попробуй — одну из своих
цитат самопомощи сюда
привести — любовь нужна
чтобы идти — но я ползу
пытаясь пользу принести
вынести толику опыта
и перерезать нить судьбы

и я больше
не верю
другим

«ты так красив
ты так хорош..»
честность — не твой конёк
попытайся придумать
что-нибудь ещё — прежде
чем я вовсе покончу с этим
убеждая тебя что ты не при чём

за ложью — ложь
за далью — даль
и мне уже совсем
не жаль — если хочешь
уйти — пора уходить
превращая свои слова
в несуществующих стран
гитарный грохочущий гимн

и я больше
не верю
другим

мне снились сны
где твои бездонные
глаза касались моего
языка и синицы клевали
меня обнажённого на костре
твоих безнадёжных раздумий

«я буду с тобой
до конца — это не
просто слова или
чувств моих сумма»
дорогая, есть ли что-то ещё
что ты могла бы придумать
переворачивая мой мир
выворачивая наизнанку
все мои одинокие вечера
и прожитые дни?

ведь я
больше
не могу
верить
другим

«ты не такой
как те кто были
со мной до тебя
ты совсем другой
и я стану другой
стоит лишь только
поверить — ты сам
скоро сможешь увидеть
сам скоро сможешь
проверить — вру или я нет
ты лучше лучше их всех»

но мы оба знаем что ты
говоришь это всем кого
встретишь на своем пути
попробуй сочинить что-то
новое дабы нас удивить
и удавить своей правдой

истина — в твоём теле
на очертаниях последнего
берега — скрытой камерой
смытой рекой фразы — в ночи
поздней предверия — когда мы
наконец останемся одни — но ты

знаешь что
я больше
не верю
другим

ты можешь спеть
мне «strange fruit»
или «grapefruit moon»
представляя как я тону
и я буду рыдать — целуя
и кусая щёки твои — но что
кроме этих песен может быть
более честным в речах твоих?

нет я больше
не верю другим

«ты моё счастье
моё всё, моя жизнь
чем дольше ты рядом
тем больше я лишь
влюбляюсь в тебя»

или

«теперь я только
твоя — и больше ничья
подожди и увидишь что я
стану твоей женой — бусинка
я буду только с тобой и вместе
нам по этой дороге идти»

но честность
совсем не то
чего от тебя ждут
точно не сейчас
и точно не тут

мне снился сон
в котором ты осталась
тут больше чем на 24 часа
возможно, ты осталась тут
навсегда — знаю это слишком
идеалистично — представлять
что ты воспринимаешь меня
как самостоятельную и более
сильную, стойкую личность
которой ты можешь себя
восхитить — показать семье
и не добить ещё одним способом
которым ты добивала их

но я больше

нет я больше

нет я совсем

не верю в других.

https://youtu.be/UOrZ8VjSbNw

не знал что покойный Кормак Маккарти, а точнее персонаж его лучшего романа «Кровавый Меридиан» — Судья Холден настолько зафорсился.

Маккарти научил меня писать тексты и своим поэтическом языком вдохновил меня продолжать писать...это гений и титан литературы попросту.

меридиан обожаю всем сердцем и советую каждому кто интересуется умни книжками и особенно любит вестерновскую ковбойскую тематику либо исторические романы.

«...И вот они уже танцуют, дощатый пол трясется под сапогами, а над опущенными под углом инструментами, мерзко осклабясь, склонились скрипачи. Над всеми возвышается судья, он танцует голый, энергично и живо перебирая маленькими ножками все быстрее и быстрее, он кланяется дамам, огромный, бледный и безволосый, как гигантский младенец. Он говорит, что никогда не спит. Он говорит, что никогда не умрет. Он кланяется скрипачам, плавно отступает, откидывает назад голову и разражается глубоким горловым смехом, он всеобщий любимец, этот судья. Он машет шляпой, и луноподобный купол его черепа бледным пятном проплывает под лампами, он быстро поворачивается, и вот одна из скрипок уже у него в руках, он делает пируэт, он делает па, два па, он танцует и играет. Ноги его легки и проворны. Он никогда не спит. Он говорит, что никогда не умрет. Он танцует и на свету, и в тени, и все его любят. Он никогда не спит, этот судья. Он танцует и танцует. И говорит, что никогда не умрет...»

