Эту песенку моя бабушка пела мне в детстве.
Она приводила меня в лютый восторг.
Мне не нравились песенки про любовь, дружбу и прочие радости.
Другое дело – песенка про нелепую мучительную смерть.


Пошел купаться Ваверлей, Ваверлей
Оставив дома Доротею
С собою пара (пару) пузырей (рей-рей)
Берет он плавать не умея.

К ногам приделав пузыри (пузыри)
Он окунулся с головою
Но голова (ва-ва) тяжельше ног (ног-ног)
Она осталась под водою

Жена, узнав про ту беду (ту беду)
Удостовериться хотела
И ноги ми-ми-милого в пруду (ду-ду)
Она, узрев, окаменела

Прошли года, и пруд засох (пруд засох)
И заросли к пруду аллеи
Но там торча-торчала пара ног (ног-ног)
И остов милой Доротеи

ТЗ такое: можете сделать, чтобы ну не совсем было похоже на помойку?

Однажды я решила, что для того, чтобы получить премию редколлегии мне потребуется примерно 2 года.

Уже прилично попривыкла к развлекательной писанине для "Собаки", успела было подумать, что способна на большее. Такие тексты создавала меньше, чем за час, не пыльное дело. Такой вот собачий кайф.
В общем все шло хорошо. Работа работалась, а она как известно, не волк, и даже не собака.

Срежиссировала вполне себе неплохой материал, нашла вполне себе неплохого иллюстратора, написала вполне себе неплохой текст. И казалось бы, что может пойти не так?
А все! Все может пойти не так.
Настолько не так, что в 2 часа ночи, впритык перед отправкой номера в типографию, с пеной у рта, об стену расшибленным лбом и нервным тремором, набираю в пустоту сообщение следующего содержания:

"Привет. Чем занимаешься в данный момент? Знаю, прозвучит безумно, но может быть ты можешь нарисовать для меня лайном схему кукольного дома в 3 этажа?"

Оправляя дизайнеру вместо материалов полный пакет дерьма на электронный адрес taktak@nydela.xui, я думаю лишь о том, что за этот день у меня поседели все волосы на голове.

Нервно раздирая последний нетронутый прыщ на моей заднице (потому, что на лице нетронутых попросту не осталось), я успокаиваю себя лишь одним - мне за это даже не платят. И хорошо же, что не платят, а? Так сказать, собаке - собачий труд!

Выводы (вот где собака зарыта, так сказать):
-не все то иллюстратор, что рисует
-если хочешь сделать хорошо, научись и сделай сам (хоть и через 10 лет)
-от Пулицера до кассы "Пятерочки" — один шаг.
-Попал в собачью стаю, хоть не лай, а хвостом виляй.

При верной собаке сторож спит. Пойду и я посплю.

Я - Катя.
У меня самое заурядное имя во вселенной. Мои имя и фамилия переводятся на все языки мира, и на каждом из них оба являются неприлично распространенными (не считая азиатских и арабских, конечно). Ковалева Катя, она же — Kate Smith.
Я закончила простой журфак в ни большом, ни маленьком городе.
Я не отличалась выдающимся умом и удивительной внешностью. Но и тупой уродиной меня назвать нельзя.
Все, за что бы я ни бралась, у меня всегда получалось относительно хорошо. Мало для того, чтобы сказать «Im good at that», но неплохо для первого раза.
Я никогда не была ни в чем лучшей. Не выигрывала олимпиад и конкурсов. Не получала президентских стипендий и грантов. Меня не замечали по счастливой случайности люди, подарившие мне успех. Я - не мессия, не избранная, не чемпионка.
Если бы я жила в лего-мире, была бы человечком со схематичным смайликом на лице, скорее всего даже без волос. Слишком они индивидуализирующий элемент.
Но так уж вышло, что я - это просто я.
И мне с этим побеждать, если не проигрывать.

История о том, как я стала администратором паблика "циник"

Нет абсолютно ничего нажитого за год, а может быть и за все 10 лет, чего уж мелочиться, что можно забрать с собой в светлое будущее.
Не подумайте, никакой трагедии не произошло! Откровенно сказать, ничего в принципе за 2020 год не случилось, вам ли этого не знать? Если чего и происходило, то исключительно в наших головах. В реальности же все осталось как было. Ни одного настоящего поступка не было совершено. Наверное, мы так много думали, что на действия попросту не хватило времени. Да и какие к черту могут быть действия во время чумы!

Мне нечего с собой забрать из 2020. Мне некого с собой повести за руку в 2021. Стало доподлинно ясно, что ресурсно вкладываться в людей — самая не рентабельная инвестиция, которую в принципе можно сделать. И отныне я буду экономить.

Это ж насколько дерьмово я прожила свою жизнь, что почти к 24 годам я не обзавелась даже парочкой настоящизх друзей? Это же насколько я паршивый человек, что за все это время не научилась любить? Это же куда я тратила свое время, что у меня получилось никем не стать?
Не знаю, но и отвечать себе на эти вопросы я больше не хочу.
Пока я лежу на кровати в старом свитере, заляпанном шоколадом, вся моя мудрость сводится к трем мыслям:
1. Любви достойна только мама сестра.
2. Я в том почтенном возрасте, когда не плачут из-за мальчишек и друзей.
3. Одинокий волк лучше компанейской собаки.

