Голубое золото мое голубое золото...
Неанон Евгеша
@hihigeo_ef

#тейк #Голубоезолото

— До завтра! - Разумовский улыбается Олегу, помахав рукой. На улице уже вечер, довольно поздний, поэтому воспитатели детского дома разогнали ребят по комнатам. У Сережи впервые было такое, чтобы настолько сдружиться с человеком за какие-то пару часов. А они еще и одноклассники. Лотерейный билет вытянул, не иначе. Хоть он и не может сказать, что ему совсем уж одиноко, но по-настоящему лучший друг стал чуть ли не подарком с неба. Но, всё когда-то заканчивается, поэтому рыжеволосый вернулся в комнату. На ум сразу пришла идея для рисунка, и он хотел сесть её осуществлять, но второй житель комнаты явно строил другие планы.
— Серёж, ты действительно думаешь, что он тебе нужен? - когтистые ладони скользят по плечам, перемещаясь на грудь, немного сильнее, чем нужно, сжимая.
— Нужен... Что за странный вопрос? - он даже не оборачивается, чтобы понять, кто находится у него за спиной. Он сам — больше некому. Он сам, но немного другой. Он сам, но с янтарными глазами и собственническим характером. Он сам, не желающий делить Разумовского ни с кем.
— Тебя смогу принять только я. Он бросит тебя также, как бросили родители. Всегда рядом буду только я, зачем нам кто-то еще? - хватка немного усилилась, почти до боли сжимая, от чего Разумовский шумно выдохнул, положив ладони на руки Птицы.
— Но ведь... - он хотел что-то возразить. Он не хотел прекращать общение с Олегом, не хотел расставаться с первым и единственным другом. Именно другом, а не существом в голове. Но какая-то часть сознания твердила — «Он прав. Я нужен только ему». Только вот эту часть Сережа списывал на тревогу от такой близости; от того, насколько они рядом, когда рыжеволосый чувствовал на шее холодное дыхание своего двойника.
— Я не буду успокаивать тебя, когда ты прибежишь в слезах из-за того, что он тебя бросил. Подумай. Помни, я всегда рядом с тобой, - голос переходит на почти неслышный шепот, после чего чужие прикосновения сходят на нет.
Разумовский снова остается один. Всё вдохновение как рукой сняло, поэтому он просто ложится спать. Не было ни сил, ни желания думать о словах своего второго “я„.

Всё завтра. Всё завтра.

× × ×

День за днём. Ночь за ночью. Сережа всё сильнее сдружился с Волковым. Всё время они были вместе. Им не нужен был никто, кроме друг друга...

... Или нужен, Серёж?

Каждый момент, проведенный с Олегом, четко отпечатывался в памяти. Каждая прогулка, каждый урок и каждая посиделка на крыше. Всё это впиталось в сознание и казалось, что никакой пятновыводитель не сможет вывести такие теплые воспоминания из головы ребят.

Очередную ночь они проводят порознь. Разумовский искренне удивляется, когда замечает крылья-тень на стене. Видит, что на него смотрят такие родные (но, кажется, нежеланные) золотистые глаза. Когти скользят по его груди, поднимаются к плечам... Проводят по щеке, кормя обманчивой лаской перед таким важным заявлением. Сережа начал его забывать... И Птица ничего не мог с этим поделать. Олег Волков... Так звали того, кто отобрал у него Разумовского.
— Ты забыл нашёл настоящего друга... И забыл про меня, - шепот звучал почти опасно. Мальчик ощущает, как ногам становится слишком тяжело — обладатель чёрных крыльев, ворон, снова сократил расстояние между ними, стараясь как можно лучше напомнить о том, что он еще не ушёл.
— Ты сделал свой выбор. Мы еще увидимся, Серёжа, - облик человека на его коленях расплывается в пространстве. Рассыпается, будто по крупицам, подобно карточному домику при небольшом дуновении ветра. Он ушёл.

На душе становится больно. Но... Так ведь будет лучше, так? Птица прав.

Разумовский нашёл настоящего друга.

И забыл про него.

