лишняя деталька
на пейзаже тальком
что тайком крадётся
пожирая солнце — что
теплом питаясь оставляет
маясь за собой след света
дай собрать мне склеп свой
нигде ему нет места
на отчаянии всплывая
себя же забывая

вернуться с рая
в памяти острог
не запнуться об порог
твой дом родной — и тот далёк
ползти чтоб вновь родиться
в вифлееме, чтоб счастье
ощутить мгновением

анафема проклятие
из-под подола платья
торчит её распятие
глядит на серый бархат
порхает над бараком
душа остановилась где
в тени страниц раскрытых
почти таких же прытких
луны свет плач убитых

достань меня с коробки
и положи на полку
и поливай слезами
детальку что оставил
кто-то по ошибке
последнюю попытку
оставь мне в назидание

кто выбирал страдание
останется страданием
в камине угольки
трещат. и с ними мы
даём тепло другим

пока сознание
смятенно скачет
и танцует упоминает
имя всуе — всего лишь
лишняя деталька что как
порочный зверь тебе
бросается на плечи

мы скоро снова
встретим вечность.

мне нравится на самом деле опаздывать на последний автобус... сейчас вот съем сырок и буду идти вверх по дамбе до дома напевая один из альбомов боба дилана. тема?

меня почему-то тянет писать в последнее время в разные формы, то какое-то кантри идёт, то проза, то любовные стихи, то свободные экспрессии и верлибры, то в народные песни, теперь и в религиозный госпел потянуло....и я не шучу.

меня всегда как искусствоведа конечно привлекала эта эстетика, наш учитель говорил что у искусствоведа две любимые книги: Библия и Мифы древней Греции...

ну вот и пошло добро называется.

хотя я скорее возвращаюсь больше к разным апокрифам по типу Апокалипсиса Иоанна Богослова...ну это так. мысли..

но госпел реально завтра будет.

«...Ибо всё сотворено по Воле Твоей и существует согласно Слову Твоему, но кто есть Ты? Их страх может показаться сильным, но их страх исходит от естественных причин. Все мы боимся того чего не понимаем, того чего не можем осознать в полной мере своим существом. Но вот он я — созданный руками Твоими в которых как пласт глины лишь тихо разминаюсь в вечной и такой человеческой попытке хоть что-то понять, хоть что-то контролировать, подчинить себя хотя бы на секунду мир вокруг дабы накрыть его полотенцем словно замок из песка, который не успела смыть волна Твоей милости...»

он ангела видал
грит позавчера
с замёрзшего стекла
заднего вида его видел

расстаться нам пора
два дня грит осталось
до страшного суда
настала та пора

Hail O the time draws nigh

те выжгут наши имена
покрылась язвами спина
и пустятся в бега
почти что сгинув
отдав те семена
тернового куста

где прячется их стая
если бы мы знали
наверняка — два дня
до страшного суда
не светит солнце боле
полым людям тех земель

Hail O the time draws nigh

грит видал Его позавчера
с подушки спрыгнув перышком
влетел в края вороньего гнезда
остался день лишь
настала Брат та пора
когда вина нам наша
не к спеху будет избрана

возрадуйся Отец
настало то мгновение
где ветра дуновение
приказывает семьям
идти вперёд где эшафот
нежно греется на сковороде
раскаленного полудня

Hail O the time draws nigh

где скотный двор
давно впотьмах рыдает
где не живёт теперь
ни Господь ни Сын Его
за пазухой Папаши

я видел ангела вчера
сказал он мне осталось
несколько часов уже
до страшного суда
и камнями забросали
дорогу что в город наш вела

Hail O the time draws nigh

и небо пытались
закрыть сеткой деревьев
и птицы наши все
по дворам без перьев
на стрелы одеяния пошли

дай покажутся только
мы во грехе живём
с рожденья и грех
ещё возьмём довольно
с нас им будет больно

Hail O the time draws nigh

и гвозди из конструкций
вынули до единого все
без инструкций — их слили
в придорожные реки
в канализационные спуски
пути все в раскаленной стали

