Христос воскрес, родные!

где бы ни прятался
и где бы знакомые
имена что желаю
забыть не звучали

всюду открыты
двери моей печали
ей будто рады везде

и в жизни полной
чужого греха — ты
лишь груз на плечах
остальные тащат
тебя на вершину
твоего отчаяния

повсюду где
есть чьи-то голоса
есть место печали

на окраинах брянска
около мертвого моста
и там достанется горю
мысль моя — и в москве
в песчаном переулке
или на цветном бульваре
вкус алкоголя всё тот же
когда снова среди ночи
сбежав — остаёшься один
желал ли того или нет

и на демьяна бедного
в питере на пустыре
скрываясь усердно
наступаешь туда же
свои кости бросая — и там
как назло всё те же числа
выпадают — в екатеринбурге
ждёшь своего демиурга
на плотинке где-нибудь
или в хостеле пытаясь
уснуть как под лампой
хирурга — там снова она

печаль моя
проснувшись
в одной кровати
со мной нежится тихо
притворяясь что нема

а когда не сплю
опять трое суток
представляя как
кто-то приходит
и спасает меня

(знаю как смешно
это звучит — ведь
никто кроме нас
самих не спасёт себя)

она и там оставляет
свой нежный след
почти невидимый
но такой осязаемый
наблюдая как рыдаю
и рву покрывало зубами
притворяясь что в её шею
агрессивно вгрызаюсь

стал слишком
стар чтобы умереть
молодым и слишком
молод чтобы думать
что навечно останусь
таким — поджидает
исход мой под фонарем
у круглосуточной аптеки

в речах сенеки
и в песнях дилана
и в глазах милой моей
и в сообщениях матери
моего покойного отца

эта печаль
влекомая кем-то
из вне словно письмо
незнакомки отправлена
мне — чем старше стану
тем она станет сильнее

и нет будто
нигде места мне
но везде рады ей
и каждая рана
не заживает ещё
сотню недель

в парке казанском
или в омском дворе
в реке ярославской
в черном небе красноярска
или на незнакомой земле

где-то в кирове или саратове
подвержен влиянию мышления
о том что вверять нужно судьбе
каждую частичку себя — и туда
на автобусе поездом или пешком
будь уверен легко добраться ей

в оцепенении
размякших тел
от жары или снегом
засыпанных улиц
печаль моя бродит
повторять за мной
учится — и куда бы
не занёс меня ветер

всюду есть ей приют
и в грязном переулке
она устроит уютный
уголок — и куда бы
не приволок нас мир
как бы не любили меня
и как бы не презирали

нас похоронят
вместе в одном гробу
как тайных любовников
в альковных стенаниях
наших — отыщут тела

она мой наставник
она мой спутник
она моя суть

и я буду
принадлежать
ей всегда

её безликое очертание
мой рудник — я копаю
от рассвета каждого дня
пускай и до драгоценого
камня (того что зовётся
познанием) моя кирка
ещё далека — знаю что
когда-то вырою яму свою
глубиною с вселенную

где бы ни прятался
и где бы знакомые
имена что желаю
забыть не звучали

всюду открыты
двери моей печали.

никто наверное не может ненавидеть тебя с такой же удивительной силой и ещё умудриться припрятать в этом всём какую-то свою извращённую любовь как кровная семья и родственники.

пути их неисповедимы.

Мой дорогой друг Никита отвечает: Клянусь Геркулесом, исповедимы! Ничего тайного и нового в том, что родственники любят преимущественно только в разлуке, а обиды держат при себе в любое время суток - нет.
---------------
Думайте.

больше нет слов
и нет предложений
всё закончилось так
стремительно резко

я смотрел на отблеск
твоего лица в окошке
автобуса и был готов
разрыдаться но что-то
схватило меня за руку
шепнув перестань ты
сейчас ни к чему сниться
другим ни к чему идти
по реке — нет ничего
впереди — и ты позади

наша история заставляет
чувствовать себя нелепым бессмысленным и
придавленным ею
как лягушонок где-то
в одном из садов вблизи
березниковского тракта
на которого я наступил
когда был маленьким

а бабушка сказала
нечего плакать
сам виноват что
скачет где хочет
не наша забота
хранить жизнь
чужую не плачь
не трать свои слёзы
ещё пригодятся тебе

больше нет
прикосновений тех
от которых каждый раз
впадал словно в транс
и смущаясь искал себе
место на окраине твоей
гигантской души

нам всегда
нужны места
чтобы умереть
и места чтобы
спрятаться

нет совсем ничего
твои нежные ступни
чертят на полу линии
между нами и твои губы
такие холодные и вокруг
всё покрывается слоем льда

не хватало
ещё поскользнуться
и разбить себе голову
говоришь ты смеясь

наблюдая как я
падаю ещё много раз
на протяжении всей
этой проклятой недели

нет тебе точно
не стоит оставаться
на ночь и видеть как
моя боль поглощает
всё хорошее что ты
приносила сюда

нет тебе точно
не стоит оглядываться
назад когда будешь идти
на остановку и не стоит
думать о прошлом когда
будешь ждать автобус до дома