Неанон Эшу🙌

#тейк #Сероптицы #Сероволки

Они давно планировали выбраться куда-нибудь погулять, поэтому сейчас Разумовский уже второй час думал, что же ему надеть. Выбор пал на фиолетовое пальто, а под него чёрную футболку с какой-то надписью на английском. Он бы еще волосы уложил, если бы с коридора не послышался раздраженный крик:
— Разумовский, давай быстрее! Сколько можно прихорашиваться? - Алтан уже стоял на выходе, скрестив руки на груди, показывая своё раздражение от того, что Сергей собирался слишком долго. Дагбаев, несомненно, выглядел прекрасно — но и сборы он начал часа на полтора-два раньше. Волосы были аккуратно заплетены в косы, под тщательно выглаженным пиджаком была чёрная водолазка.
— Да иду я, иду! - недовольно кричит Серёжа в ответ, всё же двигаясь к Алтану. Но что-то задержало его у зеркала, заставив остановиться, подобно вкопанному. Он внимательно рассматривает отражение, обращая внимание даже на самую мелкую деталь: что-то было не так, но что именно Сережа не понимал. Лишь когда послышались шаги за спиной в зеркале показались сперва руки, а потом голова. Такие же рыжие волосы, только глаза янтарные. Когтистые ладони спустились с шеи на грудь, надавливая несколько сильнее, чем следовало бы, из-за чего дискомфорт сразу же накрыл с головой. Разумовский смотрел ему в глаза, не отводя взгляда, лишь паралельно с этим стараясь почувствовать руки нечта, которое сейчас находилось у него за спиной.
— Что ты видишь? - Алтан останавливается совсем близко, настолько, чтобы оба рыжеволосых ощутили его дыхание, — Что ты видишь в отражении, скажи мне?
В комнате мгновенно наступает гробовая тишина, слышится лишь дыхание и сердцебиение двух парней, при том, что у одного из них оно было учащенным.
— Там я, - коротко, на выдохе произносит Сергей, ощутив холодные губы на ушной раковине. Шепот копии был тихим и немного хриплым, таким, который было услышать довольно проблематично, не говори он в самое ухо.
— Ты променял меня на него? - взгляд обладатель золотистых глаз кивком указал на Дагбаева, усмехаясь, словно «И он, по-твоему, лучше меня?».
Заставляет оторваться от зеркала его всё также Алтан, развернув Разумовского лицом к себе. Медленно провёл ладонью по щеке, успокаивая немым жестом, безмолвно убеждая в том, что здесь только они вдвоем. И после этого ощущение чужой хватки действительно начало сходить на нет. Парень реагировал на ласку подобно коту, стараясь ухватить каждый миллиметр ладони Дагбаева, почувствовать его.
— Ушёл?
— Ушёл, - рыжеволосый кивает, облегченно выдыхая, после чего сразу же поцелует смазанный, почти невесомый поцелуй в щёку.
— Никуда не идем, я включаю фильм, - Алтан почти сразу снимает свой пиджак, вешая его на вешалку. Избавляется от обуви, наблюдая, как Серёжа повторяет действия, но уже с пальто.
— Какой? - интересуется он, проходя внутрь квартиры.
И, хоть погулять они не сходили, время они проведут вместе, несмотря ни на что. И никакое «второе я» им не сможет помешать.