нам легион не страшен
страшнее самих себя не знали
на рай мы и не претендовали
кто видел ангела вчера
тот знал что нам уже пора
проносится всхлип
сквозь зубы горожан

осталось две секунды
до страшного суда
возрадуйся тем дням
что отпущены нам были
на похороны свои
держали курс мы
и вот уже приплыли

Hail O the time draws nigh

хоть отбивайся до конца
не хватит и всех весел мира
тягаться с Его волей с Его силой
бросайся Брат на Божьего гонца
что касанием раны гнойные
оставляет — наш дух не сломлен
стоим здесь до конца времен

грядёт тот страшный суд
что мы вам предвещали
он ангела грит видал позавчера
во льду замёрзшего стекла
сказал ему настала та пора
запомни все эти места
ведь только вашу память
сломить ничто не позволяет.

«...Смерть! где жало твоё? Ад! где твоя победа? - восклицал Павел в своём послании, а я не могу кричать вместе с Ним, потому лишь тихо шепчу: Человек! где экстраординарная, чистая, незаменимая, необходимая доброта души твоей? Мир нуждается в ней, я нуждаюсь в ней. Видит Господь - ты сам нуждаешься в ней больше других...».

неискупимой виной
пропущенным вызовом
перечеркнутой строчкой
бедоносцем первопроходцем
земель твоих неровных
чужой верой и правдой
в схватке неравной за тебя
душу отдать и быть забытым
тобой спустя годы прочего

могу стать
если хочешь

списком покупок
перед праздниками
слезливой мольбой
странной радостью
преданностью и тишиной
черным скотчем на окнах
трещиной в стёклах очков
точкой невозврата
или точкой кипения

могу стать
если хочешь
узнать моё
мнение

карнавальным флажком
забытым на дереве жизни
первым крестовым походом
последним кто видел тебя
и последним кто слышал
как ты нежно вздыхаешь
совсем как тогда смиренно
отпуская кризис любой
железным терпением
искуплением твоим

могу стать
если решишь
того пожелать

временем убивающим
тех кто убивает его или
колесницей горящей
манящим и сулящим
покой ощущением
яблоком сочным
листьями во дворе
извещением с почты
пределом боли твоей
расширением
пространства
этой борьбы

могу стать
если хочется

и то что в слова
не уместится
передастся
по воздуху

и то что в касаниях
не откликнется
передастся
молчанием

боль
преодолеет
любое
расстояние
между
мной
и тобой

аминь
я продолжаю
идти на дно
аминь
озера которое
выкопал сам
своим страданием
аминь
и где рыбы
страхов моих
и тревог плывут
аминь

возлюби
ближнего
своего
и себя

в тоске
по прошлому

в боязни
по будущему

всё что притворяется
спящим однажды проснётся

и всё что
однажды исчезло
быть может
однажды вернётся
назад тем же образом

где мы перевёртыши
перехватываем сигнал
посланный в микрокосм

где мы неспящие урала
перебиваем ком в горле
имена погибших списком
вычерчиваем на заборах

где нет ничего хуже
чем вечное молчание любимых
чем вечное молчание Господа

но это молчание
всё что осталось
прими его оно тоже
просится с заботой
и нескрываемой
радостной улыбкой
перекрывающей
оставшуюся пустоту
сумму всего прожитого.

не забирай у меня мою ночь
она всё что со мною осталось
нет не трогай её иди прочь
не смотри на сонливость
не смотри на усталость

меня не волнует давно
чего хочет утренний свет
не здороваясь прохожу мимо
любимой моей со мной уже нет
луны блеск угрюмый стал милым

мне незачем просыпаться
на дне сырого колодца
так что пускай остаётся
я в солнце не верю
и от того всё равно
никогда не пойму
чего вообще хочет солнце

слышу трещит по швам День
прикосновением давая Отцу
своё невыразимое тихое горе
слышу наружу как просится он
взывая благословеньем к нему
одной из произвольных мелодий

и ночь пускается наутёк
кричит мне: ну что доволен?
а я не открывая глаз своих
не верю что она уходит.

