Дорогие читатели! Подтверждаем ваши предположения о том, что вчерашний выпуск рубрики #новоевлингвистике был создан с помощью искусственного интеллекта: модель Deepseek-V3.2, которой был предъявлен мини-корпус из всех предыдущих выпусков рубрики, имплицитно усвоила особенности жанра и сгенерировала собственный обзор вымышленного исследования. Спешим заверить вас, что при ведении этого канала искусственный интеллект используется исключительно в юмористических целях!
😁47🔥13🥰5❤🔥4🤬4❤2
Вчера и сегодня в Институте языкознания РАН проходила XII конференция-школа «Проблемы языка: взгляд молодых ученых».
Те, кто не был на конференции, пропустили доклады девяти молодых исследователей нашей кафедры на самые разные темы — от отрицания градуальных прилагательных в русском языке и показателей причины в осетинском до стратегий жестикуляции при различных типах афазии, а также причастий и номинализаций в нор-нахичеванском армянском.
Подробности — в нашем фоторепортаже.
Те, кто не был на конференции, пропустили доклады девяти молодых исследователей нашей кафедры на самые разные темы — от отрицания градуальных прилагательных в русском языке и показателей причины в осетинском до стратегий жестикуляции при различных типах афазии, а также причастий и номинализаций в нор-нахичеванском армянском.
Подробности — в нашем фоторепортаже.
❤37🔥13❤🔥3😁2
В четверг 9 апреля в 18:00 в Математическом институте им. В.А. Стеклова РАН (с возможностью подключения онлайн) состоится очередное заседание семинара Некоторые применения математических методов в языкознании. С докладом "Семантика числа в вопросах и ответах" выступит Александр Владимирович Подобряев.
Аннотация доклада:
В современных семантических теориях предлагаются разные подходы к моделированию значения категории числа. Часто предполагается, что в системах с бинарной числовой оппозицией (ед. ч. vs. мн. ч.) одно значение является логически слабым (т. е. не предполагающим множественности или атомарности; обычно таким признается множественное число, Sauerland 2003, Spector 2007, Zweig 2009), а другое — логически сильным (ед. ч. предполагает атомарность в системе со слабым мн. ч.). В ситуации конкуренции форм ед. ч. и мн. ч. может происходить усиление значения (слабое мн. ч. —> мн. ч., предполагающее множественность) в результате вычисления скалярной импликатуры (Spector 2007, Zweig 2009) или по принципу Maximize Presupposition! (Sauerland 2003).
Во многих языках по числу противопоставлены вопросительные местоимения ‘кто.sg’ vs ‘кто.pl’) — таковы, например, венгерский, испанский, румынский, финский. При этом, по-видимому, действует следующая универсалия: вопросительные местоимения ед. ч. демонстрируют числовую нейтральность (слабое значение), а вопросительные местоимения мн. ч. интерпретируются как строго множественные.
В литературе предлагается несколько возможных вариантов моделирования значения граммемы числа в вопросительных местоимениях:
1. семантическая оппозиция слабое мн. ч. — сильное ед. ч. сохраняется, но при этом слабое значение `кто,sg’ возникает при экзистенциальной квантификации более высокого порядка (над конъюнктивными или дизъюнктивными обобщенными кванторами) — Elliott et al. 2022 для испанского и румынского.
2. для вопросительных слов семантическая оппозиция другая: сильное мн. ч. — слабое ед. ч. — Maldonado 2020 для испанского; c допущением квантификации более высокого порядка — Alonso-Ovalle and Rouillard 2023.
В докладе будут представлены новые данные нескольких тюркских языков, позволяющие по-новому взглянуть на проблему.
Литература:
1. Alonso-Ovalle, L., and V. Rouillard (2023) ‘Spanish Bare Interrogatives and Number’. JoS 40: 289–309.
2. Elliott, P. D., A. C. Nicolae, and U. Sauerland (2022) ‘Who and what do who and what range over cross-linguistically’. JoS 39: 1–29.
3. Maldonado, M. (2020) ‘Plural marking and D-linking in Spanish interrogatives’. JoS 37:145–70.
4. Sauerland, U. (2003) ‘A new semantics for number’. In Proceedings of SALT XIII: 258–75.
5. Spector, B. (2007) ‘Aspects of the pragmatics of plural morphology: On higher-order implicatures’. In Presupposition and implicature in compositional semantics: 243–81.