Любая из них могла бы стать вашим статусом ВКонтакте.

С Новым годом, дорогая Катя.
Я люблю тебя, а кто еще, если не я!

Папа, папочка, папуля!

Несколько дней назад объявился мой отец. Так ведь принято у вас, счастливчиков из полных семей, называть этого левого мужика, с которым когда-то по глупости связалась ваша мать.
Мы не общались уже больше года. Я ни на что не намекаю, но уровень моей жизни, а также степень ментальной стабильности значительно выросли как раз за этот счастливый год.
Чтобы не обременять никого длинными и драматическими рассказами про угрозы, вымогание денег, избиение моей матери, делёжку имущества вплоть до ложек и его шизофренические заявления о собственном величии. Я, с вашего позволения, выберу историю для знакомства с моим отцом на своё усмотрение:

Это был тот незабываемый период, когда его сыну из другой семьи исполнилось семь. Тогда-то отец и зачастил в наш дом с неожиданными визитами.
У этих посещений было 2 конкретных цели: вынести нам головы и забрать из дома какие-то вещи. С первым справлялся всегда мастерски, с завидной скоростью и силой эффекта.
Сперва он забирал своё. Затем то, что считал своим. Ну, а под конец все, что было не прикручено к полу, хотя и прикрученное всегда можно открутить и забрать.
Свое забирал в открытую, остальное же выносил втихаря. Пропажи обнаруживались не сразу. Через некоторое время. Бросаешься искать какую-то вещь, и понимаешь — нет ее, канула в лету.
Порой бывали очень обидные случаи, как например, мое кожаное кресло-качалка. Когда-то давно родители убрали его на чердак потому, что я ребёнком раскачивалась на нем до того сильно, что переворачивалась и разбивала себе голову. Как вы поняли, вещь моему сердцу дорогая крайне.
Однако речь не об этом.
В один из таких отцовских рейдов, я застаю его в коридоре в страшной суете. Человек буквально метался из стороны в сторону! Пробормотал невнятно что-то про забытые ключи, затем торопливо попрощался и вышел вон.
Только лишь после его ухода, я заметила наспех задвинутую в угол банку «Ваниша», такого порошка для застирывания сложных пятен.
Я подумала тогда, блин, мужик, ну до чего ты мелочный! До чего жалкий! Это ведь даже не «Ваниш Голд», а всего-то паскудный «Окси Экшн»...
С тех пор «Ваниш» больше не покупали. Вещи отстирывает нормально, а вот с папиной запятнанной честью не справился.

В общем, несколько дней назад звонит, говорит мол, хочу заехать к вам в гости. Да, мужик, конечно, залетай! Какие вопросы!
Что ещё тут сказать.
Лучше отца, который исправно платит алименты, только мёртвый отец.

Кстати, кресло-качалка нашлось. Тут уж обвинения сняты, пардон. Оказывается на чердаке было завалено хламом.
Мама посмеялась. Зря, получается, перед соседями его стыдили, он его оказывается и не брал. Быть может и другие пропажи мы на него зря вешаем? Может это и не он вовсе, и если поискать все найти можно. Все там же, на чердаке, под грудой хлама. Вон, например, отцовская любовь! Все это время тут была, родненькая! А я и не заметила! Износилась слегка, конечно. Все потому, что стирали ее «Лаской», а хотелось бы «Ванишем». Но увы.

Каждое чертово утро, сразу после пропущенного завтрака мы толпимся куцей кучкой примерно в 10 метрах от обозначенной автобусной остановки. Именно там, куда обычно прибывают маршрутки. Здесь нет опознавательных знаков, мы просто знаем, что маршрутки останавливаются здесь. Мы жмемся ближе к дороге и озираемся на каждого подтянувшегося новобранца. Мы выглядим расслабленными, но на самом деле сгруппированы достаточно для того, чтобы в любой момент начать расталкивать друг друга локтями. Мы ждем. Мы знаем, что она приедет. Мы не знаем когда, но знаем, что приедет непременно. Мы знаем также и то, что возможно не всем из нас хватит места в ее обители. Но если проявить особую настойчивость, то повезет. А может не сразу, но в следующий раз точно. Выбора в любом случае нет. Нам всем нужно попасть к 9 утра на работу.
Жидкая толпа затрепетала и начала жаться еще ближе к дороге, интуитивно, пытаясь нащупать место, где перед ней распахнется дверь. Это значит, что она близко. Она приближается. Грязно-оранжевая газелька в шашечку именуемая маршрутным такси № 77. Число-то почти счастливое, но не сегодня, не в час-пик, не для нас.
Дверь тяжело скользит по рельсам, наружу никто не выходит. Мы знали, что никто не выйдет. Мы были готовы. Внутри уже сидят люди. Сидят, как известно, только везунчики. Значит для кого-то число все же счастливое.
20 человек уверенно забиваются внутрь. На стекле приклеено насмешливое напоминание «вместимость - 14 пассажиров». Звонко рассыпаются по салону монетки, старательно вынутые заранее. 15 рублей под расчет. Все знают, Хорон никого не возит бесплатно.
Последний вошедший, выталкивая не поместившихся, захлопывает за собой дверь. Лишь у сильнейших это получается с первого раза. Мы все трагически окидываем взглядами тех, кто не сможет уехать с нами. Мы сострадаем, но знаем, что их жертва спасла нас.
Маршрутка торопливо трогается с места.
Внутри сгорбившиеся Антланты, подпирают своими плечами полутораметровый маршруточный небосклон. Они целый час сражаются с трясучкой объездных дорог, с монотонным дерганием пробки… Колышутся как листья на ветру, хватаясь на все, за что можно схватиться этими измученными затекшими от неудобного положения руками. К потным телам липнет одежда, на ладонях ноют мозоли от поручней. Из полусогнутого состояния они целый час разглядывают серые лица друг друга, шутки на наклейках со стекол и обгоняющих их пешеходов, спокойно плывущих за окнами. «Тише скажешь – дальше будешь», «Остановка "Где-то здесь", будет "где-то там"» читается в сотый раз.
В конце концов дверь распахнется, и в душный салон ворвется воздух. Небрежной гурьбой мы вывалимся из маршрутки, силой выдирая из толпы собственный рюкзак. Атланты расправят плечи. Они вздохнут с облегчением. Лица озарятся улыбкой. Все кончено. Мы добрались.
Но помни, Сизиф, спустив камень вниз со скалы, тебе придется еще взгромоздить его обратно наверх. Ровно в 6 часов после рабочего дня. В вечерний час-пик. В том же месте. И ты явишься. Все повторится.

