Аэропорт Токио, где-то 3 часа ночи. Шумный, как очень раздраженный и напуганный улей. Людям не хватало скамеек, многие сидели (или даже лежали) прямо на полу. Очередная проверка отменила абсолютно все полёты из Токио, а если верить роптанию застрявших пассажиров - и из других городов тоже. Инспектора ходили среди рядов с собаками, грубо поднимая любого, кто отказывался дать себя обыскать (то бишь, открыть сумку, дать проверить себя металлодетектором и передать телефон доблестными государственными органами). Придирались ко всему. Кого-то вывели в наручниках за переписку с родственником, которого недавно задержали за связь с осколками. Что именно там было - понятия не имею, но, зная нашу страну, ничего особенного. Для задержания хватит и связи, детали будут выяснять уже дальше. По крайней мере, так оно работает на бумаге. Я слышала слишком много историй о казнях на основании косвенных доказательств, а то и вовсе "линчеваниях". Да и как-то мало людей из арестованых снова появлялись в социуме после ареста. Знаю, за такие мысли меня саму вполне могут упечь в серый дом без права выхода, но свободно думать пока не запретили. Удивительно.
Гарасу спала у меня на коленях, абсолютно игнорируя шум вокруг. Мы дремали "посменно" - сначала она, потом, когда она просыпалась, я. Во-первых, не хотелось давать блюстителям порядка причину нас трогать лишний раз. Во-вторых, в груди ещë теплилась надежда, что наш полёт объявят. Хоть когда-нибудь. Не можем же мы тут сидеть вечно.
"Встряли мы, конечно..." - подумала я, без досады, без злости (сил уже не было), - "Как же там Сато-тян без меня? Надеюсь, папа не забывает её кормить. А то совсем замрет с голоду, бедняжка. И надеюсь, что он ей дал чего-нибудь тёплого. Ночь промозглая, простынет.".
Для пояснения - Сато-тян была нашей служанкой. Ну, как "служанкой"... Я даже не знаю, как её называть. Она выполняла всю работу по дому - мыла полы и посуду, убирала комнаты, протирала пыль, пылесосила ковры, чистила сантехнику (и переодически терпела выпады моей сестрички, которая её не то что бы очень любила). Ничего необычного. Была она у нас всегда. Помню её ещё когда я сама была маленькая. Вроде бы ничего такого, обычная служанка, у многих богатых семей они были. Но... Проблема всë же была. Огромная. А именно: Сато-тян была на год младше Гарасу. Да, все правильно. 13 лет, ещё совсем ребенок. "Работала" она без зарплаты, кстати - ей просто позволяли оставаться под нашей крышей, и всë. Постоянно угрожали выгнать на улицу, как паршивую шавку. Я бы сказала, на что это похоже, но у меня мозг блокируется всякий раз, когда я об этом думаю. Я вроде всегда относилась к ней, как ко второй младшей сестре - таскала еду со стола, согревала, когда надо, играла с ней, учила её читать и писать. Да, папа меня довольно активно шугал от неё, но просто игнорировать её я не могла. Не могла видеть её несчастное лицо. Сердце просто кровью обливалось всякий раз.
Наконец, проверка доползла и до нас. Собаки прошлись по ряду и вернулись назад без происшествий. Значит, контрабанды или наркотиков ни у кого нет. Группа людей в касках и чёрных комбинезонах с крупной надписью "ИНСПЕКЦИЯ" остановилась напротив наших кресел и начала лениво расползаться. К нам подошёл один из них. Я протерла глаза и подняла голову, коротко кивнула. Приветственный ритуал соблюден. Сестру будить пока не стала. Я вполне могла ответить за обоих, и растолкать её только на обыск. Согласна, звучит как чудо, но это дозволялось. Её телефон (маленький старенький Сони в ярко-красном чехле) уже был у меня в руках - она передала мне его перед тем как заснуть. Пароли мы не ставили. Не принято. Подозрительно выглядит. С прошлого года даже функцию такую перестали делать для японских телефонов. Мне повезло, что мой четырёхлетний Кëсера ещё держится молодцом. Не то что бы я ставила пароль. Уже поняла, как это бесполезно в наших реалиях.

Инспектор протянул руку. Я отдала телефоны. Он спокойно пробежался по каждому - заскочил в сообщения, галерею, заметки. Проверил на жучки. Нам бояться нечего - ничего криминального у нас нет. Потом пошли вопросы:
- Ваши имя и фамилия?
- Миникуя Рëдо. Младшая сестра - Гарасу Рëдо.
- Возраст?
- 15 и 14 лет соответственно.
- Цель визита?
- Туризм. Вот документы.
- Откуда?
- Буруму.