6. Zweig, E. (2009) ‘Number neutral bare plurals and the multiplicity implicature’. L&P 32: 353–407.
Адрес: Математический институт им. В.А. Стеклова РАН, ул. Губкина, д. 8, ауд. 104.
Для прохода потребуется студенческий/пропуск любой образовательной или научной организации либо паспорт.
Ссылка для регистрации: https://forms.gle/qm1e95yhb24J47gB7
(все зарегистрировавшиеся получат ссылку для онлайн-подключения)
Аннотация доклада:
В современных семантических теориях предлагаются разные подходы к моделированию значения категории числа. Часто предполагается, что в системах с бинарной числовой оппозицией (ед. ч. vs. мн. ч.) одно значение является логически слабым (т. е. не предполагающим множественности или атомарности; обычно таким признается множественное число, Sauerland 2003, Spector 2007, Zweig 2009), а другое — логически сильным (ед. ч. предполагает атомарность в системе со слабым мн. ч.). В ситуации конкуренции форм ед. ч. и мн. ч. может происходить усиление значения (слабое мн. ч. —> мн. ч., предполагающее множественность) в результате вычисления скалярной импликатуры (Spector 2007, Zweig 2009) или по принципу Maximize Presupposition! (Sauerland 2003).
Во многих языках по числу противопоставлены вопросительные местоимения ‘кто.sg’ vs ‘кто.pl’) — таковы, например, венгерский, испанский, румынский, финский. При этом, по-видимому, действует следующая универсалия: вопросительные местоимения ед. ч. демонстрируют числовую нейтральность (слабое значение), а вопросительные местоимения мн. ч. интерпретируются как строго множественные.
В литературе предлагается несколько возможных вариантов моделирования значения граммемы числа в вопросительных местоимениях:
1. семантическая оппозиция слабое мн. ч. — сильное ед. ч. сохраняется, но при этом слабое значение `кто,sg’ возникает при экзистенциальной квантификации более высокого порядка (над конъюнктивными или дизъюнктивными обобщенными кванторами) — Elliott et al. 2022 для испанского и румынского.
2. для вопросительных слов семантическая оппозиция другая: сильное мн. ч. — слабое ед. ч. — Maldonado 2020 для испанского; c допущением квантификации более высокого порядка — Alonso-Ovalle and Rouillard 2023.
В докладе будут представлены новые данные нескольких тюркских языков, позволяющие по-новому взглянуть на проблему.
Литература:
1. Alonso-Ovalle, L., and V. Rouillard (2023) ‘Spanish Bare Interrogatives and Number’. JoS 40: 289–309.
2. Elliott, P. D., A. C. Nicolae, and U. Sauerland (2022) ‘Who and what do who and what range over cross-linguistically’. JoS 39: 1–29.
3. Maldonado, M. (2020) ‘Plural marking and D-linking in Spanish interrogatives’. JoS 37:145–70.
4. Sauerland, U. (2003) ‘A new semantics for number’. In Proceedings of SALT XIII: 258–75.
5. Spector, B. (2007) ‘Aspects of the pragmatics of plural morphology: On higher-order implicatures’. In Presupposition and implicature in compositional semantics: 243–81.
6. Zweig, E. (2009) ‘Number neutral bare plurals and the multiplicity implicature’. L&P 32: 353–407.
Адрес: Математический институт им. В.А. Стеклова РАН, ул. Губкина, д. 8, ауд. 104.
Для прохода потребуется студенческий/пропуск любой образовательной или научной организации либо паспорт.
Ссылка для регистрации: https://forms.gle/qm1e95yhb24J47gB7
(все зарегистрировавшиеся получат ссылку для онлайн-подключения)
👍13❤10🔥8
Наверняка вы замечали, что английский отличается от русского в том числе тем, что в его литературном варианте отсутствует отрицательное согласование (negative concord): ср. I don’t have any books и У меня нет никаких книг. Из-за этого any имеет два типа употреблений. Помимо неопределенного местоимения свободного выбора (free choice item, FCI) в модальных контекстах без отрицания (Ты можешь взять любую книгу и You can take any book), оно может быть и отрицательно полярной единицей (negative polarity item, NPI), как в первом примере.