Ростов-на-Дону
Автобусная остановка «Проспект новоселов»
2008 год

Катя Ниле, Ниле Екатерина Викторовна, Екатерина Викторовна Ниле, Ниле Катя — это я повторяю, чтобы привыкнуть к своему новому имени.

Стоит, наверное, пояснить, откуда у такой безродной дворняжки как я теперь такое имя. С чего вдруг Катюха Ковалева стала Екатериной Викторовной Ниле? Смешно даже.

Идея так поступить во мне теплилась давно.
Не могу сказать, что я долго и сквозь моральные надрывы вызревала до этого решения. Просто не хотелось носить фамилию моего отца, вот и все дела. Сделала скорее наотъебись, как и все, что я делаю. Но фамилия эта, хоть и звучит в контексте меня китчево и неправдоподобно, появилась не с бухты-барахты.

Из всей семьи более-менее меня прельщала фамилия моего деда "Четвертев" - по-советски, "Четвертов" - по-имперски. Забавная довольно, но уж слишком какая-то коммунистическая, словно я только что вернулась из пионерского лагеря "Красные Зори".
Да и признаться честно, эту фамилию носит мой дядя-педофил, который малость омрачил своими домогательствами невинное детство всех девочек в нашей семье (но все хорошо, по-настоящему страшного ничего никогда не случалось). Согласитесь, довольно странно отказываться от фамилии одного мудака в пользу фамилии другого.
Выбрать все же надо было нечто свое.

Беспощадный Ковид унес жизнь единственной родственницы, которая нам в самом деле нравилась. Тетя Лида, бабушкина младшая сестра, была поразительно хорошим человеком, что в моем семейном древе редкость необычная. Она, собственно как и бабушка, была родом из крохотной деревни с названием Алатырь, это в Республике Мордовии. Мордва — это народ, который там живет, у них даже язык свой есть. И в детстве, я страшно обижилась, когда бабушка говорила, что я на 1/4 мордовка.
И вот, когда Тети Лиды тоже не стало, ведь бабушки не стало еще в прошлом году, я внезапно поняла, что все, что у меня осталось от моих "корней" — это умение считать на мордовском до четырех.
Смотрите-ка, до четырех, а фамилия моего деда Четвертев.
Как там на мордовском будет 4? Вейке, Кавто, Колмо, Ниле...

Я — Катя Ниле. На 1/4 мордовка. Внучка коренного ростовчанина. Не могу похвастаться престижной родословной, но может быть своей уже смогут похвастаться мои дети. Если они у меня после всего этого, конечно, будут.