Анон, напишите что-нибудь в коментах, потому что мне не нравится

#тейк #Сероптицы #Златоразумы

1.Включенный на минимальную яркость телефон был единственным источником света в комнате, окутанной ночной мглой. Его владелец, рыжеволосый парень с ярко-голубыми глазами, что-то быстро печатал. Совсем недавно он сдружился с парнем из параллели, хотя знакомы они были довольно давно. Олег Волков, так его звали, оказался довольно интересным и весёлым человеком, который полностью завладел вниманием Разумовского.
— Волков? - интересуется из ниоткуда появившийся Птиц, по-птичьи склоняя голову на бок. Смотрит внимательно, с долей осуждения. Они были вместе с восьми лет. Ну, по крайней мере, именно столько было Серёже, когда он начал это осознавать. Прошло уже девять. Девять, мать его, лет они знакомы. И сейчас какой-то парень отбирал голубоглазого себе? Да ни за что.
— Угу, - кивает ученик одиннадцатого класса, не отвлекаясь от переписки. На губах была радостная улыбка: видимо, шутку какую-то сказал. Раздражало. Раздражал Олег. Раздражало отношение Сережи к нему. Вот же, Птиц сидит прямо перед ним, почему он не обращает на него внимания?
— Серёж, - почти рычит парень, выхватывая из рук Разумовского телефон, после откидывая его куда-то в сторону. В комнате был постелен ковёр, поэтому он не переживал за то, что случайно разобьет.
— Эй! - голубоглазый хочет потянуться за ним, но оказывается прижатым к стене, на которую он только что облокачивался. Запястье больно давило на шею, но пока было терпимо. Лишь бы не надавил сильнее. Вторая рука Птица убирает прядь рыжих волос (которые в темноте казались почти чёрными) за ухо, напоследок дёрнув вниз. Такое простое действие вызвало с губ младшего тихое «ой», смешанное с громким выдохом.
— Хватит, Птиц, ты меня отвлекаешь, - отводя взгляд в сторону, тихо проговорил парень, хватаясь ладонями за запястье на своей шее. Начал давить сильнее.
— От чего? Или, вернее спросить, кого? Это всё Олег, да? - он наклоняется вперед, шепча на ухо, из-за чего по коже пробежали мурашки. Касается губами ушной раковины, оставляя едва ощутимый поцелуй, после чего перемещается к лицу — целует сперва в висок, потом в лоб, переходит с носа на щёки, что вызвало слабый румянец.
— Не забывай, кто был с тобой всю жизнь. Ты пытаешься игнорировать моё существование... - голос звучит почти обиженно, что совсем не увязывалось с моментом, когда эти слова были сказаны.
— ... Но мы суждены быть навеки связанными. Смирись с тем, что я — часть тебя, - ворон немного повышает голос, после чего сразу же, даже не дав всё осознать, впивается в губы Разумовского. Целует жадно, словно в последний раз. Причиняет слабую боль, прикусывая нижнюю губу, свободной рукой надавливает на подбородок, заставляя открыть рот шире, создавая проход для языка. Обводит зубы, надавливает на дёсны, не упуская возможности коснуться каждого миллиметра его рта. После этого Птица отстраняется, всё же убрав руку от чужого горла, вместо этого перемещая её на грудь рыжеволосого. На пару секунд создаёт зрительный контакт — ухмыляется, замечая капельки пота на лбу, а после заботливо вытирает их.
—Птиц, - он хочет возразить, но ощущает на губах указательный палец, который немного щекотал нос длинным когтем.
— Молчи, - звучит, как указание, которому голубоглазый охотно подчиняется. Из головы совсем вылетел телефон вместе с Олегом. Остался только Птиц, сидящий в такой опасно-волнующей близости.
Ворон неожиданно меняет местоположение, усаживаясь на ноги Сережи, придавливая их к дивану. Кисти скользят под футболку, обжигая кожу колючим холодом, который так прекрасно контрастировал с разгоряченным телом. Разумовский хватается за чужую шею, притягивая парня еще ближе к себе, сокращая расстояние настолько, насколько это вообще было возможно. Губами касается везде, до куда только мог дотянуться, оставляя болезненные засосы и укусы, а Птиц и доволен.
—Присвоил? - усмехаясь, спрашивает носитель тёмных крыльев, сейчас спрятанных за спиной, понимая, что уже завтра весь будет в фиолетовых пятнах.

2.— Только мой, - с такой же ухмылкой, но немного более лисьей, шепчет Разумовский прямо на ухо, от чего мурашки бегут уже у ворона.
Эта игра нравилась Птицу с самого начала, но сейчас она начинала по настоящему возбуждать. Хотелось, чтобы Сергей ощутил всё то, что испытывал его двойник. Низ живота приятно тянул, но носитель золотых очей никуда не спешил, то и дело касаясь голубоглазого везде, чтобы сделать это развлечение ещё более мучительным, чем ожидалось в самом начале. Пальцы сжимают под футболкой уже затвердевшие соски, вырывая с уст младшего хриплый стон. Именно такие звуки от его Разумовского побуждали его продолжать.
Ворон водил когтями по обнаженному прессу и груди ещё пару секунд, прежде чем вовсе избавиться от футболки, скрывающей такую прелесть от его глаз. Наклоняется вперед, захватывая губами чувствительную бледную кожу, оставляя за собой красные метки и тихие звуки удовольствия от Разумовского. Руки последнего же проводят по животу второй личности, мысленно удивляясь холоду его кожи. Сергей не подпускает лишних мыслей, поэтому также быстро снимает футболку с парня напротив, возвращая внимание на столь прекрасное тело перед собой.
— Лучше, чем с Олегом? - закрыться Птиц не мог даже сейчас. Язва он и есть язва, что с него взять? Заткнуть бы ему рот, да на подольше.
— Закройся, - практически шипит голубоглазый, игнорируя подступающий румянец к щекам, — И давай быстрее.