Кэйтлин Иллингворс и ее коллеги по Брауновскому университету (США) провели эксперименты, изучающие, как значение any усваивается детьми. Они предположили, что поскольку (согласно корпусным исследованиям) соотношение употреблений any как NPI и как FCI составляет примерно 4:1, дети могут начать понимать его как единицу с отрицательным согласованием (negative concord item, NCI), аналогичную русскому никакой. Тогда в контекстах без отрицания any будет интерпретироваться как никакой, а не как любой. В исследовании приняло участие 106 детей 2–6 лет и 20 взрослых (контрольная группа).
В первом задании Элмо (на фото) сообщал, что хочет кто-то из его друзей по Улице Сезам (например, Grover wants a box with any green crayons). Ребенку нужно было выбрать одну из двух картинок. При правильном «взрослом» понимании для примеров с any он должен выбрать левую коробку, где есть зеленые мелки. Во втором задании Элмо сообщал, есть ли жидкость у его друга (например, John has any water). На этот раз контексты с any были в утвердительными и поэтому неграмматичными. Если ребенок считал, что any значит никакой, он выбирал персонажа с пустой емкостью. В обоих заданиях также содержались примеры с другими кванторными словами (some, no), псевдословами, а также двойным отрицанием (doesn’t have no).
Большинство детей (и все взрослые) в задании с мелками выбирали правильную коробку с нужным цветом. Тем не менее, около четверти детей (особенно много среди 4–6-летних) систематически выбирало коробку без мелков нужного цвета, понимая wants any как не хочет никаких. В задании с жидкостями дети редко выбирали пустую емкость, понимая, что any не привносит в значение отрицание, но, как и в первом задании, часть детей ошибалась и выбирала персонажа с пустой емкостью, интерпретируя has any как не имеет никакой. Важно, что если ребенок ошибался в первом задании, он часто ошибался и во втором, что указывает на системность понимания any как NCI. Дети скорее правильно понимали some и no. Их ответы в случае псевдослов (dax, blick) не были последовательными (в отличие от any, интерпретация которого была осмысленной!). Взрослые верно понимали двойное отрицание (doesn’t want no) как утверждение. Дети (даже 6-летние) последовательно интерпретировали двойное отрицание как простое (выбирали коробку без мелков целевого цвета).
Перейдем к выводам. Во-первых, дети имеют свойство слишком сильно полагаться на частотность (в данном случае на 80% случаев использования any в отрицательных контекстах), и это может приводить к неверной гипотезе о значении слова. Во-вторых, дети могут усвоить, где можно использовать слово, не понимая, что оно значит (авторы обнаружили, что дети, ошибавшиеся в понимании any, тем не менее, могли верно его порождать). В-третьих, по-видимому, ошибки в понимании предложений с двойным отрицанием указывают на предрасположенность детей к отрицательному согласованию (NC bias) даже в английском языке, в котором такое встречается только в диалектах.
Источник: Illingworth C., Kang J. W. D., Gibbs H., Davidson K., Feiman R. 2025. When the syntactic bootstrap breaks: Some children think any means no. Glossa: a journal of general linguistics 10(1). pp. 1–37. DOI: https://doi.org/10.16995/glossa.18974
#новоевлингвистике
Кэйтлин Иллингворс и ее коллеги по Брауновскому университету (США) провели эксперименты, изучающие, как значение any усваивается детьми. Они предположили, что поскольку (согласно корпусным исследованиям) соотношение употреблений any как NPI и как FCI составляет примерно 4:1, дети могут начать понимать его как единицу с отрицательным согласованием (negative concord item, NCI), аналогичную русскому никакой. Тогда в контекстах без отрицания any будет интерпретироваться как никакой, а не как любой. В исследовании приняло участие 106 детей 2–6 лет и 20 взрослых (контрольная группа).