Шла сейчас мимо некогда “Swag store”, сейчас там уже салон красоты. У меня сердечко екнуло, если честно. Не то чтобы я хотела зайти и прикупить себе джоггеры code red или шапку carhartt, у меня сейчас уже другой стилек. Просто для меня и моих сверстников когда-то это была целая культура. И я не про SWAG, прости господи, я в целом про одежду говорю. Нам самим не очень то нравилось, когда году так в 2012 закрылся аутентичный Knaf shop, что был все там же на Социалке только напротив, а заместо него открылся большой и модный Swag store. В трендовый шоурум все равно ходили, хоть и недовольничали, жаловались, разводили руками. Но делать нечего, где ещё было взять новые пестрые кроссовки. Заказать через интернет тогда ещё не представлялось возможным. Другое дело Knaf shop, там для скейтбординга, по меркам нашей скромной провинции, было все. Это было место притяжения всех самых красивых подростков Ростова.
Старшие товарищи еще рассказывали, что когда-то и Knaf shop начинался с крохотного ларька, где продавались только всякие подшипники на BMX, а теперь вон он как вырос! Возмужал до магазина, со всякими необычными примочками и одеждой! Сумасшедшая история, если так подумать. Красивая.
В 2011 году, 10 лет назад получается, у меня появились первые вэнсы аутентики, ярко-красного цвета. Мне их привез мой парень, прямо из Англии. Я на свой разбитый iPod touch сфоткала их, наверное, миллион раз во всех возможных локациях. Словом, была самой красивой в школе. Тогда их ещё ни у кого не было, только у меня.
Позже я сменила порядком 5 пар классических олд скулов, последнюю ношу до сих пор, но самой красивой в школе меня уже не назовёшь, конечно.
Весь ассортимент Knaf shop’a мои одноклассники знали наизусть, копили деньги с обедов на худи ZooYork, тогда мы их ещё называли толстовками, а до нас их называли балахонами. Чуть дольше приходилось копить на совершенно отвратительные аглишузы Osiris. Мальчик в фиолетовых Nike SB автоматически становился самым привлекательным. Это был мой мальчик. У нас разумеется были парные кроссовки. Одной из таких пар были низкие Nike Air Force. Чтобы привезти их мне, в своё время мой мальчик исколесил всю Калифорнию, а в России их и вовсе не было нигде. Сейчас, когда я вижу людей в Эир форсах всегда умиляюсь. Они теперь вам ничего не стоят, пришёл, померил, отдал 5000 рублей, ушёл в белоснежных красавчиках. Нам они стоили почти всего.
Тишка с красным бокслого Supreme всем страшно нравилась, но для детей было уж больно дорого. У нас у всех были тишки с красным бокслого Obey, сегодня подростки едва ли знают, что это такое.
Я теперь в принципе не ношу клетчатые рубашки и бейсболки, да и мало кто их носит, но это была особенная эпоха важного эстетического становления. Ни Swag stor’a, ни Knaf shop’а давно нет, да и не нужно уже, чтобы были. Но тоскливо стало все равно. Слава богу хоть “Boardak” ещё стоит. Если и его закроют, я пойму, что старость окончательно наступила.
P.s. Я все ещё считаю мальчика в фиолетовых Nike SB самым привлекательным просто уже не для меня.

«Кино — естественное прибежище тех, кто не доверяет языку, естественный показатель подозрительности к «слову», заложенной в недрах современной эстетики. Подобно тому как очищение языка было первостепенной задачей поэтов-романистов, а также таких прозаиков, как Гертруда Стайн, Сэмюэль Беккет, Ален Роб-Грийе, значимая часть новейшего кинематографа оказалась трибуной для тех, кто счел своим долгом продемонстрировать тщету и двуличие языка.»

Одиночные (читай «одинокие») прогулки — это особенный вид селфхарма. Я выхожу в людные места абсолютно одна и страшно завидую окружающим. Злобно, со всей своей, накопившейся, токсичностью. Никто не ходит поодиночке, а даже те, кто ходят уж навряд ли, как я, бесцельно слоняются по улицам. У всех кто-то есть: вон там люди друг друга любят, вот тут им весело, должно быть друзья, а вот ищут закладку, скучно им в общем тоже не будет.
Да, людные места — это исключительный вид мучения для меня. Так и не ходила бы в такие места, в самом деле! И то верно, да безлюдных в округе больше нет. Вот тебе и прелести жизни в самом сердце самого потрясающего города в мире.
Можно было бы и не скитаться, найти себе вместо этого занятие по вкусу, как делают все самодостаточные полноценные люди. Только сосредоточиться до того невозможно! Книжка не читается, фильм не смотрится, сон не спится. Даже, чтобы написать этот жалобный текст, я напрягаю весь свой скудный ум.
Все мое естество печально скулит и просит найти человека, которого сможет обнять.
Найди, найди кого-нибудь, Катя, кто приголубит тебя. Пожалуйста, Катя, всего святого ради, найди.
Привлекай внимание изо всех сил, ты стараешься слишком плохо. Ты не стараешься вовсе! Вставай, Катя, иди куда-нибудь, вдруг кто-то перекинется с тобой парой слов. Вставай и иди немедленно! Ты не пытаешься им понравиться! Ты пытаешься скверно! Не распускай соплей, не жалуйся, постарайся сделать так, чтобы они не ушли! Молодец! Что ты наделала? Ты снова одна. Все из-за тебя! Ты опять все испортила, Катя.
Впрочем, как обычно.
Завтра я снова буду много работать, и это все забудется. Работа — хорошо. Люблю, когда работы много, и терпеть не могу свободное время. Свободное время, оно для счастливчиков, у которых есть не только они сами. А нам с тобой, Катя, это совершенно точно противопоказано. Работай много, качественно и усердно, оно тебе не воздастся, конечно, но тебе ничего больше и не остаётся. Как и мне, пожалуй.

