеяться — и все кто рядом
будут смеяться вместе с тобой

так принято
если кто-то смеётся
то значит это смешно

прежде чем весь этот мир
на аукционе продаст твой
новый дом — оставляя тебя
горько плакать — и все кто
окружает тебя попытаются плакать вместе с тобой

так принято
если кто-то плачет
значит это нехорошо

и ты сказала мне что
все песни что говорят
нам про великую любовь
делают мир куда лучше
и избавляют его от того
что мы называем «боль»

но чем больше я слышу
чем больше я вижу слова
тем сильнее опускаюсь
на самое дно — становясь
одиноким вновь — и когда
в песне говорится о том что
нам стоит быть счастливее

тем хуже чувствуешь себя
ведь это так неуместно
испытывать боль когда
все вокруг так танцуют
и держат тебя за руки

тем хуже себя ощущаешь
ведь это так не к месту
нести эту меланхолию
вплоть до гроба своего

тем час от часу не легче
забываешь всё что было
за день до того — за год
до того — за жизнь до того

тем тяжелее
нам становится
верить во что-то ещё

верить во что-то ещё