В первом задании Элмо (на фото) сообщал, что хочет кто-то из его друзей по Улице Сезам (например, Grover wants a box with any green crayons). Ребенку нужно было выбрать одну из двух картинок. При правильном «взрослом» понимании для примеров с any он должен выбрать левую коробку, где есть зеленые мелки. Во втором задании Элмо сообщал, есть ли жидкость у его друга (например, John has any water). На этот раз контексты с any были в утвердительными и поэтому неграмматичными. Если ребенок считал, что any значит никакой, он выбирал персонажа с пустой емкостью. В обоих заданиях также содержались примеры с другими кванторными словами (some, no), псевдословами, а также двойным отрицанием (doesn’t have no).
Большинство детей (и все взрослые) в задании с мелками выбирали правильную коробку с нужным цветом. Тем не менее, около четверти детей (особенно много среди 4–6-летних) систематически выбирало коробку без мелков нужного цвета, понимая wants any как не хочет никаких. В задании с жидкостями дети редко выбирали пустую емкость, понимая, что any не привносит в значение отрицание, но, как и в первом задании, часть детей ошибалась и выбирала персонажа с пустой емкостью, интерпретируя has any как не имеет никакой. Важно, что если ребенок ошибался в первом задании, он часто ошибался и во втором, что указывает на системность понимания any как NCI. Дети скорее правильно понимали some и no. Их ответы в случае псевдослов (dax, blick) не были последовательными (в отличие от any, интерпретация которого была осмысленной!). Взрослые верно понимали двойное отрицание (doesn’t want no) как утверждение. Дети (даже 6-летние) последовательно интерпретировали двойное отрицание как простое (выбирали коробку без мелков целевого цвета).
Перейдем к выводам. Во-первых, дети имеют свойство слишком сильно полагаться на частотность (в данном случае на 80% случаев использования any в отрицательных контекстах), и это может приводить к неверной гипотезе о значении слова. Во-вторых, дети могут усвоить, где можно использовать слово, не понимая, что оно значит (авторы обнаружили, что дети, ошибавшиеся в понимании any, тем не менее, могли верно его порождать). В-третьих, по-видимому, ошибки в понимании предложений с двойным отрицанием указывают на предрасположенность детей к отрицательному согласованию (NC bias) даже в английском языке, в котором такое встречается только в диалектах.
Источник: Illingworth C., Kang J. W. D., Gibbs H., Davidson K., Feiman R. 2025. When the syntactic bootstrap breaks: Some children think any means no. Glossa: a journal of general linguistics 10(1). pp. 1–37. DOI: https://doi.org/10.16995/glossa.18974
#новоевлингвистике
❤38🔥10❤🔥4
6 апреля на нашей кафедре прошла защита работ, выполненных студентами четвертого курса на «Проектных задачах компьютерной лингвистики» (преп. К.А. Студеникина). 10 команд оценивали преподаватели кафедры Н.В. Лукашевич, А.А. Сорокин, С.Г. Татевосов и студенты 1 курса магистратуры, защищавшие аналогичные проекты год назад в бакалавриате.
О своих исследованиях рассказывают три команды, набравшие наибольшее количество баллов.
Н. Ткаченко, А. Лапаницына, М. Болотова «Вычисление интентов пользователей в диалоге с чат-ботом»
Е. Гогуа, К. Кудрявцев «Оценка эффективности тонкой настройки BERTa в задаче детекции фоновой речи»
А. Колесникова, А. Зуева, П. Пилипец «Linguistic Battlefield: Анализ аргументации в лингвистических статьях»
О своих исследованиях рассказывают три команды, набравшие наибольшее количество баллов.
Н. Ткаченко, А. Лапаницына, М. Болотова «Вычисление интентов пользователей в диалоге с чат-ботом»
Проект был посвящён задаче автоматического извлечения намерений (интентов) пользователей в диалоге с чат-ботом. Нашей целью было разработать систему, способную выделять среди общей массы запросов новые классы интентов, а также автоматически их описывать. Особое внимание мы уделяли отделению запросов Out Of Scope — таких, которые не содержат ни одного распространённого интента и поэтому не должны быть включены ни в какой кластер.