Я люблю тот разнокалиберный спектр боли, что мне довелось испытать за жизнь. К боли нельзя относиться слишком серьезно. Мы все с ней сталкиваемся без исключения. И это не плохо или хорошо. Это как есть. Замысел не в том, чтобы не испытывать боли, а в том, чтобы учиться с ней жить.
О себе люблю говорить, что являюсь человеком, который видел некоторое дерьмо. Женщина с надрывом, так сказать. Искренне считаю, что моя боль редкая. Коллекционная такая боль. Как бейсбольные карточки или игральные фишки.
Есть у меня та боль, к коей я отношусь с юмором. Другую вспоминаю с почтением. А есть и та, что вызывает у меня кромешный ужас, едкий стыд и болезненное сожаление. Не те истории, что рассказывают при знакомстве. Поэтому тут расскажу одну из них.

Случалось часто так, что наши долги за коммунальные услуги доходили до десятков и сотен тысяч рублей. Я долгое время вообще не знала, что платежные квитанции бывают какого-то другого цвета кроме красного. Как известно, за такие задолженности снабжение отключают. Не так хорошо известно, что отключают, не просто щёлкнув и опечатав рубильничек. Приезжает коммунальная служба и грубо, по-варварски отрезает доступ. Если речь, например, о свете, то вам перерезают провода, за восстановление которых тоже придётся заплатить. Но это мы пережили просто! Без телевизора скучно, но не смертельно. И когда бы мы ещё ужинали при свечах? В целом, если рано ложиться спать, то не так уж и тяжело без электричества.
Идентичная ситуация с газом тоже запомнилась мне скорее романтичной, чем драматичной. Его отключили зимой, отопление в частном секторе газовое. Чтобы согреться в остывающем доме мы спали все вместе в одной комнате. Расставляли кучу обогревателей и пили много горячего чая. Из неприятного по дому ходить приходилось в верхней одежде. Но в остальном, даже уютно, как в старых фильмах про Рождественское чудо.
Нелюбимая же моя история про отключение воды. Если газ отключали зимой, когда он нужен больше всего. Не сложно догадаться, что воду отключали летом. Ее не было даже на то, чтобы промывать унитаз или готовить пищу, не говоря о чем-то более глобальном.
Мамина добрая подруга любезно разрешала раз в неделю набирать у неё 19л бутылки. Мы грузили их в машину, и в несколько недолгих заездов, привозили домой. Семья наша тогда состояла из четырёх женщин, богатырской силой не обладающих. Я скорее всего и вовсе тогда весила как 2 эти бутылки и пятишка сверху. Грустно было, что делать приходится это нам самим, но никто никогда не жаловался. Носили, иногда и по 2 в руках.
Все у той же подруги можно было помыть волосы, не ковшиком, а под душем! Волосы с тех пор мыть не люблю по сей день.
Соседи тоже иногда разрешали воспользоваться их шлангом во дворе, но не все. Некоторые были жутко не доброжелательны. И позволяли себе разного рода пакости, зная, что в доме живут 4 женщины, не способные себя защитить. Бывало, даже кидали нам в окна камни, совсем как в фильмах про ведьм!
Таким же был парень, с которым в детстве мы играли в компьютер вместе. В день, когда воду отключили, выкорчевав все водопроводные трубы возле нашего участка, он написал мне в социальной сети ВКонтакте, чтобы я пришла к нему тотчас мыть уличную плитку, испачканную в ходе этой процедуры. Униженной себя чувствовала страшно, рыдала неимоверно, до тех пор, пока лицо не распухло, как от осиных укусов. Но вода правда тогда лилась по всей улице. Странно, что ругался он один.
Словом, на этом унижения не закончились. Оплатить долг по коммуналке за воду и обратное включение нашего дома к общей водопроводной системе, было нам, мягко скажем, не по карману. И тут, совершенно сжалившись надо мной, мой одношкольник, такой же подросток, как и я, протягивает мне N-тысяч рублей, и я вынуждена их принять. Через сопли, слюни и, к сожалению, не через первые моральные дилеммы.
Вода у нас в итоге появилась, и помнится, больше ее не отключали. Но волосы правда до сих пор мыть не люблю.

Это была моя редкая золотая фишка, украшение коллекции. Я готова обменять ее на 5 ваших обычных.

Как много ИХ, тех, кто осуждает мой путь. ОНИ смотрят, и думают, как неправильно я живу свою жизнь.
Облаком вздымается вверх ИХ осуждение, стоит на минуту покинуть комнату, в которой все только что чмокали друг друга в щеки. А если удаётся узреть живое свидетельство моей неправоты, как ликуют ОНИ, скандируя злосчастное: «я говорил!». Пальцами тычут и ехидно насмехаются!
ОНИ любят, когда кто-то не прав. Если кто-то ошибся, делая все таким образом, коем не делают ОНИ, это словно увеличивает вероятность ИХ правоты.
Сказать по правде, я тоже ИХ осуждаю. И пути и ИХ, и жизни. Я в первых рядах всегда, когда у НИХ случаются провалы, чтобы мое «я говорила» точно добралось до ИХ ушей.
Я все жизни считаю неправильными, кроме своей собственной. Конечно, я считаю, что всегда права, иначе бы я жизнь свою не так вовсе проживала. В общем, я, как и ОНИ, эксперт проживания жизни. До того предприимчиво я бы раздавала ИМ советы, желай ОНИ их получить, да только за советами никто не приходит. Я, признаться, к НИМ тоже не хожу. Какой мне прок от ИХ советов, если никто больше не живет жизнь так, как я хочу жить?
Наверное, по той же причине, ОНИ не приходят ко мне.
Я — эксперт проживания своей жизни. ОНИ — эксперты проживания своих. Мы с НИМИ в одной комнате, утопаем в облаке всеобщего осуждения. Тут и рук то своих не разглядеть, оттого и не понятно, кто в кого тычет пальцами. Понятно только одно: все эти «я говорил» — не повод прекращать чмокать друг друга в щеки.

