Я, Катя Ниле и Лейли Асланова открываем галерею в Тбилиси. А у вас как дела?

13 февраля наше кураторское трио (я, Катя Ниле и Лейли Асланова) открывают поп-ап Freizeit, который грозится в скором времени стать вашей любимой галереей. Ютится будем у друзей из tmp_space, которые любезно предоставили свое пространство нам в качестве резидентов.

Готовим много интересного: и групповые эмигрантские проект, и нечто о 1990-х, и зарифмованные междусобой экспозиции художников-друзей и много чего еще.

Подписывайтесь на этот аккаунт, чтобы ничего не пропустить.

Объединение как будто бы решили сделать нам подарок на свадьбу и пригласили ответить на вопросы для парочек. Вот так совершенно неожиданно оказались в компании прекрасных людей. Ну и про собственный быт и работу рассказали:

https://obdn.ru/articles/8-tvorcheskih-par-o-lyubvi-i-sovmestnoy-rabote

Этот период своей жизни я бы описала глагольной триадой «креститься, жениться и открыться».

1 февраля меня одним днём крестили в грузинской деревне Рупоти в Тержольском муниципалитете.

7 февраля мы с Вовой отметили нашу подзадержавшуюся свадьбу.

13 февраля (уже завтра) мы открываем наше выставочное пространство в Тбилиси.

16 февраля отправляемся в свадебное путешествие в Стамбул, из-за которого на основной работе и без того каторжный эпизод становится ещё мучительнее.

Каждое из этих событий заслуживает отдельной рефлексии, но времени подумать просто нет. Как будто всё, что нужно было сделать за жизнь, я решила сделать за месяц.

С каким же невообразимым кайфом я сходила сегодня на «Грозовой перевал». Очень радуюсь, что успела посмотреть именно в кинотеатре — опыт обалденный. В зале из мужчин был только Вова и ещё один случайный бедолага со своей девушкой, остальные — исключительно женщины. Всякий раз, когда на экране появлялся даже не сам Джейкоб Элорди, а прозрачный намёк на него, каждое кресло в помещении начинало взволнованно вибрировать, и отовсюду было слышно девичье гудение. Под конец, когда видеоряд совсем превратился в нарезку тикток-эдитов с перебивками из скачущего на коне Хитклифа, по залу разнеслась волна растроганных всхлипов. Своего рода эффект 100D-кинотеатра с кислыми запахами, объёмными аудиоэффектами из шмыгающих женских носов и прилипающими к полу ногами от поднявшейся в помещении влажности. Даже грустно, что пошли мы в кино так поздно. Уверена, в премьерные дни воздух был ещё осязаемей.

Всё, за что фильм ругали, мне, наоборот, в нём понравилось: и стилизация интерьеров, и вычурные костюмы, и красивая, вовсе не старая Марго Робби, и сексуализированные сцены с едой. Мне даже чуть-чуть не хватило этой напряжённой неловкости. Как будто бы, как и в «Солтберне», эта попытка эпатировать зрителя была даже слишком жиденькой, и откровенность можно было бы докрутить. По нарезкам из интернета я вообще представляла себе, что фильм ещё более артси, чем он оказался на самом деле. Но в общих чертах повсеместную критику не разделяю.

Смешно, что про свою свадьбу и внезапный опыт крещения я не написала ни слова. Зато про «Грозовой перевал» настрочила — дай бог.
Ох, женщины.