съесть луну
и не поперхнуться
потушить её поцелуем
и никогда сюда не вернуться
ждать пока край ночи срежет
меня — как небольшой гриб
в припалой листве — посвятить
всю эту жизнь тебе — и твои слова разорвут пока
ткань пространства

нематериальная станса
манматха, дорогая моя,
пересечение реальности
с состоянием транса
между дорожных знаков
я падал на колени
(и плакал от счастья)

ведь жизнь
мне так показалось
это больше чем
что-либо ещё

а я буду драться
с озером — в этом лесу
пока ему урон не нанесу
и не сомкнусь пока звёзды
не поглотят меня — и будут
наблюдать моё падение
вместо своего — и что с того?

перевернувшись
на другой бок — ты
беззвучно улыбнёшься
и ещё одна упавшая звезда
укажет тебе путь — станет
вводной в мир полный идей
в мир переполненный блажью
на страже которого — лишь мы

парочки
наблюдателей
стоим и смотрим
внимательно

запоминая
детально
каждый звук
и каждый запах
в черничном небе

словно скоро снова
окажемся в материнском
чреве — и круговорот
продолжится — эта земля
полнится мной и тобой

и всё что было пустотой
внезапно наполнится
и с небольшим всхлипом
так резко закончится

ты не успеешь
даже поверить
что теперь уже всё

не успеешь
даже ощутить
как дыхание
станет холоднее
и сон поглотит
всё мировоззрение
и все сомнения
унесёт вдоль
наших вен
как вдоль
стен — море
секретное
прекратит
растекаться
по босым ногам

и вот уже
поздновато
пора по домам

но не тем
на кого эта
блажь снизошла
своей случайностью
сбивая с пути — вместе с тем
давая возможность
остановиться и сделать
пару вдохов и выдохов

мир тёмное поле
в нём боли раздолье
превращается в счастье
незнакомое и неведомое

тишина накрывает меня
покрывалом принятия
и понимания — я весь
во внимании — и лишь
прислушиваюсь — но ничего.

-------------
манматха.

looking for...
a shooting star to fall
fall so far
seeking out
a four leaf clover
to help my doves
and pull me out
oh oh oh oh

you could pull me out
you could lead the way

я пытался убить себя
но я всё ещё не мёртв

я пытался верить Богу
но он скрылся и ушёл

я пытался научиться
играть на гитаре, но мои
пальцы ослушались — струны
застряли в моих волосах
издавая протяжный звон

я пытался слушать других
но перестал верить в себя

я пытался убежать далеко
но натыкался на зеркала
в горьковском парке
меня преследовала мгла
и после лекарственный сон

я пытался выучиться
но смог лишь пожалеть
сострадание не то чему
тебя научат за стенами
университетских витрин

я пытался убить себя
но продолжаю дышать
прерывисто и хрипло
соседи по палате слышат
как подо мной скрипит кровать

я пытался любить
когда был молод
но хотел лишь получать
и не готов был давать
что-то другим — сейчас
я стал старше и разучился
принимать — рюкзак полон
камней и река бурлит всё сильнее — я шёл через костёр
но не чувствовал жара углей

я пытался превратиться
в сущность которая больше
не испытывает боль — меня
обмазали сажей и смолой
таков был ритуал той секты
которую я пытался считать
своей настоящей семьёй

я потерял чувствительность
к миру вокруг — и каждый кто
был другом — на своём лице
отражает испуг — накрой тело
каждого огромной простынёй
и подожги — просто подожди

всегда стоит лишь
подождать — я пытался
убить себя не один раз
но всё ещё могу дышать

я не слышу мёртвых
и не нравлюсь им
какой тогда толк

выучивать истину
о том что другого пути
попросту нет — освобождение
ожидает нас в конце — ощутить
всё что успеешь — и вот пора
уже на покой — учить истину
о колеснице к которой не дойти
ни в одном из этих миров

