Всегда интересно какие именно твои рассказы понравились больше остальных и почему... это чувство из детства - желание докопаться, разобрать до винтика... неуместное желание в данном случае, но сильное и стойкое)
😁3
Forwarded from Лéта запомнит
Когда в настоящем зябко и небезопасно, ностальгия ведет к давно проверенным убежищам из прошлого.
«День поперек недели» — целая карта таких убежищ. Это сборник, объединенный темами семьи, дружбы, взросления и памяти.
У реальных 90-х горький анамнез, но детский взгляд способен даже из непроглядного мрака выхватить вспышки радости. Рассказ «Мультики по воскресеньям» — одна из таких вспышек, объединивших несколько поколений. И дети девяностых, и дети нулевых бежали к телевизорам за яркими американскими мультиками и горько расстраивались, когда в их привычный распорядок вмешивались «скучные и серые передачи».
Юность испытывает первые взрослые разочарования и осмысливает реальность уже более чутко. Рассказ «Балкон на пятнадцатом этаже» — не просто о переезде в другую квартиру, а о том щемящем чувстве, которое испытываешь, когда понимаешь: как раньше, уже не будет. И речь не только о месте, но и о времени.
Достаточно ли перенести эти чувства на бумагу, чтобы стать писателем? «Мой папа писатель» — рассказ о взрослом, который погружается в школьные воспоминания по заданию учительницы сына. Кажется, это время уже давно позади… но почему же снова так волнительно ждать оценку к своему сочинению?
А заключительная часть книги — причудливая мистификация, где в компанию к писательским переживаниям подбиваются язвительные издательские и читательские комментарии.
Я не рассказала ещё о многом: семейных портретах, диалогах с друзьями, физиологичных моментах и юморе. Но это нужно не рассказывать, а читать самому. Есть книги, в которых проживаешь маленькую жизнь, — и «День поперек недели» одна из них.
Лета запомнит #о_прочитанном
«День поперек недели» — целая карта таких убежищ. Это сборник, объединенный темами семьи, дружбы, взросления и памяти.
У реальных 90-х горький анамнез, но детский взгляд способен даже из непроглядного мрака выхватить вспышки радости. Рассказ «Мультики по воскресеньям» — одна из таких вспышек, объединивших несколько поколений. И дети девяностых, и дети нулевых бежали к телевизорам за яркими американскими мультиками и горько расстраивались, когда в их привычный распорядок вмешивались «скучные и серые передачи».
Юность испытывает первые взрослые разочарования и осмысливает реальность уже более чутко. Рассказ «Балкон на пятнадцатом этаже» — не просто о переезде в другую квартиру, а о том щемящем чувстве, которое испытываешь, когда понимаешь: как раньше, уже не будет. И речь не только о месте, но и о времени.
Достаточно ли перенести эти чувства на бумагу, чтобы стать писателем? «Мой папа писатель» — рассказ о взрослом, который погружается в школьные воспоминания по заданию учительницы сына. Кажется, это время уже давно позади… но почему же снова так волнительно ждать оценку к своему сочинению?
А заключительная часть книги — причудливая мистификация, где в компанию к писательским переживаниям подбиваются язвительные издательские и читательские комментарии.
Я не рассказала ещё о многом: семейных портретах, диалогах с друзьями, физиологичных моментах и юморе. Но это нужно не рассказывать, а читать самому. Есть книги, в которых проживаешь маленькую жизнь, — и «День поперек недели» одна из них.
Лета запомнит #о_прочитанном
❤7👍5💯2
Сегодня день рождения Фицджеральда… Френсиса Скотта. По-моему, самый яркий его образ создал Хемингуэй в «Празднике, который всегда с тобой». Нетипичная книга для старины Хема – почти автофикшн, если и вовсе не биографический слепок, и… это книга, на которой можно расслабиться, книга – летний полдень в середине августа тихого беззаботного лета (которого у нас давно не было)…
И ФСФ высечен в тексте объёмно, его много и, признаюсь – я так до конца и не понял, хотел Хемингуэй его слегка высмеять, поглумиться над ФСФ, сопоставляя со своей маскулинной стойкостью - или нет? Как будто всё-таки нет… как будто дружили они взаправду, и Хем искренне поражался многогранной болезненности Фицджеральда. Но человек с таким умищем, талантом и писательским опытом хорошо знает силу своих слов – сколько бы он не указывал, что слова это всего лишь слова.
