Forwarded from `φʌиц (f.)
[🙏🏻] — мама
[💔] — готова защищать тебя как своего ребенка
[❤️🔥] — ты мне как старшая сестра
[💋] — ты будто моя младшая сестрёнка, готова помогать тебе во всем
[🍓] — го встр пжлст
[😈] — "я бы с тобой подралась, но всё равно всё закончится поцелуем" vibes
[🔥] — hot person.
[🕊] — ты классная и комфортная, с тобой легко, как с лучшей подружкой
[🍾] — хочу с тобой выпить
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥6🙏3🕊2
Forwarded from Веду значит блог, девочки
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
`φʌиц
старшая сестра из меня так себе я заставляла младшего брата смотреть со мной шоу бтс американ хасл лайф ААВЖЖЖЖЖ
меня так зацепил пост одной девушки касательно выставки хонджуна
но зацепил он не в связи с этим а с ее размышлениями об искусстве
я схожу с ума от ее текста это что-то фантастическое я хочу чтобы этот текст прочитали ВСЕ
но зацепил он не в связи с этим а с ее размышлениями об искусстве
я схожу с ума от ее текста это что-то фантастическое я хочу чтобы этот текст прочитали ВСЕ
Forwarded from she talks shit about you
и, наконец, подбираясь к вопросу: "что выставка хонджуна значит для тебя?" я отвечу, что она значит для меня искусство.
раньше я очень строго и консервативно относилась к этому понятию. думала, что искусство — это то, что прошло проверку временем и критиками, висит в музеях, а еще продается за миллиарды баксов на sotheby's. но потом спустя время до меня дошло. искусство — это то, что заставляет мое сердце болеть. именно ныть, трепетать и пресмыкаться. я действительно стала считать, что истинное искусство тревожит, оно властвует над красотой и заставляет ужас быть своим слугой. мне страшно, когда я смотрю на 'страшный суд' микеланджело. меня тошнит, когда я вижу 'the falling man' ричарда дрю. я не дышу, когда слушаю 'hand covers bruise' резнора и росса. во мне все трепещет, когда я переступаю порог музея.
выставка хонджуна — пусть меня там и не было — заставляет меня хотеть вскрыть его голову, чтобы проследить, как работает его мировосприятие. как он видит мир. почему он сделал это фото с этого ракурса (что он увидел? почему это важно?). почему он отобрал именно это фото.
бывает такое, что творца можно отделить от его творения, но не в случае хонджуна. если он что-то делает, то это он. целиком и полностью. в этой работе будет его днк — его кровь, пот, мозоли, шрамы, порезы, слезы, крики, улыбки, сердцебиения. он не умеет делиться всем, чем хочется, простыми путями. он говорит шифрами — музыкой, лирикой, фотографией, кистью и красками. буквы неспособны передать импульс, но импульс возможно передать путями иными. и он использует их — берет максимум, выжимает досуха, рвет на куски уже не мокрую тряпку. он хочет быть услышанным и понятым, он хочет вручить сердце другим, чтобы показать и сказать: "смотри, как оно умеет. это вышло случайно. но благодаря вам в том числе".
меня пугает его открытость. я трепещу перед тем, как он вкладывается. я не дышу, когда вижу особенный для меня снимок. меня тошнит от того, сколько эмоций он испытывал, пока собирал выставку фотографий. раздробить на куски, чтобы собрать заново и высечь из этого скульптуру.
время, силы, эмоции, труды, старания, энергия, любовь, самоотдача, преданность, талант— у меня кончается вокабуляр, ладно?
в конце концов, ноги стерты в кровь, а руки доведены до мозолей. художник должен страдать, и эти страдания религиозны. до тех пор, пока они правильные, пока они во благо.
раньше я очень строго и консервативно относилась к этому понятию. думала, что искусство — это то, что прошло проверку временем и критиками, висит в музеях, а еще продается за миллиарды баксов на sotheby's. но потом спустя время до меня дошло. искусство — это то, что заставляет мое сердце болеть. именно ныть, трепетать и пресмыкаться. я действительно стала считать, что истинное искусство тревожит, оно властвует над красотой и заставляет ужас быть своим слугой. мне страшно, когда я смотрю на 'страшный суд' микеланджело. меня тошнит, когда я вижу 'the falling man' ричарда дрю. я не дышу, когда слушаю 'hand covers bruise' резнора и росса. во мне все трепещет, когда я переступаю порог музея.
выставка хонджуна — пусть меня там и не было — заставляет меня хотеть вскрыть его голову, чтобы проследить, как работает его мировосприятие. как он видит мир. почему он сделал это фото с этого ракурса (что он увидел? почему это важно?). почему он отобрал именно это фото.
бывает такое, что творца можно отделить от его творения, но не в случае хонджуна. если он что-то делает, то это он. целиком и полностью. в этой работе будет его днк — его кровь, пот, мозоли, шрамы, порезы, слезы, крики, улыбки, сердцебиения. он не умеет делиться всем, чем хочется, простыми путями. он говорит шифрами — музыкой, лирикой, фотографией, кистью и красками. буквы неспособны передать импульс, но импульс возможно передать путями иными. и он использует их — берет максимум, выжимает досуха, рвет на куски уже не мокрую тряпку. он хочет быть услышанным и понятым, он хочет вручить сердце другим, чтобы показать и сказать: "смотри, как оно умеет. это вышло случайно. но благодаря вам в том числе".
меня пугает его открытость. я трепещу перед тем, как он вкладывается. я не дышу, когда вижу особенный для меня снимок. меня тошнит от того, сколько эмоций он испытывал, пока собирал выставку фотографий. раздробить на куски, чтобы собрать заново и высечь из этого скульптуру.
время, силы, эмоции, труды, старания, энергия, любовь, самоотдача, преданность, талант— у меня кончается вокабуляр, ладно?
в конце концов, ноги стерты в кровь, а руки доведены до мозолей. художник должен страдать, и эти страдания религиозны. до тех пор, пока они правильные, пока они во благо.
у меня мурашки от этих слов
это БУКВАЛЬНО то что я бы никогда не смогла выразить такими словами но то как это выразила она
да
мне кажется действительно искусство мы чувствуем ТАК
это БУКВАЛЬНО то что я бы никогда не смогла выразить такими словами но то как это выразила она
да
мне кажется действительно искусство мы чувствуем ТАК