Для выживания и развития обществ, им необходимы ясные ориентиры. Владимир Маяковский, юноше, обдумывающему житьё, предлагал делать жизнь свою «с товарища Дзержинского». А Николай Островский, устами своего главного героя Павки Корчагина, предлагал прожить жизнь так, «чтобы не была мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества». Так строилась самая прекрасная в истории страна, победившая фашизм, отправившего человека в космос, а главное - сделавшая образование и культуру достоянием и потребностью масс.

Памятники Дзержинскому сносились, а Островский изымался из школьных программ, чтобы сегодня, в «освобожденном от тоталитарных идеологий мире» в жизненные ориентиры новых поколений оказались превращены лозунги торговых марок.

Например слоган кампании Nike «Just Do It» («просто сделай это») - возник из слегка перефразированных последних слов перед казнью американского преступника Гэри Гилмора, ограбившего и убившего в 1976 году двух людей. Перед расстрелом он сказал «let’s do it» («давайте сделаем это»).

Правящая западной цивилизацией система вознесла крайний индивидуализм, презирающий коллективистские традиции народов, на столь высокий пьедестал, что любая наша попытка защититься от любой навязываемой нам мерзости неизменно будет восприниматься как покушение на личные права и свободы. Раньше священным было коллективное. Сегодня священном сделано личное, причем носителей этой новой сакральности становится личность постоянно деградирующая, некая коллективная Людоедка-Эллочка, массово востребованная тем, что система привыкла называть демократией.

Мы живем во времена массовой официальной фетишизации бессмысленности.

Мне не нравится устаревший термин «скрепы», рисующий в воображении какое-то внешнее механическое воздействие. Настоящая этика может быть только результатом свободного внутреннего выбора каждого, внутренним стержнем, а не внешней подпоркой, чтобы хромать незаметнее.

«Многополярный мир» - это правильно и прекрасно, но это даже не красивая утопия, а форма, нисколько не затрагивающая сути ни одной из проблем. Системе, в которой давно и по полочкам разложены все детали и инструменты идеологии нашего уничтожения, необходимо противопоставить столь же идеологически четкий проект спасения, который может быть только красным, всеобщим и коллективным.

Всех приглашаю на мой канал https://t.me/olegyasynsky

...и что-то я не упомню кого-нибудь из настоящих фронтовиков, бойцов и офицеров СВО, ветеранов среди тех, кто призывает немедленно запретить то и это. Странно, да? Тыловых сытых мужиков в камуфляже помню, неуёмных каких-то личностей в хороших костюмах помню, а вот бойцов-запретунов не попадалось что-то.

Когда и Макс запретят, я облюбую прекрасную рощу и создам в ней Академию (как Платон). И буду там беседовать с теми, кому это интересно.

Давно, усталый раб, замыслил я побег...

Чуть-чуть протестной самоцензуры.
На вчерашнем концерте в РитмнБлюзе я таки произвел автозамену. Вместо «Меня возбуждает кокаин и план - я безнадёжный эротоман» спел: «Меня возбуждает Роскомнадзор - я безнадежный дилдо-прибор».

https://vk.ru/wall12123559_125033

Почему нефть дорожает, а рубль падает? Интуитивно чувствовал, что тут какая-то засада, и вот грамотные товарищи объяснили, в чем прикол. Бюджетное правило!

Уроки истории - в осуществлении того, что с обывательской точки зрения является невозможным. К разочарованию одних и вдохновению других, это - не божественный или сатанинский помысел, а огромная человеческая работа, мобилизующая все силы сознания, духа и тела.

Память наших народов полна примеров. Благоприятные обстоятельства - миф официальных историков, алхимия всех побед - в разрешении проблем, которые выглядят неразрешимыми. Это победа большевиков в полуграмотной нищей России начала прошлого века, и сокрушение Советским Союзом гитлеровских орд, быстро дошедших до самой Волги, и на которые работала экономика всей цивилизованной Европы, и Кубинская революции, начатая десятком безумцев, чудом выживших после разгрома экспедиции, которая высадилась в неправильный день и ошибочном месте с яхты «Гранма», и победа маленького Вьетнама, бросившего вызов самой мощной в истории военной империи, и взятие партизанами-сандинистами Манагуа, большинство из которых были подростками, восставшими против тирании Сомосы, опиравшейся на неограниченную поддержку США.