Е. Гогуа, К. Кудрявцев «Оценка эффективности тонкой настройки BERTa в задаче детекции фоновой речи»
Мы решали задачу детекции фоновой речи в транскриптах, полученных с помощью систем автоматического распознавания речи. При транскрипции устного обращения пользователя в службу поддержки в текст могут попадать не только целевые реплики, но и посторонние фрагменты, такие как шум телевизора или параллельный диалог. Для корректной классификации намерений пользователя важно удалять подобные шумовые вставки из транскрипта.
А. Колесникова, А. Зуева, П. Пилипец «Linguistic Battlefield: Анализ аргументации в лингвистических статьях»
Наш проект посвящен анализу позиции и структуры аннотаций к лингвистическим статьям — инструменту, который может оптимизировать процесс поиска и обзора литературы. Мы собрали и разметили корпус аннотаций по трем дискуссионным темам и протестировали различные методы решения данной задачи (трансформерные сети, рекуррентные сети, большие языковые модели).
❤🔥30❤8👍2
Можно ли обойтись без прилагательных как категории? Узнаем в новом выпуске #новоевлингвистике
В свежем номере журнала Natural Language & Linguistic Theory вышла статья Пола Элбурна «Adjectives without syntactic categories», в которой предлагается довольно радикальная идея: возможно, прилагательные вообще не образуют отдельную синтаксическую категорию.
Обычно считается, что прилагательные — это особый класс слов со своими синтаксическими свойствами. Однако П. Элбурн показывает, что многие факты можно объяснить иначе — если рассматривать прилагательные не как категорию, а как определённый семантический тип.
Если упростить, прилагательное — это не отдельная категория, а функция, которая берёт значение существительного и модифицирует его (например, dog → big dog). В формальной семантике это описывается как тип ⟨et, et⟩ — функция от свойств к свойствам.
В таком подходе различие между big dog и the dog is big не требует введения отдельной категории прилагательного: оба случая выводятся из общих принципов композициональной семантики.
Ключевая претензия к традиционному анализу — избыточность: если одни и те же интерпретационные эффекты могут быть получены без апелляции к категориальному статусу прилагательных, то сама категория оказывается теоретически не обязательной.
Анализ, предложенный в этой статье, позволяет единообразно описывать прилагательные в разных позициях, не вводить дополнительные типы или скрытые структуры, а также упростить взаимодействие синтаксиса и семантики.
В статье подробно обсуждаются потенциальные контрпримеры, в том числе данные из русского языка (например, противопоставление кратких и полных форм: долгий vs долог), которые обычно рассматриваются как аргумент в пользу особого статуса прилагательных. Автор показывает, что такие случаи допускают альтернативный анализ без введения отдельной категории.
В более широком плане работа вписывается в тенденцию к минимизации синтаксического инвентаря и переносу объяснительной нагрузки на семантический интерфейс.
При этом статья не утверждает окончательного отказа от категории прилагательного, а высказывает более осторожное допущение: грамматика без такой категории может быть не менее эмпирически адекватной.
Это, в свою очередь, ставит под вопрос необходимость одной из базовых частей речи в её традиционном понимании.
Источник: Elbourne, P. (2026). Adjectives without syntactic categories. Natural Language & Linguistic Theory, 44(1), 17. https://doi.org/10.1007/s11049-026-09703-w
В свежем номере журнала Natural Language & Linguistic Theory вышла статья Пола Элбурна «Adjectives without syntactic categories», в которой предлагается довольно радикальная идея: возможно, прилагательные вообще не образуют отдельную синтаксическую категорию.
Обычно считается, что прилагательные — это особый класс слов со своими синтаксическими свойствами. Однако П. Элбурн показывает, что многие факты можно объяснить иначе — если рассматривать прилагательные не как категорию, а как определённый семантический тип.
Если упростить, прилагательное — это не отдельная категория, а функция, которая берёт значение существительного и модифицирует его (например, dog → big dog). В формальной семантике это описывается как тип ⟨et, et⟩ — функция от свойств к свойствам.
В таком подходе различие между big dog и the dog is big не требует введения отдельной категории прилагательного: оба случая выводятся из общих принципов композициональной семантики.
Ключевая претензия к традиционному анализу — избыточность: если одни и те же интерпретационные эффекты могут быть получены без апелляции к категориальному статусу прилагательных, то сама категория оказывается теоретически не обязательной.
