14 февраля, так-то, скоро.
Ваше мнение, золотые мои?

Февраль пытается меня убить.
Косплею Нео, как могу.

Иной раз, любимый человек лучше знает, что тебе нужно в плане подарка.
Люблю тебя, от сюда и до горизонта.❤️

Как совместить работу и нерожденные стихи в голове - кто подскажет?

Не сдохнуть бы до воскресенья.

А, впрочем, доброе утро, мои золотые.
Как дела?

Проснулся с мыслью, что пора уже повзрослеть, понять, что я - не Чингачгук Большой Змей, и перестать бегать по двору в макасинах и холщевой рубахе в охоте за воображаемым оленем.

А счастье было так близко....

Луну повесили на крюк,
достав за край из мятых брюк.
И, распродавши горсть тепла,
февраль насилует тела

прохожих снегом и дождём -
а мы весну все ждём-пождём.
И мозг мой в этот вечер пуст,
как клятва из восточных уст.

Вой, сука, вой в туман ночной
под хор разбившихся бутылок.
Я запою дуэт с тобой -
пусть он летит в луны обмылок!

И в пене зимних облаков
пусть пьяно грянут децибелы.
А я - пою. И мне - легко.
Я будто странствую вне тела,

бездумно спрыгнув с языка,
сквозь скалы зуб и губ кулисы,
как русский князь без ярлыка,
как тень несчастного Улисса.

Не знаю где, не знаю как
меня безмолвие настигнет -
я не сойду в беззвучный мрак:
мой голос - только мой отныне.

И после ночи грянет день,
рассветом бронзовым сметая
с печальных глаз густую тень,
дождём спускаясь на Данаю.

Кого обидел чем, золотые мои, уж простите. Не со зла, но по глупости.
Всех люблю.

С началом отпуска, что ли.
Поездатые сэлфи.

Из писем к любимой женщине.

.... В эти февральские, промозглые и дождливые вечера, мне особенно хочется, чтобы мы были не Аланом и Ритой, а Афанасием Никитичем и Авдотьей Петровной. Ты бы носила варежки и пуховый оренбуржский платок, а я - ватник и ушанку. Мы бы жили на берегу Оки или даже Камы. Я ловил бы рыбу, а ты - пекла бы рыбные пироги для целой армии внуков.
Ты бы гадала под Рождество, а я бы играл в карты с лешим. Наверное, мы были бы более счастливы, если бы у нас из всех развлечений были бы гармонь и церковь.
Хотя, куда уж более.

Прости мне, душа моя, что охотник и рыбак из меня - никакой, и пасторальная жизнь в парме нам не светит. Мы - городские жители, наша судьба - асфальт и универмаг. Смог и слякоть. Кабаки, гудящие, как пароходы - на рейде, и домашние настойки, продающиеся в магазинах. И, может быть, хорошо было бы увидеть воочию, как из-за Уральской гряды неведомая рука купца достаёт из мошны алтын солнца. Но увы...

Не могу не вкинуть.
Этому миру нужен не Бэтмен, а Яшка, Ксанка, Данька и Валерка.

Бьют свинцовые лиииииивниииии....

Итак, грипп и снега по горло. Что ещё весна подготовила?

Затея закрывать больничный онлайн - крайне толковая. Безумно толковая. Ещё бы работала - цены бы не было.

Ни зятем - султану
ни братом - визирю не быть.
И закрыт Цареград,
заколочен чужими щитами.
Что же осталось нам?
Если бы да кабы....
И луна водит пальцем
и время по звездам читает.

Минарет, будто мачта,
всплывает из дымки Босфора -
а вода отражает созвездий
невольничью цепь.
Я у пирса стою в ожидании -
знать, приговора, -
ни стихов прочитать,
ни напев завести -
не успеть.

Только чаячьи крылья
ножами вонзаются в небо,
Крик стоит, будто город
в осаде, и выхода - нет.
Но ты не был в том городе, -
крест тебе! - не был,
и все,
что ты
пережил,
было
во сне.

Когда-нибудь я научусь хорошо писать и издам сборник стихов по любимым фантастическим и фэнтезийным миросистемам и вселённым. Например, о Вархаммере, возлюбленном всеми. Или о Ведьмаке. Но это, наверное, случится нескоро.

В мире, где тень от меня
красивее меня самого,
между огнями двумя
есть, или нет, ничего.

И в это сырое ничто,
в зеркало словно, гляжусь...
Пусть так, хоть и грешно,
но всё-таки воздержусь

плюнуть в кирпич, стекло,
лужу, песок, бетон -
всюду, где есть лицо,
в том числе, в тяжкий сон.

Марта глухая ночь
на отдых всегда скупа.
Вот бы из дома прочь...
Но куда?

В пустую комнату сначала входит тень,
полоска света, обнимаемая мраком.
И электричество, уставшее за день,
вгрызается в волфрам, и ставит раком
густую тишину в моих глазах,
покуда свет лишь делает замах.

Он бьёт по ржавым деснам, по скуле,
следов не оставляя на сетчатке.
И, покачнувшись, как навеселе,
я падаю в объятия кроватки,
не раздеваюсь, после трудового дня,
со стоном время выпуская из себя.

Что накопил внутри - на всем танцует ток,
и грохот башмаков, как от лихой чечетки,
Мне падает на спину потолок,
перебирая позвоночник мой, как четки.
Но он не хочет вслух произносить,
о чем язык не смеет попросить.