Значение имени Александр
(др.-греч. ἀλέξω «защищать», ἀνήρ ( р.п. ἀνδρός) «человек»)
— защитник людей)

Александры повсюду, причём часто я встречаю их в тех местах, где вообще не принято знать имена людей.
Например, Саша — кассир в магазине «Речник», теперь ближайшем от моего дома. На вид ему лет 20, в свободное время часто курит в компаний других молодых людей, должно быть его друзей. Сам же Саша — очень приятный парень. Всегда желает мне хорошего вечера, когда я захожу по уши в штукатурке и устало покупаю энергетик и пачку сигарет. Он уже знает, что мы делаем ремонт, знает, что я живу через дорогу, знает, какие сигареты курю. А я знаю лишь, что его зовут Саша.

Когда ремонт только начался, первое, что мы сделали — это выведали по Яндекс.картам ближайший строительный магазин. Чтобы если что, в срочном порядке докупать необходимое прямо на месте. На улице Красных Зорь (всего на одну выше моего дома) был обозначен магазин «Строитель». Выглядит он как заправка в фильме «поворот не туда»: во дворе частного дома, заполненного горами всякого хлама, поломанных игрушек, стройматериалов, работает мужчина по имени Александр. Он курит исключительно тонкий ричмонд и подолгу смотрит молча на своих потенциальных покупателей прежде, чем к ним подойти. Но у Александра есть абсолютно или почти все. Однажды, когда мы пришли к нему за мусорными мешками, он заботливо продал нам БУшные, объяснив, что они будут лучше. Мешки были отличные.

Ещё один Саша работает в копи-центре A-copy в «Креативе». Он печатает для меня стикеры и открытки. И я без преувеличений не могу без него жить. Как-то раз Саша ушёл в отпуск на 10 дней. И за это время ни один из заменяющих его людей не смог сделать для меня буквально ничего. А и то, что было все же сделано, получалось из рук вон плохо. Стикеры не вырезались, открытки меняли ориентацию с вертикальной, на горизонтальную... Когда Саша вернулся на работу, я почти расцеловала его в крашенную голову. «Сашенька, где же ты был? Без тебя было так плохо!»

Не знаю, какое там значение у имени Александр, но что бы мы без них делали?

Я с некоторым отвращением отношусь к людям, которых по-настоящему, в самом претенциозном смысле, разорила однажды случившаяся с ними бедность.
Звучит в стиле «нет хлеба — ешьте пирожные» или «просто возьмите и станьте богатыми», но я имею ввиду не это.

Бедность, она с кем-то случается, а с кем-то нет. Это ничего не значит, просто дело случая. Бедность учит экономии, уживчивости, трудолюбию и усердию. Она приносит за собой обиду, которая либо убьёт в вас всякие огарки амбиций и навсегда останется с вами, либо взрастит их до необычайных масштабов, сделав вас богаче многих богачей.

Бедность учит ещё и тому, что ничего никогда не достаётся просто так, возможно кому-то, но точно не вам. Впрочем этому учит всякая жизнь, хоть бедная, хоть богатая. Но бедность однозначно обучит вас этому раньше, чем вы осмелитесь что-то пожелать. О, а вы всенепременно осмелитесь.

Да, никогда и ничего не падает с неба. Желаемое, да и нежеланное, придётся выуживать у мира с большим, я бы сказала, с великим трудом. Спасибо бедности, что-что, а трудиться вы умеете как никто! И делать это будете самозабвенно и титанически.

Однажды случившаяся бедность в комбинации с глубочайшей обидой рождает грандиозные амбиции (если, конечно, не превратится в тотальное смирение, такое тоже имеет место быть), это делает человека почти всесильным. Нескрываемое и очевидное превосходство над ними, этими богатыми и благополучными, ни за что не даст занимать положение хуже того, что занимают они. И чувство этой огромнейшей несправедливости запустит монументальный конвейер, где без единой остановки труд обменивается на деньги, а деньги обмениваются на труд.

Чем больше денег, тем очевиднее и без того очевидное превосходство. О, и они у вас будут! И тогда бедность уйдёт?
Боюсь, что нет. Она всегда разбрасывает метастазы. В виде невозможности отдавать, в виде умения лишь забирать и накапливать. Как бы богат ни был человек, однажды случившаяся с ним бедность, которая его навсегда разорила, сквозит из него невзирая на атрибуты роскоши, которыми он будет сверху донизу увешан. И выдаст его как раз это полное отсутствие привычки отдавать, просто, потому что у тебя есть, и тебе не жалко.
У по-настоящему богатого человека всего много, и он может этим поделиться.
Не вопреки, а во имя.