Кратко:
«Праздник, который всегда с тобой» — книга воспоминаний Эрнеста Хемингуэя о его жизни в Париже в 1920 х годах. Хемингуэй рассказывает о молодости, первых литературных опытах, жизни с первой женой Хэдли и о парижской атмосфере, где бедность соседствовала с ощущением счастья. В книге много портретов современников — Гертруды Стайн, Эзры Паунда… Ф. Скотта Фицджеральда.
Читали? Не сама известная книга Х, тем более во многом о Ф.
И ФСФ высечен в тексте объёмно, его много и, признаюсь – я так до конца и не понял, хотел Хемингуэй его слегка высмеять, поглумиться над ФСФ, сопоставляя со своей маскулинной стойкостью - или нет? Как будто всё-таки нет… как будто дружили они взаправду, и Хем искренне поражался многогранной болезненности Фицджеральда. Но человек с таким умищем, талантом и писательским опытом хорошо знает силу своих слов – сколько бы он не указывал, что слова это всего лишь слова.
Кратко:
«Праздник, который всегда с тобой» — книга воспоминаний Эрнеста Хемингуэя о его жизни в Париже в 1920 х годах. Хемингуэй рассказывает о молодости, первых литературных опытах, жизни с первой женой Хэдли и о парижской атмосфере, где бедность соседствовала с ощущением счастья. В книге много портретов современников — Гертруды Стайн, Эзры Паунда… Ф. Скотта Фицджеральда.
Читали? Не сама известная книга Х, тем более во многом о Ф.
👍5❤4✍3
Forwarded from Записки книгоженщины
О девяностых написано много. Достаточно назвать десятилетие, и вспоминается всё сразу. Рынки и ларьки, телевизионные новости и мультики по выходным, первые компьютеры и разговоры взрослых о том, что «страну просрали». Книга Александра Ливенцова возвращает в это время, но говорит о том, что оно делает с людьми. Что оставляет после них. Что мы успеваем понять и чего уже никогда не поймём.
ДЕНЬ ПОПЕРЁК НЕДЕЛИ
Ребёнок запоминает, как бабушка уезжает на поезде и как приходится вдвое сильнее согнуться, чтобы обнять её на прощание. Как отец смотрит на звёзды в бинокль, растягивая пальцем дырку в носке. Как в школьной тетради множатся красные исправления. Как конфеты прячутся за кухонным креслом. Из таких деталей и складывается этот роман в рассказах.
Вдруг узнаёшь в чужих рассказах собственное детство. Ведь в тот момент ты ещё не знаешь, что будешь по нему скучать. Не знаешь, что человек, который сейчас сидит напротив, однажды умрёт. Что любимые вещи исчезнут. Что страна, о которой говорят взрослые, станет частью истории. И что однажды изменишься ты сам.
И рассказы устроены так, что это чувство только усиливается. Постепенно начинаешь замечать, что между ними протянуты невидимые нити: семья, взросление, одиночество, любовь к литературе, смерть, попытка понять собственное прошлое.
А потом появляется повесть «Там нет времени, нет смерти», и книга словно поворачивается другой стороной. Взрослый Никита читает рукопись сборника рассказов и узнаёт в этих рассказах себя. И всё, что ты только что прочитал, начинает звучать иначе.
После этой книги думаешь о совершенно незначительных эпизодах, которые сохраняются в памяти. О вещах, которые остаются после человека. О детстве, которое невозможно вернуть, но можно однажды перечитать.
И немного чуда, которое может произойти «в единственный свободный день недели, поперек нее».
#современнаярусскаяпроза
«Когда помру, детям достанутся мои тумбочки, и по их содержимому обо мне будут судить».
ДЕНЬ ПОПЕРЁК НЕДЕЛИ
Ребёнок запоминает, как бабушка уезжает на поезде и как приходится вдвое сильнее согнуться, чтобы обнять её на прощание. Как отец смотрит на звёзды в бинокль, растягивая пальцем дырку в носке. Как в школьной тетради множатся красные исправления. Как конфеты прячутся за кухонным креслом. Из таких деталей и складывается этот роман в рассказах.
Вдруг узнаёшь в чужих рассказах собственное детство. Ведь в тот момент ты ещё не знаешь, что будешь по нему скучать. Не знаешь, что человек, который сейчас сидит напротив, однажды умрёт. Что любимые вещи исчезнут. Что страна, о которой говорят взрослые, станет частью истории. И что однажды изменишься ты сам.
