Любое государственное наступление на цифровую среду — будь то замедление Telegram в России, блокировка X в Бразилии, Digital Services Act в Европе или запрет соцсетей для подростков в Австралии — собирается из трёх стандартных деталей.
"Дети": их развитие и безопасность под угрозой, значит нужна верификация возраста, а значит верификация личности и паспортизация интернета.
"Суверенитет": государство само решает, к каким сервисам имеют доступ его граждане, а если суверенного аналога нет — значит, лучше никакого.
"Безопасность": без фильтрации контента неизбежны преступность, терроризм, мошенничество, и платформа виновна, пока не докажет обратное.

Набор универсален. Россия, ЕС, Бразилия, Австралия, Китай — риторика различается стилистически, но грамматика одна. Роскомнадзор замедляет Telegram, потому что тот "не выполняет требования по пресечению преступлений". Бразильский Верховный суд блокирует X, потому что "никто не может вести деятельность в Бразилии, не соблюдая Конституцию". ЕС штрафует Apple на полмиллиарда евро за нарушение Digital Markets Act.
Здесь НЕ разворачивается экзистенциальный конфликт из киберпанк-романа: корпорации угрожают заменить государство, и государство защищается. Это не столкновение "Левиафана" и "Матрицы".

Никакой мессенджер не собирается заменять государство. Telegram не хочет собирать налоги, TikTok не претендует на монополию насилия, Meta не строит армию. Платформы делают вещь гораздо более скромную и гораздо более разрушительную: они предлагают альтернативное посредничество.

Государство модерна построено на контракте: мы забираем у вас часть свободы и значительную часть денег, но взамен обеспечиваем качество жизни, которого вы сами себе не обеспечите. Медицину, образование, безопасность, инфраструктуру, гигиену (в т.ч. информационные). Мы посредники между вами и сложным миром. Платите налоги, доверяйте экспертизе, не лезьте в детали.

Этот контракт работал, пока у граждан не было инструмента сравнения. Ты живёшь в своём городе, читаешь "Правду" или "Вашингтон пост" и тебе не с чем сравнивать. Цифровая среда это сломала.

Преступление платформ в разрушении госмонополии на посредничество. Каждый YouTube-ролик с лекцией бесит национальную систему образования. Каждый телеграм-канал врача — вызов медицинской системе. И так далее.

Ковид стал моментом истины. Государство потребовало максимального доверия – "делайте что говорим, мы знаем лучше" - в момент, когда инструменты проверки были у каждого в кармане. И выяснилось. что обмануло примерно во всем - и в целом, и в деталях. Обманывало и раньше, но не попадалось. Государство обнаружило, что его экспертная монополия - фикция. Отсюда ярость, отсюда "инфодемия": сама информация объявлена эпидемией.

Ковид лишь обнажил то, что нарастало десятилетиями: глобальный кризис welfare state. Нигде в мире государство не справляется с обещаниями, данными в XX веке. Стареющее население, дорожающая медицина, деградация образования, инфраструктурный долг — это везде. И везде политический класс стоит перед тем же выбором: признать, что модель не работает, и перестроить контракт с гражданином — или ликвидировать пространство, в котором видно, что модель не работает.

Первое требует политического мужества и скорее всего стоит карьеры. Второе требует законопроекта о защите детей.

"Три компонента" - дети, суверенитет, безопасность - не три разных политики. А три риторических фасада процесса: ре-иерархизации доступа к знанию. "Дети" — аргумент за то, что некоторые люди не способны сами обрабатывать информацию и нуждаются в фильтре (а граница "ребёнка" всегда подвижна). "Суверенитет" — аргумент за то, что фильтр должен совпадать с границами налоговой и военной юрисдикции. "Безопасность" — аргумент за то, что фильтр должен быть превентивным и тотальным. Все три вместе дают формулу: граждане условно недееспособны, государство суверенно в определении их дееспособности, а инфраструктура контроля должна быть встроена в саму среду госуправления.

Это не "Левиафан против Матрицы". Это класс посредников, которых цифра делает ненужными, борется за существование.

А я думаю, чего так быстро пролетели.

https://t.me/Vinogradov74/9715

(с) из комментариев к предыдущему посту

Добрый вечер Империя! Немного музыки.

Ещё один волшебный, морозный, февральский рассвет! Словно крошку сублимированного кофе растворили в чайной ложке желтой акварели. Цвет - сонная валькирия. Кровь с молоком. При минус двадцать. 
Но птички поют, снег хрустит, солнышко светит, тьма отступает и на душе надмирный радостный покой. 
Попробовал сфотографировать, не передаёт. 
Только своими глазами….

PS. Хожу на рассветы, как в кино. )..