Богатство ничего не значит. Ровно как и бедность. Просто дело случая. И какая к черту разница откуда у вас это богатство, пока вы делаете добрые вещи? (Но если вы ради этого кого-то убили, знайте, что это не хорошо)

Поездки по российским трассам на автобусе малой вместимости навевают на меня самую настоящую экзистенциальную тоску. Хотя должны бы навевать вполне конкретную.
Ты блять едешь в ссанной маршрутке, по молью изъеденной М4-Дон (на самом деле я еду по трассе 60Р-1. По трассе 60, понимаете?), до этого час тряслась на холоде, потому что опоздала на маршрутку, которая зовётся тут «комфорт», где-то между шаурмичкой и хот-дожной, где нельзя купить что-то съедобное, зато можно оплатить картой. Переводом по номеру, если быть точной, с совершенно нечитаемым именем получателя.
В общем веселого и без того не много, самое время поразмышлять о смысле жизни, причём лучше всего не своей.
Очевидно, смыслы мы себе выдумываем сами, тут уж в пределах каждой отдельной черепной коробки свои границы философской патетики. Я в чужие души как правило не лезу, это уже вероломство. Да и мне по большей части без разницы, что там люди выбирают в качестве путеводной звезды, зелёного огонька, великой миссии etc. Мне важно лишь знать, что ко всем этим целям простирается достаточно длинная сюжетка, которая позволит с интересом от начала и до конца пройти эту увлекательную игру под названием жизнь.
Грустно, если уже в середине игрок заскучал. Не менее неприятно, если так и не смог дойти до конца. Хуже всего, если не понял, что сюжетка вообще была, и это не симулятор водителя автобуса малой вместимости на трассе М4-Дон.
В общем, стою между шаурмичкой и хот-дожной, смотрю на то, как отъезжают маршрутки, которые зовутся тут «комфорт». Я на них не поеду, чтобы пройти мою сюжетку, из зоны «комфорта» надо выходить.

Была сегодня в Ростовском Красном кресте. Мы с Вовой собрали посильную корзину беженцам: средства личной гигиены, вода, одноразовая посуда. В общем, собирали по памятке курса «первая помощь».

Спросила, что ещё собирают? Много ли детей?
Собирают всё. Детей много.

Несмотря на то, что Ростовская область территориально ближе всего к конфликту, Ростов очень плохо самоорганизован (впрочем, ничего нового). Выглядит все так, словно вообще ничего не случилось, разве что полиции на улицах больше обычного. В этой знаменитой памятке «Как я могу помочь?», которую форсят по всему интернету, одна ссылка из Ростова, и на этом все.

Поэтому вот список пунктов приема гуманитарной помощи в Ростове-на-Дону:

Красный крест
Ростов-на-Дону, ул. 8 линия, д. 5, с понедельника по четверг с 11:00 до 16:00 (офис Регионального отделения РКК), тел. 251-32-45

Прием вещевой помощи осуществляется по адресу:
г. Ростов-на-Дону, переулок Газетный 70/74, среда и пятница с 11:00 до 15:00 (Кировское отделение РКК), тел. 262-30-73

Можно также перевести деньги: ИНН 6167008047

Приемный пункт ЮФУ
Ростов-на-Дону, ул. Зорге, 21М, общежитие 9Б, в помещении спортивного зала, к.122, с понедельника по субботу с 10:00 до 18:00

Приемный пункт ДГТУ
Ростов-на-Дону, пл. Гагарина, 1, здание кафе во внутреннем дворе главного корпуса ДГТУ для помощи малого объема (до 300 кг), с понедельника по пятницу с 10:00 до 18:00, суббота и воскресенье с 11:00 до 15:00

Ростов-на-Дону, ул. Шаповалова, 2, учебно-научный производственный кампус ДГТУ для крупных объемов, ежедневно с 08:00 до 22:00

Пункты приема гуманитарной помощи также осуществляются во всех храмах Ростовской епархии (да, мы это не любим, но их много, а значит нести недалеко).

Еще есть центр гуманитарной помощи «Ростов благо», им нужно звонить:

8-800-775-81-30,
8-903-488-87-78,
8-952-363-11-66.

Что собирают?

Все: детское питание, средства личной гигиены, средства женской гигиены чай, кофе, еда (лучше не скоропортящаяся), сладости (печенье, шоколад, конфеты, сухари, леденцы и тд), бутилированная вода (лучше объемом по 0.5 л), одноразовая посуда, одежда (лучше мужская и детская), постельное белье, подушки, одеяла, полотенца, базовая бытовая техника: электрические чайники, удлинители, зарядные устройства.

Сегодня открытие выставки в галерее театра «Линии», которую курирует Елена Лапко и Маша Богораз. Это хорошая и важная новость для Ростовчиковского искусства.

