Уровень диспута: потомки ушкуйников

Третий

Где-то может и гора порождает мышь,
Но на русском
Это Москва снова и снова накатывает валами трюизмов.

Вот критик сел за клавиатуру и набивает:
"Слово ты мое услышь:
"Сегун" - это как "Игра престолов, но полная японизмов".

Ну да, высадите там
Играющих в царей ремесленников еще пару тыщ -
"Я, мол, сделал немало видеозаставок для шоу "Будьте здоровы!"
И теперь, увидев сходство, говорю: "на одно и то же глядишь!".

А послушает такой - подобного уровня - музицист:
"Дам вам базу" - промурчит - "вижу все Вестворлда основы".

В эпоху колоний явился из Петром Романовым опробованной поморской глуши

Ломоносов. И говорит: "Богатства прирастут Сибирью поверх всех нежелаемых катаклизмов".

И вот десятилетия пролетом, сплошная желательность для тебя, чина, на каком боку не сидишь.

Черная жижа, красная жижа, да газы...
И от захватывающей третьесортности искры - всего и осталось товаров в лавке у подобных царизмов.

Ясность и сытность -
Далеко не одно и то же.
Интерес движет от первого ко второму.

Так люди одного языка у тебя в приоритете,
Карта политическая географической дороже,
Заправляй татары или поляки - было б сложнее и не столь самобытно -
Взгляд твой склоняется ко всему такому.

Куда приятнее на стороне получек и квартир, пусть кто и горит, радуя себя, что так дороже.

Ясно то, что жизнь - вокруг желтых карликов, вовсе не сверхновых.

Борьба за мир не то, чтобы уж очень внезапно стартовала.
Будто бы нет большей иронии, чем из бомбистов прорастить царька,
Сколотить следующую к прошлой монархии столетию провала.

Хоть чем красив ход таких, такого уровня причинно-следственных связей?
Занудны и крестьянский император,
И булки Антуанетты на час внимания толпе.

Сверху вниз идет растления поток,
Раз много стало не стыдящихся своей, не замечающих чужую
Глупость среди людей.
А снизу вверх он поднимается, не видя потолок,
Если таких планов, которые, подумав,
И не могли бы сбыться,
Участником становишься без особой воли своей.
Такое восходящее захлестнуто таким нисходящим -
Вот настоящий растленоворот,
В котором хоть найдет где развернуться Бог, играющий в кости.

Структуры одолели ландшафт эстетикой -
Питерская видимость победы над природой человеческой.

"Такой маленький, а уже диссидент. Город породил тебя какой?".
- Вот тебе и первый разговор с позднесоветской матроснёй.

Где ни квадратно-гнездовые коробки партийно-хозяйственной крокодилии, ни изящные пустышки особняков тех, кто врет сам себе
Не сравнятся с холмами, прижатыми к обрывам над рекой декадой месяцев крепчайшего ветра. Далеко не только город, но тому тогда принятое имя было "Горький".

Из этих мест Аввакум, бивший еще предтеч как раз таких активистов словцом, что тоже собрались ради междусобойчика вельможной сытости.
Конечно, закончивших преступлениями,
Как любое вокруг одинаковости единение.

Fallout, потому что неприятны увечья, не могу смотреть, говорит.

Другое дело - стрельба во все стороны,
Начиная с советского кино "про фашистов" - тех-то увечий не каждый зрит.

Тебя эта вселенная поддержала в пустышечных "нулевых" - годы "ну такое":
Когда вокруг - что? Разложение? Обманка? А внутри тошнотворность выбора: первое позорнее, или второе?

К счастью, шоу пока не хуже игры.

После отъезда айтишников со всенародным единением что приключилось?

Знать умеет преодолевать сложности,
И в общем не боится их потока.
Так что, не меняя в целом модели движения по жизни,
Та к спиртосодержащим и подобному интенсивней обратилась.

Те, кто бежит ошибок, как водится распались на два блока.

Одни готовятся к позору интеллигентов:
Чем же еще занять тех, кто смотрит на верхушки оплошности, когда нагромождениям ошибок давно не счесть срока.

Другие, боясь, что они и есть интеллигенты,
И привычно упражняя страхи - "шансов не так много",
Втянули в плечи головы,
Одевают цвета пыли и навоза.
Стараются вывести на лицо остервенелое выражение - чтобы приняли лучше за опасного троглодита, чем адепта характерного невроза.

Социальная структура не то, чтобы очень: все понимают, почти и некому в мире продать цепное возбуждение подлецов, единственным благом меньше сделалось пустых гордецов.