Анализ, предложенный в этой статье, позволяет единообразно описывать прилагательные в разных позициях, не вводить дополнительные типы или скрытые структуры, а также упростить взаимодействие синтаксиса и семантики.
В статье подробно обсуждаются потенциальные контрпримеры, в том числе данные из русского языка (например, противопоставление кратких и полных форм: долгий vs долог), которые обычно рассматриваются как аргумент в пользу особого статуса прилагательных. Автор показывает, что такие случаи допускают альтернативный анализ без введения отдельной категории.
В более широком плане работа вписывается в тенденцию к минимизации синтаксического инвентаря и переносу объяснительной нагрузки на семантический интерфейс.
При этом статья не утверждает окончательного отказа от категории прилагательного, а высказывает более осторожное допущение: грамматика без такой категории может быть не менее эмпирически адекватной.
Это, в свою очередь, ставит под вопрос необходимость одной из базовых частей речи в её традиционном понимании.
Источник: Elbourne, P. (2026). Adjectives without syntactic categories. Natural Language & Linguistic Theory, 44(1), 17. https://doi.org/10.1007/s11049-026-09703-w
❤34🔥8🤔3💔1
В этом году отделение начинает новый экспедиционный проект — исследование мишкинского говора марийского языка. Мы задали несколько вопросов об опыте проведения экспедиций с участием студентов её организатору – к.ф.н. Егору Владимировичу Кашкину:
Что для Вас самое сложное в организации экспедиции?
Попадали ли Вы в конфликтные ситуации при работе с сообществом носителей?
Создает ли формат экспедиции с присутствием множества студентов дополнительные сложности при организации полевой работы?
Что Вас больше всего вдохновляет в работе со студентами?
Что для Вас самое сложное в организации экспедиции?
Выделить один аспект мне сложно. Организация экспедиции требует высокой концентрации в целом. С одной стороны, есть много плановых задач: наука, рабочее расписание, питание, жилье, транспорт, финансовый отчет. С другой стороны, в любой момент возможно что-нибудь внеплановое. Например, случались обращения к врачу, забытые/потерянные паспорта, протечки после дождей на первом этаже 2-этажной школы, травля тараканов, бегающая по двору лиса, поиск пропавшего телефона с использованием школьной системы видеонаблюдения.
Попадали ли Вы в конфликтные ситуации при работе с сообществом носителей?
Не могу сказать, чтобы у меня были проблемы с сообществом как таковым: в любом месте кто-то хочет работать с экспедицией, кто-то нет, но в целом нас принимают дружелюбно. Скорее, есть вопрос стыковки с ритмом жизни сообщества: приезжает экспедиция в село, а там сенокос и другие сельхозработы, сбор ягод, внуки в гостях и т. д. И понятно, что не запасти на зиму сено или варенье люди не могут, как бы они ни ценили свой язык. При этом социолингвистическое положение языков России таково, что продуктивно работать получается далеко не с любым жителем. С компетентными носителями, которые заинтересованы сотрудничать, нужно договариваться индивидуально о взаимоприемлемом графике. Это получается делать, но бывают нужны определенные усилия. Быть может, в параллельном мире, где работа МГУ и сельских школ регулировалась бы как-то иначе, я бы вообще возил экспедиции не летом, а зимой или в межсезонье: опыт таких поездок есть, и жизнь в селе в эти периоды намного более размеренна.
Создает ли формат экспедиции с присутствием множества студентов дополнительные сложности при организации полевой работы?
Нет, нельзя говорить о том, что студенты осложняют полевую работу. Их привлечение к экспедициям необходимо, поскольку позволяет продолжать работу научной школы кафедры. При этом им требуется адаптация, которая включает бытовой и научный аспекты. Привычный быт участников экспедиции проходит в Москве, с определенными уровнями комфорта и личного пространства. Атмосфера экспедиции знакома опытным участникам, но для студентов многое оказывается новым и непривычным: нужно спать в спальнике, мыться порой в походных условиях, питаться не всегда привычным рационом, находиться постоянно в большом коллективе и работать в насыщенном графике. Одним всё это «заходит», у других возникают те или иные непонимания. Бывает, конечно, и так, что эти непонимания растут с возрастом, уже вне студенческого периода. По науке в поездке опытным составом каждый знает, что делает, и обсуждаются в основном сложные и неожиданные явления, ну или соавторские исследования. У студентов опыта меньше, поэтому старшие участники должны их подробно «кустовать», в том числе смотреть предварительно анкеты, давать рекомендации по процедуре опроса, контролировать корректность документации данных (в частности, транскрипции и сбора «звездочек»), а после экспедиции внимательно вычитывать студенческие работы.