разговариваю со слепым рыбаком (то как он слышит малейшие движения поплавка это конечно жесть). опыт странный, но очень терапевтический эффект оказывает. банально, но интересно что люди чувствуют лишь больше потеряв один из органов своих чувств. и видит он куда больше меня, если судить по ощущениям. обязательно напишу об этом стих.

он такой дзен ловит .... идущий к реке, но не иронично. рассказывал как рисовал Каму по выходным, как страдал из-за того что ослеп сначала на один глаз, а потом и на второй. а теперь будто познал и осознал все...не знаю даже как вам объяснить, хочется дальше беседу записывать на диктофон.

жить порой очень интересно и познавательно. я люблю поэтому путешествия вдоль реки ....постоянно что-то тут со мной происходит.

всем советую.
просто покупаете еды и идите вдоль реки максимально долго сколько сможете. записываете ощущения и мысли, делайте заметки. это вообще тема.

шептал себе
что жизнь разбита
что смысла нет — агония
фелина финита фин
прячась за одной
из спин в одинокой
толпе — направляясь
куда глаза глядят
а те лишь опущены
вниз (пересчитывают
кирпичик за кирпичиком)

бумажным корабликом она
выброшена к твердеющей черте
не остаться мне в мире живых
и в мире мертвых делать нечего
не ощущая больше вечности
и сопутствующей вселенной
окружающей всюду любви

шептал себе
больше нет дома
и больше нет меня

к прозрачности усталой
и сожаления ручьям
не придавая значения
более привычным вещам
направления примерял

с безумной быстротой
день набирал обороты
а я поворачивал к пляжу
представляя себя летящим
сквозь машины и картины
городской жизни — больше нет
надежды и уже ничего не будет
как прежде было как прежде

выставляя себя
на потеху тревогам
за чертой характера
страх и грех вынуждают
смотреть в широкое поле
где не осталось той боли
переживаемой сотнями
людей — всеобщее страдание
нравилось мне всегда
куда больше других
подобных идей

и старик
ловил рыбу
осторожно
прислушиваясь
к поплавкам
он был слепым
но казалось
видел этот берег
лучше меня

ты чего потерял?
ты чего потерялся?
ты чего так растерян?

может быть
это поможет

и дал мне
глотнуть
настойку
из крыжовника
и дикой рябины

говорили мы
около часа или двух
за то время он ощутил
весь мой дух и из чего
состоит печаль моя

знаю ты подумаешь
это бессмысленно малец
и слишком банально
но любовь не из тех
вещей что исчезает

когда глаукома
поглотила моё
зрение — знал бы
сколько слез я испил
сколько криков мой
сын поглотил и жена
слушала как я рыдал
по ночам на чердаке
от того что не знал
как теперь рисовать
каму и её притоки

я пережил ночь
но лучше не стало

это то чему
я отдал жизнь
солнцу небу и реке
своему ребенку и ей
а теперь всё стало
темным пятном
на ветвях прошлого
не думаю что это
случилось нарочно

спрашивал Христа
может ты решил
испытать меня?

может вернёшь
мой взгляд на мир?

тогда я понял
что он не уходил
и зрение просто
не могло взять
и покинуть меня

отлично вижу
пускай и мои глаза
представляют собой
два чистых листа

но солнце
не перестало
светить для
нас всех

но небо
не перестало
нести на себе
пухлые облака
и грозди дождя

но река никогда
не прекратила бы
своего течения
где люди оставляют
свои мысли и чувства
свои — в волны удары
отпуская их обитать
вместе с рыбами

они никогда
не умрут и может
куда вернее людей
нам с тобой смогут
отдаться — любовь
реки бесконечна

сотню лет
она кормит
и омывает собой
таких как ты и я
потеряв возможность
видеть — слава Богу
не потерял ещё шанс
ощутить её полностью

и он
встал
босиком
в холодную
и бурную реку

сквозь тучи
вылезли волны
света и прошли
словно через него

я не видел его лица
но уверен что он снова
широко улыбнулся

и негромко сказал
Господь ты со мной
и схватил свой крестик
нежно перебирая в руках
снова сел на свой стул
зелёный походный из ткани

пожелав удачи
попросил его оставить

и я ушёл
размышляя
что Кама наверняка
переживёт и меня самого
и моего ребёнка и его детей
тоже — так же как
и любовь Божья
(что не умирает молодой
и не умирает последней
что хранится в одном
из наших предсердий)

она и ворочается
на губах белой ночи
заполняет собой всю
пустоту что способен
породить человек.

