Forwarded from she talks shit about you
новость застала всех глубокой ночью.
ночь была вязкой и влажной, липла к коже, заставляла проходиться тыльной стороной ладони над губой, чтобы стереть пот. и в кабаке тоже было душно и жарко — все пили, всех тошнило, все веселились. на полу липкие пятна от спиртного, кого-то вырвало, кто-то уронил монету. зазоры между половицами огромные — можно было увидеть погреб, где хранится ром. по помещению разливался неприятный желтый свет, от которого потом рябило в глазах. казалось, если он попадет на льняную ткань рубашек, то те тут же воспламенятся.
и вот этой самой ночью всех застала та самая новость. билли бонс мертв.
тишина.
к глотке ю́нги, который вбежал и сумел перекричать всеобщий гам, кто-то приставил кинжал. хонджун не стал ждать продолжения. сейчас нельзя медлить. пока все будут свыкаться с этой мыслью и переваривать ее, он должен быть на милю впереди.
он ринулся вон из кабака, не досматривая, остался ли в живых юнга или нет. он не хочет участвовать в той потасовке пьяных и тупых, которая сейчас развернется внутри. нужно скорее бежать к морю.
вопрос смерти бонса стоял давно — все это понимали, и все этого ждали. не потому, что хотели что-то у него отнять, но потому, что бонс держал под собой не одну бухту. он разорил не одно поселение. он убил не одну сотню. о "сундучке с богатствами" ходили легенды, но такие мелочные и быстротечные, что никто их особо и не обсуждал.
и пока хонджун сбегает вниз по склону, туда, к шуму волн, то восстанавливает в своей голове давний разговор с одним из приспешников бонса. который рассказал ему о том, что хонджуну захочется после смерти бонса достать его сундук. обладать тем, что тот хранил в нем. "драгоценности?" — спросил тогда хонджун. в ответ рассмеялись, быстро притянули за плечо и прошептали что-то на ухо. хонджун знал, что внутри. но никогда не был уверен в правдивости слов.
первым он находит юнхо. тот спит прямо в лодке, закинув ноги на узкий бортик. руки за головой, рубашка нараспашку. лицо ангела, думает хонджун. если бы он не видел, как юнхо как-то чуть ли не до смерти забил какого-то моряка, то никогда не пришел бы к нему.
хонджун нежно дует ему в лицо. тот не шевелится, поэтому хонджун еще несколько раз и более настойчиво делает это. юнхо морщится, его нос скукоживается, брови хмурятся, тело резко принимает вертикальное положение. юнхо смаргивает сон, а потом сквозь ночь пытается вглядеться в лицо хонджуна. теперь он щурится.
— я тебя знаю. ты воруешь из лавки за углом.
хонджун облегченно выдыхает и улыбается. он рад. он надеялся, что юнхо знает его. сегодня первый раз, как они говорят друг с другом.
— зачем ты здесь?
— бонс мертв.
юнхо выпрямляется. натягивается, словно струна. чуть отшатывается от хонджуна. как будто тот только что проклял его.
— и зачем ты говоришь мне это?
— я знаю, что теперь, когда он мертв, ты можешь забрать мать.
юнхо не удивляется тому, что хонджун знает о нем. если ты умеешь воровать (и умеешь делать это искусно), то ты знаешь все обо всех. даже если они сами не знают это о себе.
— просто скажи, что я нужен тебе, потому что я большой и сильный, — смеется юнхо.
— да, — хонджун отвечает без стыда. сам он проворный и юркий, он хороший боец, хоть и не крепкий, но он не солдат. он не умеет исполнять приказы. он хочет их отдавать. потому что он уже сотни тысяч раз продумал, какой и как отдаст. — и нам нужен еще кто-то крупный. есть человек на примете?
юнхо кивает. он говорит, что отведет его к минги. хонджун надеялся, что юнхо поведет его к нему.