Что Вас больше всего вдохновляет в работе со студентами?
Наблюдать академический прогресс и его конкретные проявления. Возить студентов, чтобы они просто поучились чему-нибудь и как-нибудь, на мой взгляд, неправильно. Нужно и держать марку научной школы, а не превращать ее в детский сад, и тратить силы и средства с какой-то отдачей. В последний год участники разных лет, начинавшие ездить еще студентами, довольно плотно защищают диссертации, и это вдохновляет. Другие академические достижения тоже, разумеется, всегда приятны.
❤🔥28👏7🔥3❤1👍1
15–17 апреля прошла V Международная ассамблея Российской академии образования. В этом году ее темой стали «Уроки единства». Педагоги и исследователи из разных областей обсудили, помимо прочего, и то, как образовательные организации могут помогать развитию языков и народов России. Преподаватель нашей кафедры Юлия Вячеславовна Синицына рассказала о подготовке специалистов по анализу и сохранению языков и культур коренных народов России на одноименной магистерской программе нашей кафедры.
❤24😭7👎4🤯1🌚1
Это #новоевлингвистике появилось на свет, чтобы рассказать вам удивительную историю: за три поколения из жестов глухих в бразильской глуши родился полноценный язык.
В статье «Birth of a Language in the Backlands of Brazil» из журнала Cognitive Science авторы рассказывают, что изначально жестовый язык сена появился в бразильском изолированном селе в качестве homesign языка глухих. Удивительно, что несмотря на положение в "лингвистическом вакууме" и отсутствие внешнего влияния национального жестового языка, сена через три поколения развился до полноценной коммуникативной системы, так называемого эмерджентного жестового языка. Почему это интересно? Полученные данные ставят под вопрос привычные установки о том, что ребёнок в критический период должен быть подвергнут взаимодействию с носителями традиционного полноценного языка. Этот случай становится подтверждением наличия некоторой врождённой системы в голове ребёнка.
Язык сена используется в деревне с примерно 900 жителями, причём у него 34 глухих носителя и неизвестное количество говорящих, владеющих этим языком хотя бы в какой-то степени. Он обладает всеми чертами типичного человеческого языка: стабильный лексикон, комплексная грамматическая структура и лингвистическая продуктивность. С момента появления первого глухого жителя деревни в 1932 году и до 1998 года язык сена не взаимодействовал даже с национальным жестовым языком либрас. Этот язык интересно и удобно изучать, так как носители наблюдали за его историей и развитием всё время существования.
Коллективом авторов статьи была проведена работа с 24 информантами, собраны более 100 часов записей диалогов, пересказов видео и рассказов. Выяснилось, что язык действительно продуктивен: в нём создаётся много компаундов, например, «спать» + «после» = «завтра», жесты для обозначения этих концептов вы можете увидеть на картинке. Также наблюдается и грамматическая сложность, например, комплексные именные составляющие. Что интересно, лексическая стабильность в сене выше, чем в других известных эмерджентных жестовых языках — вероятно, причиной тому разделённость носителей по семьям, что мешает формированию «семейных диалектов».
Эта история показывает, что язык может родиться не только из полностью готового ввода, но и из врождённой человеческой способности, сопровождаемой взаимодействием.
Almeida-Silva A, Nitschke R, Valls Yoshida F, Nóbrega V, Miyagawa S. Birth of a Language in the Backlands of Brazil. Cogn Sci. 2025 Dec; 49(12): e70159. doi: 10.1111/cogs.70159
В статье «Birth of a Language in the Backlands of Brazil» из журнала Cognitive Science авторы рассказывают, что изначально жестовый язык сена появился в бразильском изолированном селе в качестве homesign языка глухих. Удивительно, что несмотря на положение в "лингвистическом вакууме" и отсутствие внешнего влияния национального жестового языка, сена через три поколения развился до полноценной коммуникативной системы, так называемого эмерджентного жестового языка. Почему это интересно? Полученные данные ставят под вопрос привычные установки о том, что ребёнок в критический период должен быть подвергнут взаимодействию с носителями традиционного полноценного языка. Этот случай становится подтверждением наличия некоторой врождённой системы в голове ребёнка.
