Вова так скромно пишет:

«Один из художников, которого мы звали участвовать в книге «Десятые» в качестве героя»

А ведь речь идёт не о каком-то там «ещё одном художнике», вовсе нет. Скажу без прикрас: этот человек — буквально праотец наших «Десятых». Автор книги про 2000-е — того самого серого квадратного талмуда, набранного, дай бог, девятым кеглем и свёрстанного по тому же шаблону, что и все его каталоги того времени. Его творению мы обязаны буквально всем. И всё лучшее, что есть в нашей книге, решительно точно взято оттуда, а вот недочёты мы как могли старались поправить.

Например, старались логически распределить иллюстрации по ходу повествования, а не сгрузить их разноформатным кладбищем в конце каждого текста. Ещё старались её элементарно вычитать и унифицировать все названия, чтобы, например, «Макаронка» не пестрила со страниц двадцатью разными вариантами написания. Подписи, там, пытались привести к единому формату. Ну и просто проследить за тем, чтобы изображения работ художников имели на страницах правильную ориентацию и не размещались вверх ногами (было и такое).
Ещё у нас была цель, чтобы книгу можно было прочесть. Ну то есть базово прочесть — чтобы размер шрифта был предназначен для человеческого глаза, а тексты были приведены к единому читабельному виду. Ну и постарались всему этому хаотичному потоку сознания двадцати семи героев, имена большинства из которых канут в Лету (если не заниматься своевременной документацией), дать хотя бы минимальный контекст. Чтобы интересующийся человек, наткнувшийся на эту книгу случайно, мог понять, о чём она.

Великий-Ростовский-Художник, конечно, этих стараний не оценил. Я не знаю, что было в его сторис, ведь он их от меня скрыл (что мило, я думала, раз он не помнит моего имени, то уж тем более не знает мой никнейм), но знаю, что нашу книгу он РАЗГРОМИЛ. В общих чертах там было что-то вроде: «некомпетентные люди, не способные в рисерч». Может быть, всё так и есть, но позволю себе отметить ряд наших достижений.

Мы сделали «Десятые» командой из трёх (!) человек всего за год (когда подобные книжки делаются без преувеличения годами — большими и серьёзными институциями), с минимальным бюджетом и максимальной экспертизой, на которую наработали. Дали площадку для высказывания почти тридцати людям, задокументировав их путь.

Достойно уважения ещё и то, что при всём вышеперечисленном она увидела свет. То есть буквально существует в реальности — её можно пощупать, полистать.
Премия Зверева, в шорт-лист которой мы вошли с «Десятыми», показала, что это не маловажное достижение. Ведь книг двух других наших соперников банально не существовало в природе, а наша всё-таки была. И пусть она проиграла фантомной рукописи про звук в музее, буквально тульпе мира книг (шучу, может быть она уже напечатана), её похвалила моя преподавательница из университета, а она — одна из самых умных женщин, которых я знаю.

А ещё Великий-Ростовский-Художник таковой во многом потому, что хорошо (ну или, скорее, многократно) задокументирован. Причём выдавал он эти документы эпохи себе (и другим, но в основном всё-таки себе) сам — и потому не выносит, когда хоть какая-то бумага появляется без его подписи и печати одобрения.

Вся романтика Раськень Озкс разбилась о трудности перевода навигации. Оказалось, что сёл с названием Чукалы в Мордовии как минимум два, и находятся они друг от друга в без малого 100 км. И, конечно, сначала мы приехали не в те Чукалы.

Женщина, чей номер был указан на страничке Министерства культуры Республики Мордовия для вопросов по празднику, сама была в Мордовии впервые, а посему ничем не могла помочь.

Мы останавливались буквально в каждом населенном пункте, и абсолютно никто из местных ничего не слышал про праздник, на который мы едем. А он, между прочим, посвящен им…
В какой-то момент стало казаться, что всё это жесткое делулу.

К площадке мы прибыли почти под конец. И подъезжая увидели, как колоннами навстречу едут машины. Оказалось, огромное множество людей ассоциирует себя с эрзя, чувствуют связь с культурой, территорией и языком.

