В сегодняшнем выпуске рубрики #новоевлингвистике мы обсудим, как стоит объяснять различия в интерпретации предложений с адъюнктным контролем у детей и взрослых.

Адъюнктный контроль содержится в предложениях вроде Петя позвонил Васе перед тем, как побежать в магазин. Нулевое подлежащее при глаголе побежать у взрослых носителей английского и русского всегда соотносится с субъектом главного предложения (в данном случае — с Петей). Дети же, судя по предыдущим экспериментальным данным, регулярно допускают, что бежать мог и Вася, и кто-то еще.

Гипотезы, почему дети допускают «лишние» интерпретации, распадаются на два класса. Первые предполагают, что языковая система детей в чем-то отличается от взрослой — либо в грамматическом компоненте, либо в прагматическом, либо в обоих. Вторые объясняют различия через общий когнитивный дефицит: мол, система такая же, но на нее накладывает ограничение недоразвитость каких-либо управляющих функций — например, рабочей памяти или оттормаживания.

Джулиана Джерард и Дана Макдэниел в своей статье из Journal of Memory and Language нашли способ развести две этих возможности. В их исследовании участвовали 85 детей 4–7 лет и взрослые контрольной группы. Дети выполняли:
1. Задание на понимание (TVJT, truth value judgement task) — нужно было оценить, соответствует ли ситуация, изображенная на картинках, звучащему предложению. Так, для картинки, прикрепленной к посту, предложение Микки обмахивает Диего веером, обнявшись с синим мишкой должно быть ложным, если дети соотносят нулевое подлежащее при обнявшись только с Микки, как взрослые. Для сравнения дети оценивали также предложения с личным местоимением, для которых и у взрослых доступны два прочтения (Микки обмахивает Диего веером, после того как он пообнимал синего мишку).
2. Тест на рабочую память — на поле из 9 картинок по очереди подсвечиваются 2–4 картинки, после паузы нужно кликнуть на все из них в порядке, обратном предъявлению.
3. Тест на оттормаживание — упрощенный детский аналог теста Струпа: ребенку нужно кликнуть на собаку, названную каким-то цветом, но сама эта собака раскрашена в другой, отвлекающий, цвет.

Перейдем к результатам. Во-первых, дети, как и взрослые, по-разному реагируют на адъюнктный контроль и неоднозначные предложения с местоимениями (в первом случае у детей значимо больше верных субъектных прочтений).
Во-вторых, объем рабочей памяти влияет на выбор прочтения при адъюнктном контроле (чем он выше, тем больше субъектных прочтений), но не влияет на разрешение неоднозначности в предложениях с местоимениями. Степень развития оттормаживания не влияет ни на что.

Авторы делают вывод, что никакой особой «детской» грамматики в случае адъюнктного контроля нет. Грамматика у детей уже, как у взрослых, просто их рабочая память еще не может удерживать связь между PRO и подлежащим главной клаузы. Как только объем рабочей памяти увеличивается, ошибки исчезают.

Источник: Gerard, J., & McDaniel, D. (2025). Domain-specificity and the development of syntactic dependencies: The role of working memory in the acquisition of adjunct control. Journal of Memory and Language, 144, 104662.

Страдаете ли Вы кабычегоневышлизмом? Вот и языки, бывает, страдают. Только в том смысле, что заставляют целые предложения вести себя как слова: помещают их в специфичные для слов позиции и модифицируют различной морфологией. Этому явлению на материале английского языка посвящена статья Адель Голдберг и Шахара Шертца, которые называют такие конструкции «группа как лемма» (phrase as lemma, PAL). Группы в этой конструкции выглядят как клаузы, содержат глагол и имеют чёткий внутренний синтаксис: например, могут включать обращения (this is no stately, hey-everybody-look-at-me procession ‘это не пышная процессия в стиле «посмотрите-ка все на меня»’) и вопросы с подлежащной инверсией (the why-am-I-me question ‘вопрос о том, почему я есть я’).

При этом в английском модифицирующие клаузы обычно располагаются после существительного, а в этой конструкции — до. Это одно из свойств, показывающее, что внешняя дистрибуция этих конструкций соотносится с неклаузальными категориями. При этом другие свойства несколько противоречивы. Ударение в сочетаниях PAL + существительное падает на главный элемент PAL, как в сложных словах. При этом PAL можно модифицировать наречиями типа very, что обычно характерно для прилагательных. Однако в отличие от сочетаний существительных с другими существительными и прилагательными сочетанием с PAL нельзя модифицировать другое существительное — невозможна рекурсия. Это показывает, что дистрибуция PAL не совпадает ни с одной другой категорией. Поэтому в синтаксисе для таких групп авторами вводится отдельная категория PAL°. Семантически же, как утверждают Голдберг и Шертц, PAL обозначают повторяющиеся типы ситуаций: употребляя их в позиции, типичной для слов, говорящий предлагает адресату считать их таковыми.

Голдберг и Шертц являются адептами грамматики конструкций, где под конструкцией понимается любая пара значения и функции. Конструкции, включая для категории PAL, объединяются в сети конструкций, или конструктикон, представленный на картинке. Ознакомление с деталями работы, включая опрос носителей для определения семантического вклада PAL-конструкций и примеров с совой Сальмы Хайек, мы оставляем читателю. На наш взгляд, это must-read!

#новоевлингвистике

Источник: Goldberg, A. E., & Shirtz, S. (2025). The English Phrase-As-Lemma Construction: When a Phrase Masquerades as a Word, People Play Along. Language, 101(2), 291–320. doi:10.1353/lan.2025.a962899