Почему хорошая и важная?
Да потому, что с тех пор, как «Макаронка» перестала существовать, а на ее месте возвысились «Линии», полностью отстроившиеся от опыта предыдущих руководителей, ростовские художники полностью или практически полностью утратили площадку для высказывания. Если зрелые художники успели-таки положить в свое портфолио несколько персональных выставок, то молодые, с которыми мне довелось общаться в этот период, звучали совершенно фрустрированными. Они еще даже не успели кому-то пригодиться, а уже стали совершенно никому не нужны.
Выставка «Ни холоден, ни горяч» – это едва ли не первый за все это время показ настоящего ростовского современного искусства. Все, что выставлялось в галерее до этого либо не имело ни малейшего отношения к Ростову, либо имело лишь отдаленное отношение к современному искусству.
Насколько я понимаю, руководители выставочной программы «Линий» сочли ростовских деятелей недостаточно профессиональными, расторопными и подходящими новой концепции. Ростовское современное искусство действительно обладает некоторыми маргинальными чертами. Отстроиться от него, отгородиться, видится вполне логичным шагом, если есть цель привлекать платежеспособную причесанную аудиторию, которая сможет позволить себе билет на выставку с экспозицией в один зал, стоимость которого равна стоимости билета, например, в Пушкинский музей.
Прекрасно таким целям служит солнце русского искусства Никос Сафронов или выставка-коллаборация с магазином цветов… О качестве этого искусства судить не приходится. Хорошие проекты безусловно тоже были, хоть и в скромном количестве. Например, выставка Любови Кулик, 79-летней художницы из Чечни, а также лекции искусствоведа Ольги Софиной.
Я ни в коем случае не обвиняю галерею театра «Линии» в наживательстве. Упаси господь. Уверена, что галерея не окупается или едва окупается даже с платным входом и множеством довольно дорогих мастер-классов и лекций. Понятное дело, что все это просто попытка исправить ошибки коллег по цеху, сделать все по-другому и хотя бы попробовать что-то заработать. Но в этом случае, вопрос встает еще острее: каковы цели существования этого пространства в принципе? Площадку местным художникам галерея не дает. Профессиональное сообщество не формирует. Популяризацией искусства не занимается. Пространством для соприкосновения зрителей с аналоговым искусством не служит. Образовательной функции не несет. Комьюнити не поддерживает. Молодых художников не воспитывает. Межрегиональным развитием не занимается. Какова его цель, если оно не является прибыльным и никого из руководителей не драйвит?
Помню, еще на этапе переговоров о переходе «Макаронки» новому руководству, ходили слухи о том, что выставочное пространство вообще станет платным коворкингом или даже кафе. Возможно, так оно было бы даже логичнее.
Надеюсь, что выставка Маши Богораз и Елены Лапко – это первый шаг к «оттепели». Изменится политика галереи и ее двери откроются для тех людей, которые представляют собой ростовскую арт-сцену. Арт-центр «Макаронка» тоже был далеко не идеальным пространством (о покойниках либо хорошо, либо никак), но он последовательно преследовал вполне понятные цели, хоть они не были отражены в манифесте на главной сайта галереи. У «Макарнки», впрочем, и сайта не было, даже сверстанного на Тильде. У «Линий» же сайт есть, и манифест тоже, а вот кроме этого хуй знает.

Возвращаясь мимо церкви с пробежки, на которой, кстати, случайно установила рекорд скорости (километр за 37 минут, что по-прежнему катастрофически медленно), подумала, как же благостно, естественно и органично у меня подтекает чердак для моих без малого тридцати лет.

Я живу за 1000 км от родного города, бросила курить (276 дней назад), занимаюсь спортом каждый божий день, а самые комфортные для меня места — дом, спортзал, винтажки и, собственно, церковь.

Думаю, пятнадцатилетней мне это бы не понравилось. Однако её мнение не учитывается, потому как ей нравилось шляться по заброшкам (причём не самым притязательным и интересным) со странными ребятами, от которых дурно пахнет (от меня, с вероятностью 99%, тоже). И это, кстати, было органично мне.

Я замечаю эту тенденцию среди многих знакомых: ходить ставить свечки по фану, держать пост, прикупить пару-тройку архивных вещей, возобновить фотографии на плёнку, учиться готовить, созывать ужины и базово бросить употреблять, чтобы взамен начать бегать.

Я хорошо помню, как стояла под «Каморой» в Ростове и хвалилась одному из её хозяев, что, кажется, бросила курить. Он тогда спросил, сколько мне лет, а, услышав ответ, закачал головой, заверив, что всеми этими просвещёнными делами я начну заниматься только после 27.

И вот мне как раз 28. Всему своё время.

Мне это видится до того нормальным, что даже непонятно, чем нам всем ещё должно бы заниматься в тридцать лет.

Пока что вот так: я готовлюсь пробежать полумарафон в сентябре, планирую, наконец, прочитать всю журфаковскую литературную программу, которую откладывала из-за постоянной нехватки времени, пытаюсь скинуть 5–7 кг, чтобы с комфортом щеголять в своих новых джинсах грузинского бренда с красивой вековой историей, занимаюсь английским, чтобы не стыдно было сдать IELTS, продолжаю учиться плавать. И всё это мне сейчас органично.

Наверное, ближе к 50 я ебанусь слегка в другом направлении, выкуплю себе клочок земли где-то под Таганрогом и буду выращивать там герань, как Оливия Лэнг. И это тоже будет мне органично.