Не знает глупенький бычок,
Что день сегодняшний – день казни.
Он – как Отелло – на платок,
Но Яго – тот, который дразнит.
А вот и сам Тореадор,
Как Гамлет вышел – одиночка,
Каким же будет приговор?
В нём есть и смерть… и есть отсрочка.
А те, которые орут,
Они преступники иль судьи?
И, как ни странно – это суд.
И, как ни странно – это люди.

-В.Гафт

Детство
 
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.
 
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан
Вскипевших глаз белёсые барашки,
И плавился на нервах ураган.
 
Отец прошёл войну, он был военным,
Один в роду оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
 
Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решённой формулой лица.
 
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
 
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнёт всё вновь.
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.

-В.Гафт

Музыка, свет неближний, дождь, на воде круги. Музыка, третий лишний, что же ты, ну, беги! Выдохлась? Притомилась? Хочешь не хочешь — пой? Музыка, сделай милость, очередь за тобой. С каждою перебежкой — дождь, на воде круги. Музыка, ну, не мешкай, музыка, ну, беги! Не дожидаясь зова, не выбирая дня, круг обеги,           и снова встань впереди меня. Да не сочтем за муку этот,     из века в век, по роковому кругу завороженный бег. Этот смиренный пафос и молчаливый зов перемещенья пауз, звуков и голосов. Это чередованье флейты и бубенца. Это очарованье дудочки и скворца. Это —      сплетенье вьюги с песенкою дрозда. Это —      синицей в руки выпавшая звезда. Это —      звезда и полночь, дождь, на воде круги. Этот призыв на помощь — музыка, помоги!



-Юрий Левитанский

Привет
мой спутник
лестный пилигрим
Скользящий во тьме кометой
Пиритом выдавленный слог
Отпечатался на квартирных стенах

А мог бумагу пропитать
Посланиями в неизбежность
И в сердце тлеющим порой
Закупоривая поспешность
Вонзить пера иглу

Стремительно неся по венам
Частички пигментных
чернильных слов
Желавших финишировать
Без ленты

Итогом рожденных фраз
Коснуться смысла
Бытовых стагнаций
И перемалывая нас
Растворить
В любовных иллюстрациях.


-Автор неизвестен

Всего и надо, что вглядеться, — боже мой,
Всего и дела, что внимательно вглядеться, —
И не уйдешь, и никуда уже не деться
От этих глаз, от их внезапной глубины.
Всего и надо, что вчитаться, — боже мой,
Всего и дела, что помедлить над строкою —
Не пролистнуть нетерпеливою рукою,
А задержаться, прочитать и перечесть.
Мне жаль не узнанной до времени строки.
И все ж строка — она со временем прочтется,
И перечтется много раз и ей зачтется,
И все, что было с ней, останется при ней.
Но вот глаза — они уходят навсегда,
Как некий мир, который так и не открыли,
Как некий Рим, который так и не отрыли,
И не отрыть уже, и в этом вся беда.
Но мне и вас немного жаль, мне жаль и вас,
За то, что суетно так жили, так спешили,
Что и не знаете, чего себя лишили,
И не узнаете, и в этом вся печаль.
А впрочем, я вам не судья. Я жил как все.
Вначале слово безраздельно мной владело.
А дело было после, после было дело,
И в этом дело все, и в этом вся печаль.
Мне тем и горек мой сегодняшний удел…
(Отрывок)

-Юрий Левитанский

Ты понятия не имеешь
Ты представить не сможешь
Как ты прекрасна

Я в тебе нашел не женщину
А смысл
Смысл моего
присутствия
Если тебя убрать
Все рухнет
Ты для меня нечто
больше чем просто женщина