Олегу Николаевичу за прекрасный диалог у реки и последующее молчание что привело меня к пониманию некоторых вероятно важных вещей.

Христос воскрес, родные!

где бы ни прятался
и где бы знакомые
имена что желаю
забыть не звучали

всюду открыты
двери моей печали
ей будто рады везде

и в жизни полной
чужого греха — ты
лишь груз на плечах
остальные тащат
тебя на вершину
твоего отчаяния

повсюду где
есть чьи-то голоса
есть место печали

на окраинах брянска
около мертвого моста
и там достанется горю
мысль моя — и в москве
в песчаном переулке
или на цветном бульваре
вкус алкоголя всё тот же
когда снова среди ночи
сбежав — остаёшься один
желал ли того или нет

и на демьяна бедного
в питере на пустыре
скрываясь усердно
наступаешь туда же
свои кости бросая — и там
как назло всё те же числа
выпадают — в екатеринбурге
ждёшь своего демиурга
на плотинке где-нибудь
или в хостеле пытаясь
уснуть как под лампой
хирурга — там снова она

печаль моя
проснувшись
в одной кровати
со мной нежится тихо
притворяясь что нема

а когда не сплю
опять трое суток
представляя как
кто-то приходит
и спасает меня

(знаю как смешно
это звучит — ведь
никто кроме нас
самих не спасёт себя)

она и там оставляет
свой нежный след
почти невидимый
но такой осязаемый
наблюдая как рыдаю
и рву покрывало зубами
притворяясь что в её шею
агрессивно вгрызаюсь

стал слишком
стар чтобы умереть
молодым и слишком
молод чтобы думать
что навечно останусь
таким — поджидает
исход мой под фонарем
у круглосуточной аптеки

в речах сенеки
и в песнях дилана
и в глазах милой моей
и в сообщениях матери
моего покойного отца

эта печаль
влекомая кем-то
из вне словно письмо
незнакомки отправлена
мне — чем старше стану
тем она станет сильнее

и нет будто
нигде места мне
но везде рады ей
и каждая рана
не заживает ещё
сотню недель

в парке казанском
или в омском дворе
в реке ярославской
в черном небе красноярска
или на незнакомой земле

где-то в кирове или саратове
подвержен влиянию мышления
о том что вверять нужно судьбе
каждую частичку себя — и туда
на автобусе поездом или пешком
будь уверен легко добраться ей

в оцепенении
размякших тел
от жары или снегом
засыпанных улиц
печаль моя бродит
повторять за мной
учится — и куда бы
не занёс меня ветер

всюду есть ей приют
и в грязном переулке
она устроит уютный
уголок — и куда бы
не приволок нас мир
как бы не любили меня
и как бы не презирали

нас похоронят
вместе в одном гробу
как тайных любовников
в альковных стенаниях
наших — отыщут тела

она мой наставник
она мой спутник
она моя суть

и я буду
принадлежать
ей всегда

её безликое очертание
мой рудник — я копаю
от рассвета каждого дня
пускай и до драгоценого
камня (того что зовётся
познанием) моя кирка
ещё далека — знаю что
когда-то вырою яму свою
глубиною с вселенную

где бы ни прятался
и где бы знакомые
имена что желаю
забыть не звучали

всюду открыты
двери моей печали.

никто наверное не может ненавидеть тебя с такой же удивительной силой и ещё умудриться припрятать в этом всём какую-то свою извращённую любовь как кровная семья и родственники.

пути их неисповедимы.