на ней сотни лиц
и сотни разных имён
и каждое из них
наверняка твоё

ты — птичка
с отрезанным крылом
по полю скачешь с ним
и деревенские кошки
кричат поделом тебе
будешь знать как
взлетать так высоко
воображая что солнце
не прекратит твой полёт

и один из них
молча смотрит
каждый раз
желая к тебе
приблизиться
тихо разговаривая
(воображая что с тобой)

если бы я мог
петь вроде твоего
подарить тебе сотню
червячков — сделать
новые крылья из веток
и осиновых листьев

даже тогда ты
не стала бы стоять
и близко рядом со мной

и топот лап
и когтей рёв
и рычание
и природный
призыв рассечь
твой клюв и лоб

нет им не дано
уяснить что ничто
не способно заставить
тебя остаться здесь

ничто не способно
остановить твой полёт

ты — прыгаешь
среди ночи на клочок
соломы — мечтая что
весь мир вокруг вдруг
снова станет невесомым
и Господь унесёт тебя
так далеко как пожелаешь

только бы был
где-то в том небе
этот самый Бог
и ты бы сразу же
слетала до него

ты — рассекаешь
колосья пшеницы
и теперь облако
тебе только снится
и слёзы твои слышит
каждый зверь в округе

и никто из них
не способен уже
стать тебе другом

если запоешь
уснёшь вечным
сном — сразу же
кто-то подбежит
и попытается съесть
каждого гложет желание
возвыситься над этой
деревней — каждого
зависть сжирает
и дикая злоба

несладкая месть
за то что крыльев
нет у него самого

и только тот
маленький кот
тихонько с тобою
поёт — стоя за спиной
но ты не понимаешь
той песни слов

если бы я мог
дать тебе свободу
от всего грядущего
от всего что тебя
здесь поневоле ждёт

если бы я мог
улететь вместе
с тобой — нет тогда
меня не называли
бы кот — если бы я
мог среди ночи взять
и укрыться где-нибудь
у этой речушки — мы бы
наконец побыли вдвоём

и если бы мог
сделать для тебя
новые крылья
из железа и глины
и перья собрать
со всех дворов

вонзить их
в твоё небольшое
неказистое тельце
и в звёздах носиться
где-то поблизости
заслужить твоей
милости — если бы
я был способен
сделать подобное
Господь бы помог?

нет им не дано
уяснить что ничто
не способно заставить
тебя остаться здесь

ничто не способно
остановить твой полёт

наташе.

"i took my shirt off in the yard."
no one saw that the skin
on my shoulders was golden
now it's not
my shirt's back on
i forgot my songs
the glow is gone
my gliding body stopped

должен же и отсюда
быть выход, но скажи
кто вложил в твою руку
этот нож — почему человек
становится лишь пригоршней
земли — когда умирает тело его?

должен
и отсюда
следовать
поезд на солнце
на темную сторону
призрачной луны
и мы вдвоём стоим
здесь сотню лет

ожидая прихода
Будды/не внимая
вселенской любви
что мир нам ласково
даёт — прости меня я целую
небо и кусаю облака — потому
сам не ведаю что говорю — но
кто может судить меня?

и ветер начал завывать
стойте дети мои нет же
постой сынок и мы промокли
под дождём своей совести
но наши души высохли
как комнатные растения

и каждый мимо нас
идущий — учитель
и каждый из них
своего рода пророк

но кто укажет
на порок внутренний
изымающий из нас те
крупицы доблести что
оставил Исход перед тем
как покинул наших рек
исток — это не наша вера

мы проходили
это столько раз
не разрушая
чужие жизни
вверяя наши
собственные
случайности
и общества
призме — кто вложил
в твою руку этот нож
и почему Он так похож
на нас с тобой?