всё уже сломано
и я не думаю что мы
смогли бы справиться
с этим всё уже сломано

нет сомнения
нет надежд
нет переменчивых эмоциональных состояний сознания которые выпадают на долю засушенных цветов хранящихся в детской школьной тетрадке в одной из насквозь промокших коробок

но всегда
всегда есть что-то большее чем моя жизнь чем твоя жизнь

чем чувство опустошения
и чувство переполненности

каждый день
скрывает за собой
следы предыдущего
шагая вперёд без страха

хотелось бы
быть подобным ему

где-то есть место
где перекрестный огонь
с двух сторон стал таким
непривычным — условная
боль там стала излишней
и разговоры о ней не караются
ближними — лишь просят тебя

говори тише говори тише
никто не должен услышать
не окутывай нас всех
своим пограничьем

безграничные души
вмещающие в себя
неведомую благодать
что льётся из них
и громкий смех
раскатами грома
разносящийся там

в месте где разрослась
моя искренность к вам

надежда — не слова осколок
чужого раздора, надежда
больше чем просто слово
которое скажешь когда
кто-то чувствует себя
ненужным неважным
а он в ответ сквозь сон:
«тебе что с того?»

надежда — не закоулок
где я целовал будущую жену
заглушая рельсами наш
общий голос возникший
в поисках общего страха
бездумно шагая вперёд
притворяясь что знаю
куда нам идти — в лесу
твои глаза стали ещё больше
сиять над маленькой речкой

врастая в меня своим телом
говори тише говори тише
никто не должен услышать
не убегай в своё пограничье

где-то есть место
большой тёплый дом
пристанище всех любовников
незнакомых сановников
распятых жриц и трагедии
в лицах наших родителей
обитель рукопожатий
с друзьями детства
забытых зверствах

в эпоху
где таким
как я просто
недостаточно
места внутри
себя самого

там время прекратило
вражду с человечеством
и никто больше не обречён
быть покалеченным им

прекрати сомневаться
в моих взглядах — в них
я вкладываю каждую истину
в которую верю (я полюбил
тебя больше Господа, теперь
я верю в тебя куда больше
чем бы мог верить в Него)

твоё объятие сильнее смерти
говори тише говори тише
никто не хочет этого слышать
не окутывай нас пограничьем

кетеньке и наташе, андрею, катеньке цветочек, махрутке и лили — моей семье.

госпел #31

Господь хочу
чтоб Ты помог
когда я одинок
болтаю вечно
сам с собой
и сердце бьётся
вразнобой, прошу
побудь со мной
хотя бы полминуты
на моем пути постой

когда пою о Тебе
на всю остановку
и становится неловко
возьми меня за руку
и робко скажи — рядом я
блаженны плачущие
не бывает иначе

когда кричу о Тебе
ночью на детской площадке
знаешь что мне несладко
в поисках работы которую
стремлюсь скорее потерять
в поисках покоя которого
так боюсь потерять, Господь
приляг на эту скамейку
ненадолго — обними меня
так крепко как можешь

прошу тебя Боже
как только сможешь
прошу тебя Боже
прижми меня к Себе
блаженны плачущие
нет не бывает иначе

мне не нужно счастья
мне не нужно денег
я не прошу о той
великой любви
которая способна
исцелить душу

хочу лишь
быть нужен
Тебе — если врата Твои
не мой дом, то где
ещё ждут меня?

в этом мире
я больше не чувствую
себя как дома

здесь лишь
невесомость
и покорность
в которой служу
Тебе — друг мой

здесь лишь
эта постель
напоминающая
гробовую доску
на которой лежу
ожидая Тебя — Отец мой

Господь хочу
чтоб Ты помог
когда весь взмок
таская коробки
с бумагой что
режет пальцы все
или тюки с одеждой
что потом носить
будут другие дети Твои
под солнцем палящим

посмотри на меня
когда стану незрячим
я вновь — побудь со мной

Господь когда промок
под дождём что послан
чтобы растению дать рост
тем что снаружи и внутри
дай мне любовь Свою

но прошу будь осторожен
на этой земле давно уже
Ты как посторонний бродишь
впрочем знаешь я тоже

за религиозные госпелы извините...иногда бывает...настроение такое...

я вас всех люблю очень, друзья. надеюсь последние стихи вам нравятся...думаю это одни из самых откровенных вещей что я могу вам показать.

СТИВ АЛЬБИНИ УМЕР...ПИЗДЕЦ.

один из самых гениальных продюсеров нашего времени подаривший нам свою уникальную группу big black, продюссер альбомов нирваны, Пи Джей Харви, Джейсона Молины, pixies и многих многих других икон музыки... это реально был батя грязного гитарного звука, один из Визионеров и Создателей музыки 90-х...61 год... пиздец.

переслушиваем его лучшие работы, это лучшее что мы можем сделать. по стечению обстоятельств когда я увидел новость у меня играл лучший альбом его вышеупомянутой группы big black - songs about fucking. советую.

Царствие Небесное, Стив...