Лучше. Хоть вслух он и не признает.

Руки Разумовского тянутся к ширинке брюк ворона, на что последний сразу же их перехватывает. Больно сжимая, оставляя синяки, прижимает к стене над головой, не позволяя трогать ни себя, ни его.
— Терпение, Серёж, - с довольной улыбкой почти мурчит Птица, спуская свободную руку к краям домашних шорт. Проникает кистью к нижнему белью, чересчур нежными движениями поглаживая набухший член. От таких прикосновений Разумовский начинает дышать глубже и чаще, пытаясь высвободить руки. Нужно было во что-то (или в кого-то) вцепиться, почувствовать твёрдую поверхность.
— Не дёргайся, а то прекращу, - не прекратит. Даже если Сережа будет продолжать вырываться, златоглазый ни на секунду не остановит движения, лишь сделает их еще более изнуряющими.
Между делом заглядывает в глаза и усмехается: чистая нетерпеливость и желание. Разумовский сам не понял, в какой момент позволил Птицу подойти настолько близко. Даже слишком.
Он подумает об этом.
Завтра. Через неделю.
Или благополучно забудет. Хотя бы попытается забыть.
В этот раз Сергей первый наклоняется вперед, прильнув к губам ворона. Тихо скулит прямо в поцелуй, когда ощущает, как парень когтями проходится по всей длине, едва ощутимо царапает. Разумовский на это толкается бёдрами вперёд, желая получить ещё больше ласки. Наконец чувствует, как такая желанная ладонь обхватывает его член у основания, начиная размеренные движения вверх-вниз.
— Без рук неудобно, да? - смеется ворон, заглядывая в голубые глаза, делая всё необходимое буквально наощупь.
— Отпусти, - шепотом просит Сережа, на запястьях которого уже начали проявляться синеватые синяки.
—А попросить получше? - ухмылка не сходит с лица от осознания, что он полностью контролирует происходящую ситуацию.
—Птиц, пожалуйста, - немного громче повторяет рыжеволосый, после чего его руки всё же отпускают, но с одним условием — себя не трогать.
И, как назло, именно после этого ворон убирает руку, подобно садисту прислушиваясь к разочарованному вздоху. Вместо этого ладони переходят на ягодицы, довольно сильно их сжимая. Одним довольно простым движением кардинально меняет их положение, поэтому, уложив рыжеволосого на подушку, навис над ним, заглядывая в самую душу. Приподнимает его голову большим и средним пальцами, после чего в который раз страстно целует. Длится поцелуй недолго, ведь скоро златоглазый садится ровно, всё ещё на ногах Разумовского, засовывает руку в карман и за пару секунд достаёт тюбик смазки. Стягивает лаймовые шорты, оставляя Серёжу в одних боксерах. В прочем, скоро он избавляет его и от них. Колпачок от упаковки выкидывает к телефону, всё ещё лежащему на полу.