почему
сияют
глаза
ребёнка
умирающего
на руках отца

почему
дистанция
что строится
каждый раз
превращается
в линии водозраздела
вводит в смятение
превращая людское
в суицидальное
приспособление

почему
каждое
сомнение
выходит
из наших
душ лишь
когда и души
уже не остаётся

сомневаться
в каждом приливе
сомневаться
в каждой притче
сомневаться
в каждом моменте

происходящем тогда
происходящем сейчас

должен быть выход
и отсюда — воскликнул
тотчас ведомый чужою
судьбой. его ноги несли
нас к гильотине. его сапог
вступал в одну из лишних
земель — кто-то должен уйти
и этот кто-то я — разверзнись
передо мной море душ
выплюнь меня на берег
моих несбыточных надежд
моих сумрачных воплощений
моих бесполезных идей

должен быть
выход всегда
ведь дверь была
когда мы входили
сюда — где она теперь?

кто спасёт
ринувшегося
спасать другого
и кто остановит
безнадёжного
доходягу от его
последнего прыжка

кто укажет
на недостаток
честности внутри

переверни карту
по которой мы шли
и поймёшь — всё что
мы видим лишь сон

всё что мы слышим
лишь ложь — всевышний
здесь не помощник, он всего
беспомощный глиф вышитый
на груди неверной супруги
и все потуги спасти кого-то
всегда приводят к одному
самой несчастной любви

не надейся
вернуться

не надейся
спастись

ложная надежда
тоже надежда — так?

когда мы входили
здесь была дверь
но где же она спрятана
теперь — и что ни человек
то дикий зверь — в городах
красной ночи переломлены
срочными обращениями
незнакомой нам почестью
вырви сигарету из моих губ

сломи меня
точностью
слов своих
Господи

и что ни камень
то душа — которой
уже не найдут тут
среди выдвинутых
обвинений — кто вложил
в твою руку это лезвие
и почему ты имя Его
в тот момент не назва

сломи меня
точностью
слов своих
Господи

будет тебе время
будет тебе несчастье
которого ждёшь

будет тебя бремя
будет и крест тот
который за собой
как пламя понесешь

пока не сотрешь
свое сознание из
сознания других

всё это сон
и я лишь могу
притворяться
что не сплю

воруя секунды
у каждого кто был
мне когда-то знаком

всё здесь
смешной пустяк
никчёмный разговор
отданный ради шутки
нелепой с тобой нам

близится вечер
пора и честь знать

здесь каждый
учитель и каждый
пророк и каждому
свой отведён срок

пускай не дано
принять то как
дорого нам всё это
и не вернуть никогда
то чего мы были лишены

пустая трата слов
пустая трата слов
пустая трата слов

и с плахи катится
пара голов — это наши
больше не будет времени
рассуждать о том почему
всё происходит именно так

и если живёшь
просто так ради
того чтобы прожить
ещё один лишний день
прими всё как есть

расставь всё
на места свои
и исчезни навечно
с вопросом извечным
с мнимой беспечностью
с гневом и раскаленным
мечом — притворись что
тебе всё нипочём что мы
все лишь идём в никуда

но всё же
в конце-концов
все мы к чему-то
придём — нам знать
наверняка не дано

говорил Он
пока ветер
медленно стихал...

андрею и катеньке.

решил что хочу написать небольшую работу/статью о 69 love songs и этом периоде в творчестве the magnetic fields. правда встаёт проблема — далеко не все захотят сидеть и переводить тексты песен читая эту работу.

а хочется...ведь я ими постоянно вдохновляюсь и регулярно цитирую, как и многие мои знакомые поэты...

соответственно все шестьдесят девять песен о любви придется перевести, так?

ПОЭТОМУ...я решил перевести их все.

скоро будет готово в виде статьи в ВК...