ночь была вязкой и влажной, липла к коже, заставляла проходиться тыльной стороной ладони над губой, чтобы стереть пот. и в кабаке тоже было душно и жарко — все пили, всех тошнило, все веселились. на полу липкие пятна от спиртного, кого-то вырвало, кто-то уронил монету. зазоры между половицами огромные — можно было увидеть погреб, где хранится ром. по помещению разливался неприятный желтый свет, от которого потом рябило в глазах. казалось, если он попадет на льняную ткань рубашек, то те тут же воспламенятся.
и вот этой самой ночью всех застала та самая новость. билли бонс мертв.
тишина.
к глотке ю́нги, который вбежал и сумел перекричать всеобщий гам, кто-то приставил кинжал. хонджун не стал ждать продолжения. сейчас нельзя медлить. пока все будут свыкаться с этой мыслью и переваривать ее, он должен быть на милю впереди.
он ринулся вон из кабака, не досматривая, остался ли в живых юнга или нет. он не хочет участвовать в той потасовке пьяных и тупых, которая сейчас развернется внутри. нужно скорее бежать к морю.
вопрос смерти бонса стоял давно — все это понимали, и все этого ждали. не потому, что хотели что-то у него отнять, но потому, что бонс держал под собой не одну бухту. он разорил не одно поселение. он убил не одну сотню. о "сундучке с богатствами" ходили легенды, но такие мелочные и быстротечные, что никто их особо и не обсуждал.
и пока хонджун сбегает вниз по склону, туда, к шуму волн, то восстанавливает в своей голове давний разговор с одним из приспешников бонса. который рассказал ему о том, что хонджуну захочется после смерти бонса достать его сундук. обладать тем, что тот хранил в нем. "драгоценности?" — спросил тогда хонджун. в ответ рассмеялись, быстро притянули за плечо и прошептали что-то на ухо. хонджун знал, что внутри. но никогда не был уверен в правдивости слов.
первым он находит юнхо. тот спит прямо в лодке, закинув ноги на узкий бортик. руки за головой, рубашка нараспашку. лицо ангела, думает хонджун. если бы он не видел, как юнхо как-то чуть ли не до смерти забил какого-то моряка, то никогда не пришел бы к нему.
хонджун нежно дует ему в лицо. тот не шевелится, поэтому хонджун еще несколько раз и более настойчиво делает это. юнхо морщится, его нос скукоживается, брови хмурятся, тело резко принимает вертикальное положение. юнхо смаргивает сон, а потом сквозь ночь пытается вглядеться в лицо хонджуна. теперь он щурится.
— я тебя знаю. ты воруешь из лавки за углом.
хонджун облегченно выдыхает и улыбается. он рад. он надеялся, что юнхо знает его. сегодня первый раз, как они говорят друг с другом.
— зачем ты здесь?
— бонс мертв.
юнхо выпрямляется. натягивается, словно струна. чуть отшатывается от хонджуна. как будто тот только что проклял его.
— и зачем ты говоришь мне это?
— я знаю, что теперь, когда он мертв, ты можешь забрать мать.
юнхо не удивляется тому, что хонджун знает о нем. если ты умеешь воровать (и умеешь делать это искусно), то ты знаешь все обо всех. даже если они сами не знают это о себе.
— просто скажи, что я нужен тебе, потому что я большой и сильный, — смеется юнхо.
— да, — хонджун отвечает без стыда. сам он проворный и юркий, он хороший боец, хоть и не крепкий, но он не солдат. он не умеет исполнять приказы. он хочет их отдавать. потому что он уже сотни тысяч раз продумал, какой и как отдаст. — и нам нужен еще кто-то крупный. есть человек на примете?
юнхо кивает. он говорит, что отведет его к минги. хонджун надеялся, что юнхо поведет его к нему.
план такой я устраиваюсь в кеку только ради того чтобы из говна палок и суперклея склеить чонхо новый костюм
❤🔥4🍓1