3.Слезает с рыжеволосого, что с интересом наблюдал за каждым действием ворона, и устраивается рядом с ним, у самых пяток.
— На живот, - очередной тихий приказ, после выполнения которого Птиц притягивает Сережу ближе к себе, за ноги. Выдавливает немного смазки на пальцы правой руки и откладывает в сторону, всё ещё не убирая далеко.
— Какой ты у меня всё-таки...Мм... - Серёжа не собирался заканчивать фразу, зная, что рыжеволосый и так всё понял. Чувствует на спине руку, крепко-накрепко прижимающую Разумовского к кровати, не позволяя выгибаться. После этого Птица входит в парня одним пальцем, сразу добавляя второй, позволяя прикусить подушку и скомкать немного дрожащими руками простыни. Непривычно нежно даже для самого себя целует партнёра, не позволяя себе даже укусов — и без того болит, пусть почувствует хоть немного ласки. Пальцами начинает двигать только тогда, когда чувствует, как кулаки начали постепенно разжиматься. И специально очень, почти до слёз медленно — копит силы для основного веселья.
Пальцы раздвигает внутри, имитируя "ножницы", дабы растяжка проходила быстрее. Стоны Разумовского несколько стеснительные, довольно тихие, зато тяжелое дыхание показывало, что сейчас ему по настоящему хорошо.
— Давай быстрее, ты там говорил? - задумчиво тянет желтоглазый, потянув Сережу на себя, усаживая на свои колени. Одной рукой придерживает его за плечо, другой обводит веснушки на груди. Позволяет ненадолго перенять инициативу в свои руки. Разумовский это осознает, поэтому вновь тянется к ширинке и, не получив запрета, расстегивает её, спуская брюки на бедра. Птиц быстро вытаскивает из кармана презерватив, после чего немного приподнимается, чтобы дать возможность полностью избавить его от лишней одежды, но нижнее белье снимает уже самостоятельно. Левая рука все также держит рыжеволосого, а правая натягивает на член защиту, игнорируя капающий предэякулят, после смазывая смазкой. Немного растирает, чтобы было не так холодно, в конце концов переносит вторую руку на талию. Даже не предупреждает, прежде чем приподнять Разумовского, усаживая на уже давно ожидающий хоть каких-то прикосновений орган. Входит достаточно легко, но всё же заставляет младшего рыжеволосого довольно громко застонать, обхватить шею парня напротив руками, настолько сильно, почти перекрывая доступ к кислороду. Старший же издает лишь хриплый выдох, с тихим именем произведением искусства перед ним, а крылья за спиной впервые раскрываются.
— Серёж... - ворон утыкается голубоглазому в шею, снова начиная её покусывать, после чего сразу зализывает будущие синяки. Приподнимает Разумовского, начиная медленные движения, подкрепляемые толчками бёдрами. Видит, как парень пытается заглушать стоны ладонями, из-за чего снова перехватывает их, прижимая к своей груди. Шепчет в самое ухо, параллельно с этим попадая по простате. Громкий стон, почти крик, в этот раз заглушить не выходит.
— Я хочу слышать тебя, так что даже не думай затыкаться, - несколько агрессивно проговаривает ворон, сразу после отпуская чужие руки из своей крепкой хватки. Получает на это лишь молчаливый кивок и запрокинутую назад голову: почему-то так было легче дышать. Но даже это его устроило.
Ещё пару минут они остаются в этой позе, но она достаточно скоро надоела.
— Собачек любишь? - усмехается обладатель золотых глаз, уже зная, что, несмотря на ответ, он сделает все по своему.
— Ну... Люблю, - кивает рыжеволосый, не особо понимая, к чему сейчас этот вопрос.
Понимает, когда довольно осторожно ворон спускает его с себя, сразу же уложив на живот.
—Колени под себя, ноги шире, - сука, как же грязно это звучит. Но кого это волнует? Никого, верно, поэтому Сережа выполняет наказанные ему махинации, сразу же ощущая позади себя Птица.
—Не знал, что ты умеешь быть таким привлекательным, - довольно протягивает ворон, отвесив шлепок по заднице голубоглазого, оставляя красный след.