вырывая своими
руками очередной
окоп — я пытаюсь
докопаться до смысла
всех твоих слов, знаю
что ни на кого не похож
но прошу, больше меня
не трожь — снисходит
блажь на мир наш

своей милостью
срывая двери
с петель и сдувая
на своём пути
каждый неустойчивый
дом — неумолимо всё
чему предстоит разлом
своими руками я рою
очередную яму глубиной
в наш общий рост — куда
мы обязательно упадем

я больше не могу
к тебе прикасаться
мне есть за что
ненавидеть и есть
чего опасаться

справившись с огнём
разгоревшимся прошлой
ночью — грядущим днём
вдвоём пытаться забыться
прежде чем нас кто-то найдёт
и заберёт в другие семьи
мы — сироты своего времени
об этом говорит всё, мы лишь
бесцеремонное вторжение
в чей-то странный разговор

снилась позавчера
пыль и принятие
снятие отпечатков
пальцев с трупа
моего лучшего друга
в каналах венеции

и сильные мира сего
сияют потенциалом
упущенным — утешение
временем гнетущим
и святой Лукреции грудь
к которой хотелось
беззвучно прильнуть

кровать одноместная
тесная комната — трепет
намерения, терапевтический
эффект перешептывания
и дети что в ладоши
хороводы водя хлопают
и сани идущие к Богу
лишняя информация
которой каждый
из нас переполнен

треск углей из камина
нож в спину попавший
звёзды упавшие снились
и показания тоже разнились
каждый говорил о своём
превращении в вспышки
на солнце — разъединены
пеплом перетертым наспех
и те кто нас подняли на смех
и те кто кричали нам вслед

ведь это всё сон
их всех больше нет

миловидная девушка
с узким прищуром
держа в своих руках
зачем-то два глобуса
и учебник по истории
за одиннадцатый клас
встала посреди автобуса

и вдруг закричала:
«да сколько же можно
сколько можно сколько
ещё это будет продолжаться?»

и я (дико сонный)
сам (после смены)
не пойму (в охране)
почему — ответил ей
почти что с собой
перешептываясь:
«кто ж его знает...»

она крикнула:
(в этот раз громче)
«хули ты там знаешь?»

и я вышел
навстречу рассвету
птичьей вечности
старушек рядам
детям бегущим
в детский сад

вышел на незнакомой
остановке (где-то
за чертой города)
и я сам не пойму
почему в этом мире

нет ни конца ни края
человеческому бессилию
всё стало тем криком
незнакомой девчушки

я случайно
вспомнил о том
что именно хотел
ответить ей тогда:

незнание
порождает
незнание

таково
человека
истинное
призвание.

------

незнакомая мне девушка, надеюсь что тебе повезёт куда раньше чем повезёт кому-то из нас и это всё же закончится куда быстрее чем ты можешь себе представить.

я бродил по центру
слушая american recordings
шесть (семь, если мы считаем
unhearted — хорошая запись)
пластинок записанных
под продюсерской рукой
рика рубина и конечно же
исполненных джонни кэшем

бродил вдоль и поперёк
исследуя переулки тихие
на предмет интересностей
но к позднему утру люди
исчезают бесследно
и становится пусто
в этих окрестностях
в каждом дворе
отголосок их
и силуэт ещё
свежий стоит

надеялся написать
ещё одну кантри-песню
что-нибудь вроде:
«Господь, мне нет места
действительно под Твоим
протекторатом? и я для Тебя
лишь пародия на друга
и достойного собрата?»

получалось слишком
заезженно — в духе
семейки джун картер
или импровизации
великого вуди гатри

да, эти ребята
всяко лучше меня
знали как правильно
писать настоящее кантри

сел и расплакался
наверное, третий раз
за последние часов
двадцать — перечитал
твои сообщения и хотел
написать для тебя
хоть что-то похожее
на достойную внимания
и небольшой похвалы

без моей скромной иронии
и без откровенной лести
милую или же просто
трогательную песню

только в тот момент
ко мне пришло осознание
что мы точно уже никогда
не сможем быть вместе.