У знакомых с этими событиями прошлого века нет ни малейшего права всерьез утверждать, что сегодня в мире всё настолько изменилось, что все мы уже официально ничего не можем и участь наших стран и народов обессмысленна и предрешена. Именно поэтому эта часть истории повсеместно изымается из школьных учебников и социальных сетей. Наше сознание зачищается от надежды.

Будущее всегда создавалось из материалов прошлого, и его единственными инструментами являлись вера и решимость. Образ необходимой и достижимой реальности, который рисуется нашим мозгом и сердцем, чтобы дух превращался в материю. Вопрос коллективной веры в наше священное «не Бог, не царь и не герой».

Когда человеческая способность мечтать о безумии миров, вырывающихся далеко вперед и вверх за рамки наших собственных жизней массово заменяется стандартным чипом индивидуального успеха, любое будущее необратимо мутирует обратно в прошлое. И начинаются всевозможные разговоры мертвецов о невозможности возможного.

Всех приглашаю на мой канал https://t.me/olegyasynsky

Апофеоз войны.

На тему "разочарованных патриотов" (это я, если вдруг неясно, не про флюгер-юристов, а про угрозу "потери мотивации" у сторонников власти, о которой много говорят в последние дни самые разные комментаторы).

Вот смотрите. Я в российской политике уже почти 33 года как, если считать с 1993-го. За эту прорву времени я видел столько всего и всякого, что трудно представить. Опять же, успел поработать и в Правительстве, и в АП, и в Госдуме (дважды с перерывом в 15 лет), и в ЦИК ЕР, и в нескольких региональных правительствах, да и сейчас, хоть и общественный, но всё же советник министра.

Именно из проекции этого опыта я органически не способен разочароваться в нашей системе, просто потому что никогда ею не очаровывался. Она у нас исторически слабенькая, не особо интеллектуальная и страшно хромает всеми сочленениями, особенно в части анализа, выработки, принятия и реализации решений. У неё есть ряд неизлеченных родовых (ещё из 91-93) травм, и множество благоприобретённых позже пороков и дефицитов. Но просто другой-то никакой нет, и взять её неоткуда.

Одна из её известных слабостей — это привычка лечить проблемы с холодильником посредством усиления мощи сигнала телевизора. Это делает её страшно чувствительной к любому бреду, который несёт взобравшийся на табуретку городской сумасшедший, коих в отечестве не пашут, не сеют, ибо сами родятся что твой борщевик. И при этом она не любит и не умеет объяснять человеческим языком ни свои действия, ни вообще ситуацию, предпочитая эмоциональную возгонку, например, "патриотизма". А ещё категорически не любит уступать никакому публичному давлению, считая это проявлением недопустимой слабости.

Ну и ещё, она при прочих равных всегда предпочитает внешне мотивированную управляемость осознанной лояльности. Проще говоря, свои это те, кто на зарплате, а те, кто по зову сердца — всегда какие-то не совсем свои и скорее подозрительные.

Всё это константы, так было и в 1996-м, ещё при предыдущем правлении, когда с "красной угрозой" боролись не путём убеждения и политической дискуссии, а путём ковровой скупки звёзд эстрады из конюшни Аллы Борисовны для участия в концертах "Голосуй или проиграешь". Это просто данность, особенность ландшафта.

Мой тезис в том, что это вообще ничего не меняет по существу. У нас есть страна, у неё есть враги (что многим сложно было принять), с ними пришлось воевать (хотя никому не хотелось) и надо побеждать (хотя очень трудно). И действовать приходится тем, что есть в наличии — от оружия до государственных институтов. Идея завезти откуда-нибудь по серому импорту более дееспособное государство взамен этого мне представляется, во-первых, утопической, а во-вторых, вредной и предательской.

Поэтому контролируйте, пожалуйста, своё "разочарование", если вдруг у кого оно по весне образовалось. https://chadayev.ru/blog/2026/03/18/o-razocharovannyh-patriotah/

Тот, кто долго сражается с драконом, сам становится драконом.

Если застрять в борьбе с нацизмом, десятилетиями оправдывать Холокостом вседозволенность и беспредел в отношении чем-то отличающихся от тебя народов и государств, сам становишься тем, против чего ты боролся.

Дракон нацизма, поверженный в 1945-м году Красной Армией, продолжает возрождаться в новых обличьях. Сначала он проявился в облике политического украинства, пустился гастролировать по европам, где ему аплодируют и вызывают на бис. Теперь возрождается и в облике сионизма. И этот новый аватар старого демона получает мощную поддержку авианосцами, бомбардировщиками и ракетами из-за океана – то ли из-за общих делишек на острове Эпштейна, то ли из-за схожести духа и стилистики в отношении к инакомыслящим и инакодействующим.