Если химик или физик рискует,
Устроив испытания,
В процессе таковых подорваться,
То историк может конвертировать себя в плесень,
Которой дом, как обоями, оклеют.
И затем, такие: "нет, не открывайте окна - конструкция
Только на вот этих обоях и может держаться!"
Но надышавшись от плесени паров,
Что за поколения созреют?

Падение Казани дало нынешним территориям сформироваться.
Каков же вес в этом лично царей -
Можно сколь угодно далеко от причинно-следственных связей оторваться.
Когда Васко да Гама поток пряностей из Индии
Провел через силу морей,
Могла ли за 50 лет Казань
На потоке через Иран в той же власти остаться?

Но работа историков выглядит как будто
Те от ранней диктатуры млеют.
И Ленин уже всерьез уверен,
Что цари дураки, потому что воспользоваться ресурсом,
Так вот применив силу, не умеют.

А Сталин на той же волне, да и человек Востока
И вовсе словно Тимурид начинает с людьми расправляться.
Так, словно у него easy come, easy go -
Будто не пейзане, прикреплены к поликлиникам и паспортным столам,
А всадники и вольной степи колоски вокруг реют.

На этом дивном фоне особенно заметно
Масштаб нижегородских историков как личностей мелеет.
Вот посмотри на поместье Жомини.
Этот историк в своей сущности, как и Ольберг у социалистов,
Страшился тех же рисков.
Но разница есть, и она-то - самое пугающее,
Если не сугубо эгоизма держаться.

Потому что Жомини масштабен, это
Сам по себе генерал.
А Ольберг так измельчал,
Что разве монету по карманам не тырит.
А уж те, которые Ольберга запуганы судьбиной,
Здесь историей заниматься стал:
Да придется припасть головою к болотной жиже и ряске,
Чтобы горизонты их восприятия понять и увидеть.

Загрузил на парусник тех,
Кто кандидат во вдовы.
Тех, кто полегче начал жить, отправив своих.

Инстинкты говорят им: - не пытайтесь вникнуть
В то, что говорится -
Хоть бы и в основы,
Но вот организацию, причал, кухню скопировать
Хотят ради дней таких,
Когда вернутся те, кто к работе не слишком толковы.
Или не вернутся, понятным образом
Лет течение сократив таких.

Что ж, спасибо за искренность,
Да за то, что инвестируете в метод.
И даже трезво оценили, что реально
Можете из него унести.

Хоть смотреть на тех, кто так слаб в концепциях
Не больше удовольствия,
Чем от разглядывания фоточек на могильных склепах,
Но всё же приятно,
Что навыкам "чем богаты, тем и рады"
Этот мир все же смог хоть в какой-то форме вас оснастить.

От чего пытается защитить людей Аввакум Петров. Макиавеллианский подход к вере, превращающий людей в ненужных окружающей их природе букашек.

https://castbox.fm/app/castbox/player/id6545000?utm_source=edm&utm_medium=dlink&utm_campaign=web_share&utm_content=%D0%A1%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%BE%D0%B1%D1%80%D1%8F%D0%B4%D1%86%D1%8B%20%D0%B8%20%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D0%B0%20%D0%BE%D1%82%20%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%BB%D1%8F%D1%82%D0%B8%D1%8F%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%20%D0%BE%D1%88%D0%B8%D0%B1%D0%BE%D0%BA-CastBox_FM

Мир ранних последователей Аввакума: есть ли рецепты "починки" Московского царства https://castbox.fm/vb/793947906

Обличение в гордыне — одна из основных претензий оппонентов к Аввакуму Петрову как личности. Есть ли за ним основания с точки зрения исторического разума и духовного саморазвития?

https://castbox.fm/vi/794192758

Самые оборотистые купцы бассейна Волги, гармоничные семьи Русского севера, непревзойденные первопроходцы и выживальщики Сибири — характеристики времени, которое их породило, ценность для эпохи и для понимания человеческой природы https://castbox.fm/vb/794821622

На практике не только старообрядцы видели мир погрязшим в отсутствии добрых мотивов при принятии решений. Но лишь в их сообществе человек мог вырасти, обладая таким мировосприятием, и при этом не будучи морально надломленным социопатом https://castbox.fm/vi/795064156

Дух, дыхание, душа - эта похожесть не просто так. О связанности дыхания и высшей нервной деятельности.

Последователи Аввакума и использование "восточной роскоши" как мотивации

Мир криптовалют и экономическая история Сормовского завода

Удивительные объекты природы вокруг берегов озера Иссык-Куль подарят немало духовных озарений. Но иногда конкретным толчком к появлению миссии может оказаться не самый приятный смысловой момент. Например - содержание всего одной никонианской проповеди.