---------
О, тонут мои глаза
Стынут они в слезах

одиночество — это то
самое пальто что уже
с тобой третий год

ты надеваешь его
перед выходом из дома
молясь о том что дождь
не польёт издевательски
вновь — молишься о том
что на этот раз тебя точно
на переходе машина собьёт

притворяясь что
именно так всё
быть и должно

солнце что сдирает
тихо кожу твою пока
стоишь к нему лицом

одиночество — это та
комната в которой
ты поневоле живёшь
представляя что там
тебе невероятно хорошо
и каждая ночь совсем
не превращается в упрёк

в позабытый урок
истину из которого
до сих пор не изрёк

в слёз поток что
застилает глаза
своей пустотой

в оттенок который
окрашивает стены
ближайших домов

в бесценную веру
что лишь напоминанием
служит о том — кем ты мог
стать и во что превратился

одиночество — это всё
чего ты когда-либо добился

и звёзды и луна
знаешь сам лишь
смеются и от смеха
того не скрыться
и от нападок их
не увернуться

тебе нечем крыть
каждую из этих карт
но тебе и больше
нечего терять

куда же
деть теперь
всю любовь
что мы друг другу
могли бы отдать

ВАЖНО. (Правда!)

и так... как-то не очень получилось. слишком уж много контента тут за последние часов тридцать появилось...боюсь что всех вас отпугнул. что ж впредь таких приколов с 60 постами за сутки точно не будет пхххпх, простите меня пожалуйста!!!

я удалил переводы, но они не уничтожены и проект будет закончен, он будет жить — просто лучше в виде статьи здесь в телеге или же на просторах вк, поделённой на три части - три диска. думаю, что скоро я всё это для вас оформлю.

ещё раз простите.

я и так сильно переживал из-за реакции на мои стихи и моё творчество всякое вообще, пускай я публикуюсь, но если честно даже это не позволяет мне удостовериться в том что я что-то делаю хорошо.

поэтому возвращайтесь пожалуйста, ребята(((

люблю вас!!!

маниакалка жёсткая накатила...видимо от того-то так и поперло. теперь начался период депрессивный. ещё и не могу какой день получить лекарства, то дурка вечно закрыта, а теперь их и вовсе нигде нет в наличии и я уже вторую неделю без своих медикаментов для менталки, купить их не могу и так денег нет, а бесплатно хрен знает когда мне вообще их дадут... говорят что ВОЗМОЖНО 26-го числа только...но это уже оффтоп для интересующихся.

произошло буквально так...

В этом мире возникают связи, которые не дано постичь никакому, пускай даже самому просветленному разуму. Ведь он будет пытаться проникнуть в саму суть связи, зрить в её корень и тут же совершит главную ошибку. Такую связь невозможно просто взять и осознать, как таковую. Её всуе нельзя упоминать как и имя Всевышнего, её нельзя вспоминать ради случайно брошенной фразы, то лишь опорочит её в колесе обозрения вселенной и причастного ей.

Кому-то она может показаться лишней или вовсе незначительной, но это только на первый взгляд. Вся её важность осознаётся исключительно в её угасании, в её полном уничтожении и разрушении всего что так или иначе было с ней связано.

Когда я смотрю в твои почти что бездонные глаза — то думаю что готов познать отношения подобные таким. Но все твои слова и обещания превращают мой мир в призрачный и погружают моё сознание в некое царство нереального. Нечто похожее на вечную нирвану или настоящую праджню и в то же время, представляющее собой особую, едкую стигму что полнится усталостью.

Её цикличность сходит как талая вода на головы всех кто коснётся твоей руки — это проклятье, сказала мне моя мертвая подруга во сне, прибегнув к какому-то языку жестов. Получается что я уже проклят и я уже совершил большую ошибку, но не могу жалеть я о такой удивительной и потрясающей в своей красоте ошибке. Как можно жалеть, если ты сквозь унижение, сквозь невыносимую боль — всё же испытываешь уникальный и неповторимый вид наслаждения?

Мы раним себя — чтобы ранить себя — чтобы ранить других — чтобы ранить себя. Так однажды я написал на стене одной из комнат где-то на флэте в пригороде Нижнего Новгорода (провозглашая это для себя такой же доктриной, какой в своё время стала rose is a rose is a rose). С тех пор прошло, кажется, почти семь лет. Надеюсь, те слова всё ещё там — во мне они так и не смогли угаснуть или потеряться среди сотен предложений что мне доводилось написать или произнести гораздо позже.