Сионизм – новый нацизм. Нетаньяху - новый Сами Знаете Кто.

https://t.me/rusbri/20662

В сборнике Борхеса «История вечности» есть небольшой текст - три страницы и пара сносок, отсылающая к утраченному фрагменту Кассиодора. Называется он «Белые тропы».

Борхес пишет о вожде крупного остготского рода по имени Тиудагардс — слово, которое он переводит как «народная ограда», хотя тут же оговаривается, что точнее было бы «то, внутри чего народ существует, не замечая границы». Тиудагардс жил во время, когда остготы вошли в соприкосновение с римской инфраструктурой - дорогами, акведуками, почтовой, водопроводом - и были поставлены перед вопросом, которого прежде не существовало: пользоваться или не пользоваться чужим?

Большинство вождей отвечали прагматически. Тиудагардс ответил теологически. Он объявил, что боги рода Вотан, Тиу и Эрда обитают не в небе и не в земле, а в способе движения. В том, как нога ступает на незнакомую почву. В усилии, с которым тело прокладывает путь через бурелом, в последнем стоне воина, тонущего в болоте. Римская дорога есть богохульство не потому, что построена врагами, но потому, что устраняет усилие, а усилие и есть молитва. Ехать по ней значит молиться чужим богам, не зная об этом. Это худший из видов измены.

Для состояния, к которому должен стремиться род, Тиудагардс ввёл слово айгинвилья — буквально «своя воля», но в употреблении означавшее нечто большее: непроницаемость для чужого порядка вещей. Не независимость, независимость предполагает наличие того, от кого отделился. Айгинвилья это когда чужое не входит внутрь по определению, вне зависимости от его качества. Борхес замечает, что у этого понятия нет аналога ни в латыни, ни в греческом, ни в одном языке, которым говорили те народы, которые строили дороги.
Совет принял учение. Были избраны жрецы - «хранители пути». Они были образованны и говорили не языком богов, а языком порядка. Каждый новый запрет они объясняли не гневом Вотана, а требованиями айгинвильи «строго в соответствии с заветами Тиудагардса», как гласила формула, которую Борхес цитирует трижды.

Поначалу жрецы следили лишь за тем, чтобы род не пользовался римскими дорогами. Затем запретили объездные тропы, которые слишком близко подходили к римским, ведь они развращали взгляд. Затем запретили карты, ибо карта есть уже римский способ думать о пространстве. Взамен ввели белые тропы - единственные разрешённые маршруты, освящённые жрецами. Чтобы выйти на белую тропу, требовался знак, который жрецы присылали через особых гонцов в обмен на изрядную сумму денег. Гонцов, однако, становилось всё меньше, поскольку их передвижение тоже подпадало под ограничения. Борхес перечисляет всё это с бухгалтерской точностью, без интонации.

Каждое следующее ограничение выводилось из предыдущего с безупречной внутренней логикой, и человек, принявший первый запрет, не имел инструментов, чтобы отвергнуть последний. Айгинвилья росла. Род уменьшался. Это не воспринималось как противоречие. Напротив, служило доказательством: чем нас меньше, тем мы чище.
Сами жрецы, впрочем, пользовались римскими дорогами. По делам рода. Это было необходимо.

Борхес называет происходящее «теологией чистого отрицания» и замечает в сноске, что она отличается от аскезы принципиально: аскет отказывается от блага ради высшего блага, тогда как жрецы Тиудагардса запрещали пользоваться благами всем остальным формально ради сохранения процедуры отказа, которую считали важной опорой своей особой культуры.

Род рассеялся в болотах прежде, чем Теодорих взял Равенну. Последнее, что о них известно из источников - запись в хронике монастыря Райхенау на Боденском озере, сделанная неизвестным переписчиком: «Истощили себя, подтвердив тщету многобожия». Теодорих построил дворец в римском стиле, управлял по римским законам и создал королевство, которое историки назовут «остготским». Возможно, замечает Борхес, это и есть айгинвилья, которую всего лишь поняли правильно.

Не Дугиным единым.

Простите, часовню тоже я... развалил?

https://t.me/borusio/90219

Эти ведьмы - кого надо ведьмы. Патриотки! Особенно та, которая с Камчатки.

Мастер-класс по продвижению. Могут ведь, когда хотят!

https://t.me/mig41/48392