Защитник.

Дожди и град, разрушают дома.
Шагом подспудным идет великан.
Громом разносится, шаг как удар.
Рёвы разносались по этим полям.

Вмолись миряне, услышал их зов.
Запрежённый козлами, явил себя Тор.
Рыжебородый защитник детей,
Мьёльниром в битве, спас он людей

Всем доброго утра, господа. Продолжаю отвечать на ваши вопросы. И сегодня в пространстве замер достаточно сложный и неоднозначный вопрос от Haukuns.
Имеет ли смысл язычество выносить в массы?

Достаточно по ницшеански звучит следующий вопрос от от Haukuns: Разделяете ли вы идею об уходе Богов? И вот моя позиция.

***

Воспеваю славу Богам
В жертву прирося уражай
Пир будет во славу Богам и предкам.
Песни петь, солнца круг уходящий.

"Nú eru Háva mál kveðin
Háva höllu í,
allþörf ýta sonum,
óþörf ýta sonum.
Heill sá er kvað!
Heill sá er kann!
Njóti sá er nam!
Heilir þeir s hlýddu!"
______

"Вот речи Высокого
в доме Высокого,
нужные людям,
ненужные ётунам.
Благо сказавшему!
Благо узнавшим!
Кто вспомнит —
воспользуйся!
Благо внимавшим!"

***

Солнце близится к закату,
Увядают цветы и листва.

Бонды пируют, скальды поют
О славах героев, Богам на потеху.
Скальды пьют и поют.
Люд весилится, то духу утеха.

***

Блуждающие духи зимы.
Снежинки, бегущие с ветром.
Погружаете в бузмье умы
Духи, приходящие с ветром.

Следующий вопрос: Какие оценочные параметры могут быть, чтобы говорить -вот это хороший поэт, а вот этот нет...?

Норнам

Девы сидят, судьбы вершат,
Нити судьбы сплетая в узлы.
У урда источника они обитают,
Живым предвещая повороты судьбы.

ㅤ
ㅤㅤㅤСвернулся змей в кольцо, как будто всех слабей,
ㅤㅤㅤОтводит он глаза, хоть нет стыда у змей.
ㅤㅤㅤСмиренным кажется коварный лицедей,
ㅤㅤㅤКак будто занят он лишь думою своей.
ㅤㅤㅤОн улыбается, но тронь его, посмей —
ㅤㅤㅤОн зубы обнажит, стальной иглы острей.


ㅤАн-Набига Аз-Зубьяни (середина VI века — около 604 года) — арабский поэт. Является одним из первых придворных поэтов-панегиристов арабской литературы.

Железный век.

Кровью алой наливались глаза.
Били люди друг друга в сердца,
Не щадил никто друг друга.
В грязи утопают тела.

Как бешеной собаке я рублю тебе хвост по самые уши.
Как злостной суке я рублю тебе руки.
В зеркало в обличие зверя смотрюсь,
Глаз не вижу, в конвульсиях бьюсь.

Предатель ты, ты и ты.
Рукоять палача уже занесена.
Бесчувствено смотри на толщу воды!
Нет пощады, нет любимых, каждый получит сполна.

Всесожженье

Пылала страсть, пылал огонь.
И у останок пепелища
Средь тлеющих углей.
Босой ногой верша свой шаг.
Я обжигаю стопы.
Разнонося по телу боль,
В огище, как обсохшее полено,
В жертву плами костра
Себя вверяю без остатка
И тело покрываясь волдырями,
Источая кровь и соки,
Иссыхаясь и журча
В последний раз биенья сердца,
Прошептали губы имя той что звалась любимой.

Дом из шипов

Дай мне утешенья покой,
Головы моей нрава горячей.
Дай мне утопиться с тобой,
В объятиях твоих прикосновенья.

Дом из шипов, нам будет защитой,
Где не достанут нас чудища скверны.
И злые собаки им путь преградят,
Наш мир заслоня от вторженья.

Только там нам будет спасенье.
От полчищь уродов, что ходят во вне.
И только тут найдём успокоенье,
В друг друге видя наше спасенье.

Куст ежевики

В ветвях густой ежевики, среди бутонов и чёрных плодов.
Жила была фея, хранитель этих лугов.
Работы у неё было много, от рассвета до самой ночи
То опылить, то взвесить, украсить, то зяйку погладить того вон в дали.

И тянулись дни и годы, века сменяли века.
Фея трудилась и небыло её службе конца.
Но вот же не счастье, фея была совершенно одна.
В кусту ежевики, одиноко жила.

Вот какой-то юнец, повадился на луг приходить.
Кисти, краски, мальберт...Фею встревожила нить.
Пока полуденный сон художника сумел заморить.
Маленькая наша подруга осмелилась на холст посмотреть.

"Как же красиво" - вдруг пропищала она.
Луга, цветы и куст еживики и вот надаже...даже она.
Заволновашись.."Раскрыли" с тревогой проскулила она.
Но не ведомо Фее, что как час на лугу она совершенно одна.

Автор: Dietrich Schwarz

***

И песен пашни строк горючих
Вдымаюсь и лечу.
Колосьями проростая из земли словами
Срезаю и молчу.

Окропивши кровь слезами,
Росою утреней спою.
И ветер шелестит ушами,
А я пою, пою, пою.

Голос ветра милым мне
Напевает заклинанья.
Услышав их не вижу умиранья,
Жизни рок той милый мне.

И будет яркими слезами
Стекать роса, уже рассвет.
Колосится поле и вот завет,
И нету больше умиранья.

Тевтонам

И лишь на обрывках старых карт.
Среди развалин и руин, разбитых крепостей и кладбищь,
Среди полей и кирх, пустырей и дыр от градин раскалённого свинца и стали.
Блуждает дух. Он не видим, не рушим.
То дух ушедших ныне дней, величья и покоя...
Он шествует не зримо обходя за домом дом.
И немножечко трусливо, притаилась кошка за ручьём.
То был народ, что чтил порядок, уставы предков и закон.
То был народ, что строил замки, не разменяя на бетон.
И бродит он неутомимо, и как бы ты его не захулил,
Не укрыться алой веткой,
От памяти шагающих Тевтон.