В наших руках повисла мёртвая тишина, почувствуй её — наше совместное дитя, рождённое в обетах вечности и обетах безбрачия, в невзрачных разговорах что окутаны её непоколебимым смирением.

В наших руках великая печаль всей человеческой жизни, цепь не может быть просто разорвана, но моя душа не может просто навеки повиснуть в твоём призрачном мире, где нет хоть какой-то искренности и честности, где нельзя во что-то по-настоящему поверить и не на что опереться. Всякая душа должна быть свободна в полёте своём. Так и во всём.

Всё вокруг меня превращается в боль, что не способно тело моё вынести и способно ли чьё-либо ещё?

Но всё вокруг всегда было и будет страданием. Не только твой цикл обречён повторяться до бесконечности.

Мы раним себя — чтобы ранить себя — чтобы ранить других — чтобы ранить себя.

--------------------
манматха.

half of the time we're gone
but we don't know where
and we don't know where

было бы хорошо
исчезнуть отсюда
с трубкой набитой
табака вишнёвого горстью
и тебя встретить как гостью
из будущего — что не наступит
никогда — с тростью и хворостом
чтобы развести четыре костра
каждый из них будет гореть
пока последний вздох
с облегчением не вылетит
из наших высохших губ

на мечтательной луне
вплавь — размышляя
о несуществующей любви

на дрейфующей луне
вплавь — размышляя
о метели обрушившейся
на свору майских дней

было бы славно
бесследно пропасть
забрав из дома яблоко
и последние копейки
выстрясти со счетов
пробегая по крышам
домов — и кошки как птицы
на проводе — мурчат всю ночь
пока ночь наконец не умерла
рассуждая о тибетских монахах
которым сон совсем не знаком

на спасательной луне
верхом — как на лошади
проехать по главной площади
и все будут смотреть в глаза
которые кусочками старых
бриллиантов застряли в спине
этого городка — притворись
будто ты никогда не знала
никого из нас — нам пора

на подпаленной луне
что по алмазному пути
следует — отправиться
в дорогу и никогда больше
не произносить названия
этих улиц — утонуть в ручье
где-то в логу — наши имена
лишь пустой звук на земле
чужеродной тебе во всём

и каждое из тех
обещаний к падению
влечёт — и каждая из
наших мечтательных лун
на землю с треском свалится

и слово «лишний»
перестанет существовать
любой сможет взять
и провернуться время
вспять — наблюдать
как распят был Христос
и разрушен храм даосских
традиций — нам не придётся
больше на луне находиться

на мечтательной луне
вплавь — размышляя
о несуществующей любви

на дрейфующей луне
вплавь — размышляя
о метели обрушившейся
на свору майских дней

может в тумане
осторожно походим
или реку бурную вместе
вброд перейдем — снимем
наши ботинки и хоть раз
ощутим прикосновения
воды своей кожей — знаю
сначала кажется холодно
и сводит колени, но после
боли всегда идёт облегчение

после боли любой
всегда идёт облегчение
каждый человек
с собой в твою жизнь
что-то ценное несёт
каждое сомнение
оборачивается, пусть
и не сразу — прозрением

может с тобой вдвоём
пройдемся по лесу
ещё один раз — знаю
там вечно дует ветер
и мы в своих пальто
наверняка околеем
но будущее сияет
среди этих деревьев
и ночь перед нами
откроет все двери

и так поступит
весь мир, дорогая
он отнесётся к тебе
с заботой — если и ты
дашь ему того ощутить

и так поступит
любой хороший человек
пусть, и его найти порой
так нелегко — в каждом
так ты учила меня, всегда
скрыта внутри глубоко
доброта что способна
растопить собой лёд

и до каждого, думаю,
когда-нибудь уж точно
дойдёт — что доброта
способна пробить собой
любые стены — вызволить
тебя из несчастья плена

может по пляжу
сходим прогуляться
сырой песок прилипает
к подошвам — но всякая
песчинка стремится к нам
неспроста, всякое чувство
неспроста к нам придёт