И рассказы устроены так, что это чувство только усиливается. Постепенно начинаешь замечать, что между ними протянуты невидимые нити: семья, взросление, одиночество, любовь к литературе, смерть, попытка понять собственное прошлое.
А потом появляется повесть «Там нет времени, нет смерти», и книга словно поворачивается другой стороной. Взрослый Никита читает рукопись сборника рассказов и узнаёт в этих рассказах себя. И всё, что ты только что прочитал, начинает звучать иначе.
После этой книги думаешь о совершенно незначительных эпизодах, которые сохраняются в памяти. О вещах, которые остаются после человека. О детстве, которое невозможно вернуть, но можно однажды перечитать.
«И всё равно чувство на душе было светлое — беспричинно и незаслуженно».
И немного чуда, которое может произойти «в единственный свободный день недели, поперек нее».
#современнаярусскаяпроза
❤7🔥4⚡2💯1
28 сентября в 1953 году вышел в свет роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Мне кажется всё творчество Бредбери – и стилистически, и настроенчески – укладывается, как между скобок, между «Вином из одуванчиков» и сегодняшним именинником… Впрочем, это, может, и именинница – изначально Бредбери задумывал свои градусы, как повесть – потом уже, через работу с издательством, книга стала романом. В основу текста лёг неизданный рассказ «Пожарный» - рассказы обладают такой силой... Впервые роман был напечатан в сокращённом виде в журнале Galaxy, а затем частями в первых выпусках журнала Playboy.
Название книги мрачно и лаконично — это температура, при которой горит бумага (по Цельсию — примерно 233 градуса). Роман Бредбери писал в подвале публичной библиотеки Лос-Анджелеса на прокатной пишущей машинке, у которой была прорезь для монет, и за десять центов она включалась на полчаса… Вы это только представьте, коллеги – у меня мурашки от мыслей, что нет всех возможностей ворда/пейджеса, а человек закидывал монетки и писал, а мы читаем. «…за девять дней был написан весь текст, аренда машинки обошлась в 9 долларов 80 центов…» - из Википедии. Что-то мне подсказывает, что Бредбери за это время всё-таки скорее перепечатывал текст на чистовик, чем создавал с нуля (выращивал из рассказа).
Согласны?
Название книги мрачно и лаконично — это температура, при которой горит бумага (по Цельсию — примерно 233 градуса). Роман Бредбери писал в подвале публичной библиотеки Лос-Анджелеса на прокатной пишущей машинке, у которой была прорезь для монет, и за десять центов она включалась на полчаса… Вы это только представьте, коллеги – у меня мурашки от мыслей, что нет всех возможностей ворда/пейджеса, а человек закидывал монетки и писал, а мы читаем. «…за девять дней был написан весь текст, аренда машинки обошлась в 9 долларов 80 центов…» - из Википедии. Что-то мне подсказывает, что Бредбери за это время всё-таки скорее перепечатывал текст на чистовик, чем создавал с нуля (выращивал из рассказа).
Согласны?
🔥4❤🔥2👍2
Буквально недавно узнал, что мартовском номере Урала вышла рецензия Елены Сафроновой на мою повесть «Там нет времени, нет смерти» (Знамя, 2025/07) - и это толковая рецензия. Да… пожалуй, она больше хвалебная - это подкупает меня, но внутри хороший анализ, местами болезненный для меня. Настолько хороший, что в этой рецензии, Елена Сафронова предугадала ещё до выхода основной книги, что в ней я собираюсь объединить повестью все те рассказы, что уже вышли по журналам.
Опять я почувствовал в себе какую-то неискоренимую наивность, вечное плетение творческих планов, которые должны смешить Бога, вечное жажду сделать что-то эдакое… что люди видят насквозь, и уже много раз делали, и катят на этих велосипедах успешно веками. Вообще, критика дело полезное - читайте, особенно на ваши произведения :)
Спасибо Елене Сафроновой, и редакциям журналов «Урал» и «Знамя».
Опять я почувствовал в себе какую-то неискоренимую наивность, вечное плетение творческих планов, которые должны смешить Бога, вечное жажду сделать что-то эдакое… что люди видят насквозь, и уже много раз делали, и катят на этих велосипедах успешно веками. Вообще, критика дело полезное - читайте, особенно на ваши произведения :)
Спасибо Елене Сафроновой, и редакциям журналов «Урал» и «Знамя».
❤7🤓2