Язык сена используется в деревне с примерно 900 жителями, причём у него 34 глухих носителя и неизвестное количество говорящих, владеющих этим языком хотя бы в какой-то степени. Он обладает всеми чертами типичного человеческого языка: стабильный лексикон, комплексная грамматическая структура и лингвистическая продуктивность. С момента появления первого глухого жителя деревни в 1932 году и до 1998 года язык сена не взаимодействовал даже с национальным жестовым языком либрас. Этот язык интересно и удобно изучать, так как носители наблюдали за его историей и развитием всё время существования.
Коллективом авторов статьи была проведена работа с 24 информантами, собраны более 100 часов записей диалогов, пересказов видео и рассказов. Выяснилось, что язык действительно продуктивен: в нём создаётся много компаундов, например, «спать» + «после» = «завтра», жесты для обозначения этих концептов вы можете увидеть на картинке. Также наблюдается и грамматическая сложность, например, комплексные именные составляющие. Что интересно, лексическая стабильность в сене выше, чем в других известных эмерджентных жестовых языках — вероятно, причиной тому разделённость носителей по семьям, что мешает формированию «семейных диалектов».
Эта история показывает, что язык может родиться не только из полностью готового ввода, но и из врождённой человеческой способности, сопровождаемой взаимодействием.
Almeida-Silva A, Nitschke R, Valls Yoshida F, Nóbrega V, Miyagawa S. Birth of a Language in the Backlands of Brazil. Cogn Sci. 2025 Dec; 49(12): e70159. doi: 10.1111/cogs.70159
❤30❤🔥19👍3🙏3🤔1
На прошлой неделе в МГУ прошла XXXIII Международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов–2026».
Нашей кафедрой были организованы три секции: «Экспериментальная лингвистика», «Модели анализа языков и культур коренных народов России» и «Теоретическая и прикладная лингвистика».
Наши студенты выступили с 23 докладами на самые разные темы — от психолингвистических экспериментов до исследований языков коренных народов.
По итогам работы секций были отмечены лучшие доклады:
— Алёна Заруднева (2 курс магистратуры) «Цветообозначения в речи русско-кумыкских билингвов: ошибки и время реакции»
— Елизавета Дорофеева (1 курс магистратуры) «Экспериментальное исследование дефектности и её спасения эллипсисом: pluralia tantum как эталон?»
— Мария Кравчук (1 курс магистратуры) «Интерпретационные компоненты в речи людей с расстройством шизофренического спектра»
— Анна Расюкевич (4 курс бакалавриата) «Влияние транскраниальной стимуляции переменным током в тета-диапазоне в лобной и теменной долях левого полушария на усвоение новых слов»
Поздравляем наших студентов и гордимся их результатами!
Нашей кафедрой были организованы три секции: «Экспериментальная лингвистика», «Модели анализа языков и культур коренных народов России» и «Теоретическая и прикладная лингвистика».
Наши студенты выступили с 23 докладами на самые разные темы — от психолингвистических экспериментов до исследований языков коренных народов.
По итогам работы секций были отмечены лучшие доклады:
— Алёна Заруднева (2 курс магистратуры) «Цветообозначения в речи русско-кумыкских билингвов: ошибки и время реакции»
— Елизавета Дорофеева (1 курс магистратуры) «Экспериментальное исследование дефектности и её спасения эллипсисом: pluralia tantum как эталон?»
— Мария Кравчук (1 курс магистратуры) «Интерпретационные компоненты в речи людей с расстройством шизофренического спектра»
— Анна Расюкевич (4 курс бакалавриата) «Влияние транскраниальной стимуляции переменным током в тета-диапазоне в лобной и теменной долях левого полушария на усвоение новых слов»
Поздравляем наших студентов и гордимся их результатами!
❤46👏13❤🔥4😇3