может мы вообще
на городскую площадь
с тобой рванём? знаю,
там ложь прорастает
и шум машин и люди
грубо себе толпятся
но толпа и та — способна
тонко чувствовать всё

и толпа способна
воображать что-то
светлое и воздавать
почесть этому свету

и толпа способна
объединиться разом
и решить насущные
проблемы — пусть
и порой это нелегко
и не так очевидно

каждая душа в ней
тоже важна, знаешь
ведь ты сама учила
меня — что каждая
душа по своей сути
нужна и валидна

может мы снова
помедитируем
и погрузимся в долгих
разговоров транс?
каждый момент
рядом с тобой — станет
совершенно особенным
каждому дню нужно
дать хотя бы шанс

может мы просто
займёмся любовью
и забудем о реальности
на ближайшие часа два?
каждая частичка твоего
тела заслуживает похвалы
и внимания — поцелуя
и крепкого объятия

каждая частица тебя
заслужила ту красоту
и своего восхищения
знаешь, я не встречал
никого красивее тебя
и не могу даже надеяться
встретить — и я совсем,
совсем того не хотел бы

ты показала мне
всю ту покорность
и почти что
отсутствие
любого
сомнения

невероятному
смирению ты
научила меня

дала ощутить
всё терпение
и принятие
что высшим
силам подобно

дала понять
то какова жизнь
на самом деле

подарив учение
прилежное мне
познание смежное
величайшую веру
которую может
только встретить
ныне живущий

ты подарила мне
безграничную любовь
и любовь ко всему сущему.

-------------------
манматха, я всегда надеялся что прочту тебе этот стих на нашей возможной свадьбе.

я люблю тебя.

простите. это возможно самый важный мой стих лично для меня самого.

но захотелось
поделиться... вот.

это большое признание в любви ко всему сущему...

такой апофеоз
пашизма пххпх

(это вам всем разом
на самом деле...)

когда был помоложе
мне нравилось шастать
по крышам что к лету
забывали закрыть
уйти из дома, взять
немного еды с собой
и провести там всю
ночь — в одиночестве

тогда это казалось
мне чем-то сродни
просветлению Будды

созерцая чужие утра
(читая про себя сутры)
в попытке своё заиметь
медленно пережевывал
бутерброды с сыром
и маслом запивая их
самым дешёвым вином

ты всегда успевала
появляться случайно
на одной из моих крыш

я не знал как тебя звали
но все вокруг называли
тебя не иначе как

Дитя из Шагреневой Кожи
Та-Что-Была-Потревожена

улыбаясь широко
всей своей челюстью
полной острых клыков
напевала свою песенку:

«эй, люди периодов пермских
любой расы и любой веры
собирайтесь же в ряд
каждому из вас в голову
положен единичный разряд

я крыши ваши
защищать пришла
от всех кто решил
на них захаживать
тайно ненароком

я ваши души
спасать пришла
превращая их
в науку сна

что мёртвому
припарка — то ваша
истина, пока к вам
движется Сиддхартха
придумайте вопрос
который не стыдно
будет задать себе самим

ведите себя хорошо
ведите себя хорошо
ведите себя хорошо

я город этот мёртвый
защищать пришла
от всех на кого печаль
своей печатью снизошла»

и потом как и всегда
говорила о том что когда-то
и ты являлась лишь пустотой
и рождена была задом наперёд
и суждено тебе было жизнь
прожить наоборот и руку свою
приложить к тем кто ищет
покой на этих крышах — к тем
кто ещё сохранил возможность
слышать что-то кроме слов

и я молчал
но совсем не
потому что был
вынужден с тобой
согласиться — скорее

мне хотелось скорее
напиться и продолжать
искать крупицы тех
знаний что дать может
утренний город покрытый
глухой стрекотней и мхом

поставив цель
вести эту войну
по природе своей
уже постоянную

ты клялась что
она станет святой

а я в ответ клялся
что она и есть теперь
самый главный Закон.