Мамы мои

#тейк #тулили

@bsxmlbnts
#тейк #золотаячешуя

Вечерняя комната дышала уютом, сотканным из мягкого света торшера, приглушенного бежевого оттенка стен и тишины, нарушаемой лишь тихим постукиванием клавиш и шуршанием листов. За плотными шторами, скрывалась суета уходящего дня, но здесь, в этом тихом уголке, царила атмосфера покоя и безмятежности. Высокий мужчина, с копной вьющихся черных волос, склонился над ноутбуком. Его длинные пальцы быстро и уверенно скользили по клавиатуре, рождая на экране все новые и новые строки. В полумраке комнаты его лицо казалось еще более сосредоточенным, а тень подчеркивала четкие линии скул и твердый взгляд. Он был полностью поглощен своей работой – созданием новой интерактивной программы для занятий с детьми в библиотеке. В сердце молодого библиотекаря бушевал тихий шторм. Ежедневно переступая порог библиотеки, он ощущал одновременно трепет предвкушения и тяжелое бремя сомнений. Работа, казавшаяся в мечтах островком знаний и приключений, на деле сковывала его по рукам и ногам. Начальство неустанно твердило о необходимости следовать строгой программе, разработанной в министерстве образования. Шаг вперед, шаг влево – и ты нарушитель спокойствия, ставящий под сомнение мудрость вышестоящих чинов. Однако для Евгения программа была пресной и безжизненной, словно пересушенный престарелой дамой гербарий, давно забытый в темном углу квартиры. Она предлагала детям лишь сухой набор фактов и дат, лишая их возможности по-настоящему полюбить книгу, почувствовать её магию. Он же горел желанием дарить детям правду, интересную, захватывающую, живую, вместо повторения того, что "Пушкин- солнце Руской поэзии". Библиотекарь видел, как загораются детские глаза, когда он отходит от программы и рассказывает истории, в которых оживают рыцари и драконы, ученые и путешественники. О авторах этих историй.
Но каждый раз, когда он решался отступить от установленных правил, его терзали сомнения. Его терзало начальство. Правильно ли он поступает? Не навредит ли это восприятию детей? Каждой божий вечер, покидая библиотеку, он задавал себе один и тот же вопрос: сможет ли он когда-нибудь найти компромисс между желанием и необходимостью, между правдой и программой? В этот момент он вновь зажал клавишу нужную клавишу, стирая несколько строк текста. Тяжело выдохнув тот опустил голову вниз, закрывая зеленые глаза.
В этот момент в комнату вошел Володя. Его короткие, непослушные рыжие волосы, казалось, излучали тепло, словно крошечные лучики солнца. В руках он держал одну из любимых кружек своего соседа, до краев наполненной латте, что был увенчан шапкой молочной пены, и небольшую тарелку с чем-то сладким – возможно, печеньем или пирожным. Рыжий бесшумно подошел к горе-программисту, поставил поднос на стол и нежно коснулся его плеча.
– Жень, тут кофе и кое-что сладкое, чтобы поддержать твои.. иссекающие силы, - тихо произнес он. В его голосе звучала забота, наполнявшая комнату еще большим уютом и теплом.
— "Иссякают силы, на душе вновь раны, грусти паутины хуже,чем кайданы... ", — его голос был тихим, едва различимым, словно шелест осенних листьев под ногами. В нем чувствовалась усталость, накопившаяся за долгий день, а может, и за целую жизнь. В нем не было ни энергии, ни напора, лишь тихая обреченность и смирение.
— М? Ты сочинил? — чуть ли не перебивая своего собеседника выпалил Володя. В голосе слышалось нескрываемое удивление, будто он только что получил приятный сюрприз, о котором даже не мечтал.
— Я давно не пишу ничего сам, ты ведь прекрасно знаешь.. Эти стихи написал буквально твой тёска, стыдно не знать, — открыв глаза библиотекарь осмотрел принесенные ему угощения и немного смягчился, а глупая улыбка лишь двое распылилась на его лице, — Спасибо.