Сам Раськень Озкс действительно оказался чем-то средним между Солнцестоянием и суздальским фестивалем огурца, который кстати проходил в тот же день. Мы поели суп, который на мордовском называется ям (в переводе — «суп»), потанцевали под мордовские песни, пощупали большую восковую свечу и купили втридорога уродливый магнит с надписью «Эрзя».

Несмотря на некоторое сходство фестиваля огурца и Раськень Озкс, становится ясно: у мордовского праздника меньше шансов стать таким же хайповым, как его суздальский брат. Причин много — одна из них, например, в том, что сёл Чукалы в Мордовии как минимум два. И понять, в какое именно нужно ехать не так легко, как кажется.

На днях «Афиша» увлекла меня (представьте себе, не тем, что залила собственные архивы, а) вот этим текстом.

Он лишний раз напомнил мне, как же всё поменялось с того момента, как я выбрала поступить на журфак, и до сегодняшнего дня.
Всё это время мы пытались строить своё будущее, ориентируясь на прошлое — как на единственно доступный опыт. Но оно, в свою очередь, категорически не работало с тогдашним настоящим. А теперь то самое будущее, сегодня ставшее уже прошлым, неотвратимо устарело относительно настоящего нынешнего.

Мы прожили двадцать лет в безвременье, или, вернее будет сказать, во временной петле, где, по мотивам лучших или худших блокбастеров (что одно и то же), три измерения — прошлое, настоящее и будущее — должны были пересечься в одной точке. Но на деле между ними нет и никогда не будет никаких пересечений.

Сейчас сижу в кинотеатре, жду начала «Бугонии» Лантимоса — рецензии, само собой, не будет.

Шла сегодня через протесты с медведем.

Конец года для меня идет в неразрывной связке с моим днем рождения. В этот раз мне исполнится 29. Не знаю, много это или мало. Это явно больше, чем я когда-то планировала прожить в принципе, и сильно меньше, чем нужно, чтобы прожить все, что я планировала.

Я так и не посмотрела мир. Не заняла прикольную должность, на которой мой самоотверженный трудоголизм был бы по заслугам оценен. Скорее напротив, я вновь угодила в корпоративную ловушку, где моей готовностью самозабвенно хуярить неблагодарно пользуются и ничего не дают взамен (хотелось бы денег). Мне так и не хватило характера, чтобы себя в этом отстоять, хоть я и научилась маломальски показывать зубы. Я так и не похудела до грузинских дизайнерских платьев — и вряд ли получится, пока я состою в настолько теплых и качественных отношениях при полном отсутствии стресса. Я так и не получила хорошее образование и даже не приблизилась к поступлению. Мне все сложнее смотреть на свое лицо и находить в нем хоть что-то красивое. С возрастом малярные мешки (их хорошо видно на этом фото, как и на любом другом) — последнее и единственное подтверждение моего эрзянского происхождения — стали еще заметнее. Они были со мной всю жизнь, но гравитация безжалостно тянет мое лицо вниз, а вместе с ним и мешки. Я мечтаю от них избавиться, но так и не собрала денег на операцию. Я все еще не зарабатываю достаточно, чтобы позволять себе все, чего мне хочется. С Вовой мы по-прежнему не поженились. Я даже перестала носить помолвочное кольцо, потому что за те 3 года, что оно натирало мне палец, мы так и не нашли возможности расписаться. Ну и я все еще не сделала ничего стоящего, за что могла бы себя сердечно похвалить.

Тем не менее, я все равно в приподнятом настроении. У меня родился племянник — первый человек, жизнь которого я увижу с самого начала, но никогда не до конца. Это необычное чувство, я наблюдаю вживую как он меняется, и однажды оформится в человека с глубокими мыслями и сложными переживаниями. Малыш приветливый и улыбчивый, каждый день осваивает новые навыки и очень быстро растет.

Что до меня — на своей изматывающей батрачке я осознала, как много всего умею делать. Раньше я не считала скиллами то, что не очерчивает строго зону моей экспертизы, и воспринимала как нечто поверхностное. Оказалось, вовсе не все умеют то, что умею я, даже на таком скромном уровне. Ну и в целом, я честный, прямолинейный и справедливый человек.

Желаю себе в новом году продолжать проживать свою жизнь в согласии с замыслом господним на нее, без нужды кардинально перекраивать собственную личность — и быть полезной кому-то, кроме себя самой. Аминь.