- Кто платил за билеты?
- Отец, Хигари Рëдо. Вы его знаете.
- С кем живете?
- Частично с отцом, частично с бабушкой и дедушкой. Имена нужны?
- Не нужны. Адрес проживания?
- Улица Шира, 2 дом. Дом двухэтажный, на краю улицы.
- Учитесь?
- Да. Средняя Школа Буруму.
- Отлично.
Вопросы закончились. Я уже научилась не вопрошать, зачем им это всë. Чревато последствиями. Голос должен быть спокойным, смотреть надо прямо в глаза. Иначе могут начать что-то подозревать.
Потом последовал обыск. Надо было вставать.
- Подождите минутку, пожалуйста, я разбужу сестру, - вежливо попросила я, все так же пялясь прямо в глаза инспектору. Лучше не отводить взгляд, пока не разрешат.
Мне махнули рукой. Можно.
Я аккуратно встряхнула Гарасу:
- Мелкая, проснись и пой. Обыск.
Благо, проблем не возникло, и встала она быстро. А то знаю я её. "Ещё пять минуток", "Отвяжись". Люблю её, конечно, но иногда она это делает крайне невовремя.
Обыск ничего не дал. Как предсказуемо. Люди здесь уже давно стали мастерами обмана. Все прячут. Никто не будет носить проблемы в кармане. Все уже слишком умные для этого.
Гроза кивнула и удалилась терроризировать кого-то другого. Я выдохнула. Каким спокойным ты бы ни был, проверка всë же действует на нервы.
- Как думаешь, сколько они ещё будут проверять? По времени? - Гарасу приткнулась к моему плечу. Я тряхнула головой, чтобы откинуть назад челку:
- Ещё долго. Думаю, мы не улетим сегодня из Токио.
- И не сомневаюсь. Судя по новостям, это происходит по всей Японии. Самолёты не летают, - тихо пробормотала она с явным раздражением. Согласна, эта паранойя далеко не сахар. Нет, я, конечно, все понимаю, Осколки - страшная штука, террорят, убивают, бегают со спичками и газолином, защищаться от них как-то надо. Но меры защиты явно превыщают все разумные границы. Те же лечебницы. Гарасу ничего не видит, отец её не пускает в часть к бесплатникам (а она и не рвëтся туда). А вот я там была. Не как пациент (слава богу), просто случайно забрела туда. И знаете? Худший опыт в моей жизни. После этого я как-то не удивляюсь, что Осколки хотят поотрывать нам всем головы. Вполне себе конструктивное желание. Представь - тебя, еще ребёнком, отбирают у семьи, увозят за тридевять земель от них, и засовывают в замызганое помещение с разваливающейся мебелью, ледяными кафельными полами и рваными одеялами. По стенам бегают тараканы, батареи не работают даже зимой, еда хранится без холодильников, а воспитатели относятся к тебе как к порождению самой чумы. Если ты умрешь - а это очень даже возможно в этом месте - твоим родителям даже никто не скажет. Просто закопают под стенкой или выкинут в море. А родителям скажут, что сбежал. Больнее всего то, что многие из пациентов - вполне приятные дети. Мирные, иногда хулиганистые, с обычными для своего возраста желаниями и мечтами, активные. Обычные. Просто немного странные. Подростки уже сильнее отклоняются от нормы - в глазах нет огонька, вечно усталые, почти всегда молчат, цепляются за своих немногих друзей так, будто от этого зависит их жизнь, смотрят на обычное существование как на что-то, что происходит вообще в другом мире. Но ничего необъяснимого я всë ещë не вижу. Подозреваю, что многие из них здоровы. Или относительно здоровы. Меня дико тревожит эта мысль. Ведь такое окружение с большим шансом как раз сделает из ребенка Осколка. Он с малых лет видит, насколько прогнил этот мир. Он не видит ничего хорошего. И если хотя бы один из них доживет до совершеннолетия и сбежит - жди беды. Это место - бомба замедленного действия.

С сестрой я это, однако, не обговариваю. Бесполезно. Только поругаемся. Она у меня, конечно, умная, но у неё есть одна человеческая слабость - она уж слишком сильно делит мир на чёрное и белое. Отчаяние - чёрное, все остальные - белое. Оттенков серого в её глазах не существует. Пострадавших среди Осколков быть не может, виновных среди здоровых людей - тоже. Не самое редкое мышление для жителей нонешней Японии, но иногда пугает. Хотя ладно, вру. Не "иногда". Всегда, блин. Потому что как только речь заходит об Осколках, она говорит такие жестокие вещи, что у меня мурашки по спине пробегают.
Я просто стараюсь лишний раз не поднимать эту тему.