Уже приехали)

Несколько дней назад я писал об «отговорках» в решении прекращении рейсов российских авиалиний на Кубу. Я ошибался и мой вывод был неверным. Прошу прощения. Сведущие люди объяснили, что альтернативных вариантов заправки в российских самолетов в соседних странах сегодня нет. Кроме высочайшего риска экспроприации самолетов, есть еще фактор вторичных санкций из-за их заправки в латиноамериканских аэропортах. В единственной сегодня стране, где нет этой проблемы - Никарагуа, c декабря прошлого года происходить ремонт основной полосы международного аэропорта Манагуа и принять большие межконтинентальные самолета она не может. По новым, очевидным и позорным причинам, в Венесуэле сегодня это тоже невозможно.

После провозглашения Трампом доктрины Монро основой политики США в Западном полушарии, нынешняя попытка полного удушения Кубы была вопросом времени. Как и то, что следующая страна на очереди - Никарагуа.

Это не локальный конфликт США с соседними странами из дальнего региона, а работа планетарной лаборатории по нашему уничтожению. Куба, какие бы внутренние проблемы там сегодня ни существовали, остается главным символом суверенитета и неподчинения ведущей империи Запада. Поэтому нынешний экономический удар США по Кубе это политический удар по всему человечеству и заодно проверка на вшивость для всех любителей поговорить о независимости.

У США нет особых экономических причин для уничтожения кубинского государства. Задача - погасить одинокий карибский маяк, уже 67 лет освещающий надежды разных поколений людей всех континентов. Враг прекрасно понимает, что главная часть этой войны - борьба знаков и символов. Нынешнее преступление против Кубы - не просто хотелки рыжего педофила и Нарко Рубио из его свиты. Это системная операция корпораций, готовящихся безраздельно править миром.

Кубе необходима срочная действенная поддержка государств и народов. Не только потому что это этически справедливо и правильно, но и просто из-за того, что все мы - следующие.

На граффити одной из гаванских улиц написано: «Благоразумная любовь - это не любовь».

Всех приглашаю на мой канал https://t.me/olegyasynsky

Общий принцип: если играешь с жизнью в шашки, она сыграет с тобой в Чапаева, а если обыгрываешь ее в шахматы, она переворачивает стол.

А раньше считалось, что человеку нужен человек.

https://t.me/yurasumy/26843?single

Почему меритократия невозможна на нынешнем этапе?

Потому что систему настраивают и порядки устанавливают посредственности - бюрократия. Под себя и себе подобных. А дальше порядок, как ему и положено, бьёт класс. И такая культура (точнее, её отсутствие) ест все прекраснодушные стратегии на завтрак.

Проблема мессенджера MAX намного серьёзнее, чем опостылевший спор о доступе к данным. Дело не в мифическом вторжении государства в частную жизнь (от Родины, действительно, секретов быть не должно) и даже не в бенефициаре, хотя тут есть о чем поговорить — государство в этой цепочке остается где-то на периферии, «сбоку с припёка», данные проходят через руки сугубо коммерческих структур, которым и дырку от бублика доверять не хочется. Но и этот аспект, при всей его важности, является лишь внешним проявлением куда более глубокого сдвига.

Гораздо важнее то, что пример Макса воплощает в себе проблему историософскую. Россия на протяжении столетий страдает от онтологической пропасти между мировоззрением народа и образом жизни элит. Раскол XVII века, вестернизация Петра I и последующие реформы разделили страну на два лагеря, которые говорят на разных языках и мыслят разными категориями. В Китае, для сравнения, элиты всегда жили тем же культурным кодом, что и народ, даже распадаясь на отдельные царства, Поднебесная неизбежно собиралась вновь — прежде всего потому, что культурный субстрат оставался общим. В России же мы вечно балансируем на грани внутреннего конфликта именно из-за того, что у нас будто бы существует две параллельные реальности.

С началом СВО теплилась надежда: отрезанные от Запада элиты, лишившись привычной системы координат, наконец растворятся в народной стихии. И на какое-то время так и произошло. Местом этой встречи стал Telegram. В либертарианской телеграм-утопии Дурова "корпоративное" будто бы ушло на второй план, и тут оказалось, что патриотический сектор, народная воля легко и естественно вытесняют либеральный дискурс. Народ обнаружил тут свой голос, а власть его будто бы даже услышала. Telegram стал мостом, стягивающим берега.

MAX же, будучи детищем корпоративного менеджмента и работы класса креативщиков, воплощает нечто совершенно чуждое — дух бюрократической функции, навязываемый к тому же ещё и откуда-то извне, из офисов холдинга VK. Я обеими руками за национальный мессенджер и любые формы суверенизации технологий, здесь у нас не может быть иллюзий. Но в текущем своем виде «Макс» является знаком того самого трехсотлетнего исторического разрыва — это движение назад, а не вперед. Он не сшивает страну, а напротив, фиксирует пропасть, рискуя разорвать общество на изолированные лагеря, в которых у элит и народа вновь не останется ничего общего.

Да, кстати, к чему я это все? Вот мой канальчик в Макс:
https://max.ru/join/f84PHPMUn93hx_F1EVdyQDCmGSlcj6_5iRDvHF5giXs