#Бытиеимысли

Умеем ли мы жить в общинах?

Будучи язычниками, в независимости от традиции, рано или поздно встает вопрос о создании общины и пересмотра жизненных приоритетов в пользу жизни вне города. Каждая община формирует свои убеждения такого ухода. Но всех их объединяет одно - уйти за черту шумного и бетонного города и быть ближе к природе.

Кто-то как Кристофер Маккэндлесс - романтики. В силу чувств уходят жить загород, и на голом энтузиазме прогорают, возвращаясь в город. Таких примеров много, один из них община Доброслава. К слову Кристофер умер от отравления ядовитыми растениями.

Также многие общины сталкиваются с внутренними распрями, и чаще всего они на почве разделения труда. Иногда не хватает даже авторитетной фигуры вождя/жреца.

Вывод из этого следует не утешающий, львиная доля язычников не умеет жить в общине. И оно не удивительно, ведь нас с самого детсва в школах, учат индивидуализму, что решить поставленную задачу ты должен сам. Не учат договариваться и решать проблемы совместно, не дают познать суть иерархии и выстроить её в том или ином виде. Соответственно придя в общину и тем более совершив уход из города, проблема радикальной индивидуальности никуда не денется. И речь не о том, чтобы быть не самостоятельным и всецело зависеть от общины, речь об отсутствии понимания иерархии и способов договариваться, будучи всецело вовлечённым в процесс.

Какой из этого следует вывод. Мы не умеем жить в общинах. Безусловно может где-то и есть малочисленные общины, которые смогли адаптироваться и жить вне города и его пленительных роскошей, но многочисленная практика говорит об обратном.

Уход в лес, впервую очередь нужно начинать с самого себя в голове.

"Готский путь", М. Б. Щукин.
Очень обстоятельная работа.

Ночью в лесу, сидевши у огня,
Созерцая в небе звёзды.
Ведьма вышла на меня
Глубины мрака предлагая.

Пил я водку, духов видел
Рычал, смеялся и кричал
Ведьма тихонько сидела,
Что-то про себя мыча.

Вынув нож, убивши ведьму,
Жадно кровью оппиваясь.
Человека нет, остался зверь,
В мире мёртвых прибавленье.

Из неопубликованного.

https://telegra.ph/Oblik-tradicii-v-ehpohe-4-promyshlennoj-revolyucii-10-05

Стой. Отдышись и в небо смотри.
На солнце иль звёзды,
Замри, почувствуй момент.
То есть жизни дыхание в ветре,
В звездах предков глаза.
В скрипе древа стволов
Голоса духов, Богов.

Стою у окна.
Хлопья снега, как кровь,
Капая с тёмного неба
Титана вновь убиенного.

Заходящее солнце, озарит нашу гибель.
И с первым лучом будет наше рождение.
____

The setting sun will light up our doom.
And with the first ray will be our birth.

Новое солнце взойдя,
Мир озарило ясным рассветом.
Грея нас и душу, и сердце
Как в венах бежит горячая кровь
Стану с рассветом, и прокричу:
"Да здравствует ясное небо!"

Звуки металла, как скрежет ветвей.
Шумом листвы, озаряется крик
Падший лист,
Истекая кровью пронзённого
Стрелой, что в грудь ударила мне.

Слушай меня!
Собравшийся люд.
Свяшенные речи внимайте
То карканье ворона,
Излившего поэзии мёд.

Слушай меня!
Собравшийся люд.
Копья вздымайте,
То воля сынов, знатных родов.

Слушай меня!
Собравшийся люд.
То песнь Всеотеца,
Танцем листвы на ветру.

Я у подножья, пред глазами хребет
Взгляд устремлён, ввысь и только туда.
Верёвки крепки и воля сильна.

Австрийские Альпы, окинул я взор.
Сжимая в руке ледоруб, перебросив петлю
Я начинаю подъём.
Вверх, к вершине только туда.

Горный орел вершит свой полёт
Путник вершит свой трудный подъём
Бежит он к мечте, устремлённый наверх
Эдельвейс отыскать, вот предков завет.

Как не шло время,
Не сменялись века.
Однажды воздвигнутый камень
Не будет точить ни вода, ни ветра
И высеченное однажды
С нами будет всегда.
И спустя  долгие годы
" Мы были, мы есть и будем всегда"

Маску надев,
Встав у огня,
Духи на ветвях сидят.
Ты стоишь
И стою я
Колеса горящего пламя,
Лижет нас по сердцам
В пьяном танца угаре
Пляшем ты и я.
И крича священного песни
Духи смеются с ветвей.
И в колесе, горящего пламени
Сгорают сердца
Тебя и меня.

На камни упав
Обессилев и слаб
Ты лежишь
Взор подняв к небесам
Алая кровь, с губ сочится твоя
Ты умерла.

Вот стоишь
Смотришь на тело
Оголённая грудь,
Кровью омытые камни
Ты стоишь.
Как и прежде живая.
Но старая часть умерла.
Взор устремляется в дали.
Начинаешь ты свой поход.
И как прежде живая
К солнцу тянется взор.

Омытый кровью щит
Рвали волки мясо с кровью
Сгорали мертвые в кострах
И пировали вместе Боги.

Блотование на Оке

Хохочущий старик стоит пред тобой.
Что хочешь услышать ты от него?
Мудрость или праду судьбы?
Он не расскажет тебе.
Самому должно узнать,
Что значит быть прибитым к земле
Подставить шею под меч
И громко смеясь, с головую бежа.
А на утро, где-то в полях
Обнаружить себя.

Старик смеясь расскажет тебе,
Как бились сердца и творилась судьба
Как песни слагались, как наступала весна.
Услышишь ли ты этот мотив,
Споешь ли ты вису, хотябы одну?

Смотрю со дна на мир и небо
В объятиях бездны сижу.
Утопи меня вода, утопи.

Смотрю со дна на мир и небо.
Русалка тело мое обними.
Неси вода, неси.

На дне тихо и мирно,
Солнце не пробивает сюда.
Тихий омут мой, сплю я смирно

Болото - что бездна
Теперь это мой дом.

Мёртвый, утопший смотрю я со дна
Русалки обнимают меня.
И солнце с небес не достигает сюда.
Я житель болота, болотные твари теперь мне семья.

Жертва

Вотану жертва, на закланье пришедший.
Склонивший тело и шею подставив.
Смотрящий в бездну, очами двумя
И видящий всепоглощающее око.

Лучшая жертва - удар не крича,
Не издавая ни звука.
Кровь по камню ручьями, как и головы с плечь
Лучшая, Вотану, жертва это петь, рубить и молчать.