4.—Твою мать, пернатый! - срывается на крик Разумовский, после чего ощущает еще один шлепок, но уже по другой половинке.
—Не так громко, рыжуль, - ухмылка не уходит с лица, а в глазах загорается дикий азарт. Сколько он протянет в определенном темпе?
Златоглазый — снова в совершенно неожиданный момент — входит в младшего, заставляя выгнуться в спине, ведь проникал он сразу во всю длину. Два-три пробных толчка — и начинаются голодные игры.
— Давай-ка вспомним, мой дорогой, - первый действительно грубый толчок, от которого с губ младшего срывается не то, чтобы стон — собачий скулёж.
— Я всегда защищал тебя, оберегал всю жизнь, даже если ты этого не помнишь... - хоть он и говорил, движения внутри парня не прекращались ни на секунду. И, если в «наезднице» они были достаточно осторожными, то сейчас Птиц показывал истинную натуру.
— Т-ты уверен, что хочешь... Обсудить это сейчас?.. - сквозь почти непрерываемые стоны интересуется голубоглазый, но после ещё одного шлепка — ещё более сильного, чем до этого — решает не перебивать.
— Умничка, так бы сразу... - он на пару секунд замолкает, обдумывая следующую фразу.
Ещё с первого поцелуя комнату охватил жар (или, по крайней мере, так ощущалась она для парней), а сейчас звуки тишины уступили место Разумовскому и мягким ударам кожи о кожу. Самая настоящая музыка для ушей. Но особенно приятно было осознание — удовольствие сейчас получает на только Птиц, но и Сергей, хоть с ним и обходились немного грубо.
— О чём это я? Ах да... Ты нашёл себе этого «Волче» и совсем забыл о своём настоящем друге, обо мне? - ранее обиженный тон сменился обозленным, толчки становились всё глубже и быстрее, вызывая у обоих одышку.
— Теперь ты уж точно запомнишь меня навсегда, - парень наклоняется вперёд, оставляя укусы вверх по спине, до туда, до куда дотягивался, — А если я всё-таки исчезну, то оставлю на тебе столько следов, что тебе никогда не отмыться. Пусть люди знают, кому ты принадлежишь, Серёженька, - завершающий толчок — и Птиц изливается в презерватив, сразу после выходит из уже немного замученного Разумовского. Подтягивается к нему, на уровне лица, снова шепча на самое ухо, после чего прикусывает его за мочку.
— Теперь ты чувствуешь, что я рядом?
— Чувствую...
— Чудненько, - ворон ухмыляется, укладываясь напротив голубоглазого, некоторое время перебирая его волосы. После наконец-то нарушает затянувшееся молчание, лишь одним указанием:
— На край дивана сядь, - после этого сам спускается с мягкой постели, представ перед растрепанным Сережей на коленях, удобно устроившись между ног.
— Расслабься, ты заслужил, - не даёт даже шанса на какой-то ответ.
Ведёт языком от основания до головки, уделяя ей особое внимание, обхватывая губами. Тщательно вылизывает, затыкает кончиком языка уретру, на что Сережа, уже не сдерживаясь, зарывается руками в волосы ворона, больно сжимая их. Жмурится, немного приоткрыв губы в немом стоне, откидывает голову назад, стараясь стряхнуть со лба прилипшие пряди. Надавливает на голову ворона, заставляя поторопиться, захватить всю длину сразу и не мучать его. Снизу слышится смешок, но, на удивление, возражений не последовало. Лишь размеренные движения головой, совмещенные с инициативой уже Разумовского — толчками бёдрами вверх, вдалбливаясь по самые гланды, что иногда вызывало недовольство вместе с хрипами — давится.
По всей длине проводит языком, не прекращая двигать губами по вертикали. Но скоро отстраняется, оставляя между вороном и органом тонкую нить струны. Прежде чем Сережа издал очередной разочарованный звук, Птица опускается еще немного ниже, проводя кончиком языка по яйцам. Также обхватывает ртом, по-шлюшьи причмокивая, посасывая, сперва левое, потом — правое. Младший же, в свою очередь, уже не выдерживал, закрыл глаза руками, буквально на пару секунд, после чего притянул пернатого обратно к члену, заставляя вновь заглотить. Златоглазый ходит по тонкому льду, когда замечает, как парня трясет от приближающегося оргазма, но не отстраняется. Вместо этого двигается резче и быстрее, из-за чего Разумовский кончает ему в рот.

5.Только после этого старший отстраняется, глотает, все еще не вставая с колен. Провокационно пошло облизывает губы от оставшегося семени, проглотив уже во второй раз.
— Ты невыносим и невероятен, - устало шепчет Разумовский, укладываясь на подушку.
Серёжа ловит телефон, когда Птиц небрежно его возвращает, укладываясь младшему на грудь, всё ещё немного тяжело дыша. Этот момент доставляет на душе приятное тепло, пока левая рука Разумовского аккуратно перебирает перья и рыжие волосы. Сразу же открывает чат с Олегом — множество сообщений, на которые ответить не было времени.

«Представляешь, что ещё вспомнил!»
«Серый?»
«Что за игнор, ты же читаешь?»
«Окей, напишешь, как освободишься. Наверное, у тебя есть дела поважнее.»

Сережа закатывает глаза и быстро набирает ответ, после чего сразу же отключает телефон, убирая в сторону. Он лежит с Птицем, как в детстве засыпая в обнимку, пока на телефон Волкова приходит всего одно сообщение:

«Прости, неотложные дела появились».


Неанон Эшу, накидайте коментов с реакциямт пжлст

#тейк #Сероптицы

Сегодня я наелся

#тейк #Кризамаки

Доброго времени суток!!!
Хотел бы поделится контентом моей подруги по архидубиным! Она очень сильно постаралась и точно не оставит равнодушным всех фанатов Дубина или же Архидубиных в принципе!!

https://vt.tiktok.com/ZS2bRLBPT/

#тейк #Архидубины

аааа громоволки под velvet ring
🦀неанон ллойд | тгк @lloydyasur

#тейк #Громоволки