«Жиза», «жиза», «жиза»… Если вы чувствуете, что это слово уже не просто сленг, а нечто большее, — ваши ощущения не обманывают. Группа лингвистов из Института русского языка РАН и Отделения теоретической и прикладной лингвистики МГУ опубликовала в свежем номере журнала Russian Linguistics статью, в которой доказывает: «жиза» обзавелась полноценной падежной парадигмой и стала маркером нового грамматического значения в русском языке.

Авторы — М. С. Лебедева, А. Д. Кукушкин и, что особенно интригует, соавтор, скрывшийся под псевдонимом «Жизанутый» — проанализировали корпус сообщений из TikTok, Telegram и ВКонтакте общим объёмом 12 млн словоупотреблений за 2023–2025 годы. Их интересовало слово «жиза» (от жизненно) в контекстах, где оно выступает не как междометие, а как именная единица.

Оказалось, что частотность конструкций типа «без жизы», «по жизе», «к жизе» и даже «жизой» за два года выросла в 47 раз. «Жиза» склоняется по образцу существительных женского рода на -а, но с одной особенностью: родительный падеж «жизы» почти никогда не используется в значении обладания, зато доминирует в конструкциях отрицания («нет жизы» — «не похоже на жизненную ситуацию»). Дательный падеж «жизе» чаще всего встречается в эмоционально-восклицательных оборотах («Жизе привет!»), а творительный «жизой» почти вытеснил исходное «жизненно» в постах-согласиях.

Но самое удивительное открытие ждало исследователей в эксперименте. 150 носителям языка предъявляли фразы с пропущенной формой слова «жиза» и просили выбрать наиболее естественное окончание. В 83% случаев испытуемые безошибочно определяли нужный падеж, даже если не могли сформулировать правило. Когда же у них спрашивали, как будет «жиза» в предложном падеже, 91% уверенно ответил: «о жизé» (хотя ожидалось бы «о жи́зе» по аналогии с «лужа — о лýже»). Авторы называют это «парадоксом нового склонения»: носители бессознательно выравнивают парадигму по продуктивному типу, игнорируя историческую череду.

«Мы имеем дело с редчайшим случаем грамматикализации мема, — комментирует Лебедева. — Слово, которое ещё пять лет назад было просто восклицанием, сейчас ведёт себя как полноценное имя существительное с уникальной семантикой. "Жиза" обозначает не просто "жизненную ситуацию", а ситуацию, в которой говорящий узнаёт себя и требует эмоционального отклика. Это, по сути, новый падеж — эмпативный».

Косвенным подтверждением гипотезы стал анализ письменных текстов, сгенерированных нейросетями: все современные LLM при запросе «напиши историю про жиза» используют именно ту падежную парадигму, которую выделили авторы «Похоже, что "жиза" стала для моделей лингвистическим тестом Тьюринга: если бот правильно склоняет это слово, он уже почти человек» — говорит Кукушкин.

В конце статьи авторы осторожно прогнозируют, что к 2030 году «жиза» может получить место в школьных учебниках как пример живого словоизменения, а возможно, даже вытеснит «жизнь» в некоторых эмоционально окрашенных контекстах. Правда, оппоненты из Института языкознания РАН уже заявили, что считают исследование «апрельской уткой». Но, как справедливо заметил один из рецензентов, «если утка крякает по падежам, то это уже не утка, а жиза».

Источник: Лебедева М.С., Кукушкин А.Д., Жизанутый (псевд.). (2026). Падежная парадигма мема «жиза»: корпусное и экспериментальное исследование. Russian Linguistics, 50(2), 1–17.

#новоевлингвистике

Дорогие читатели! Подтверждаем ваши предположения о том, что вчерашний выпуск рубрики #новоевлингвистике был создан с помощью искусственного интеллекта: модель Deepseek-V3.2, которой был предъявлен мини-корпус из всех предыдущих выпусков рубрики, имплицитно усвоила особенности жанра и сгенерировала собственный обзор вымышленного исследования. Спешим заверить вас, что при ведении этого канала искусственный интеллект используется исключительно в юмористических целях!

В четверг 9 апреля в 18:00 в Математическом институте им. В.А. Стеклова РАН (с возможностью подключения онлайн) состоится очередное заседание семинара Некоторые применения математических методов в языкознании. С докладом "Семантика числа в вопросах и ответах" выступит Александр Владимирович Подобряев.

Аннотация доклада:
В современных семантических теориях предлагаются разные подходы к моделированию значения категории числа. Часто предполагается, что в системах с бинарной числовой оппозицией (ед. ч. vs. мн. ч.) одно значение является логически слабым (т. е. не предполагающим множественности или атомарности; обычно таким признается множественное число, Sauerland 2003, Spector 2007, Zweig 2009), а другое — логически сильным (ед. ч. предполагает атомарность в системе со слабым мн. ч.). В ситуации конкуренции форм ед. ч. и мн. ч. может происходить усиление значения (слабое мн. ч. —> мн. ч., предполагающее множественность) в результате вычисления скалярной импликатуры (Spector 2007, Zweig 2009) или по принципу Maximize Presupposition! (Sauerland 2003).
Во многих языках по числу противопоставлены вопросительные местоимения ‘кто.sg’ vs ‘кто.pl’) — таковы, например, венгерский, испанский, румынский, финский. При этом, по-видимому, действует следующая универсалия: вопросительные местоимения ед. ч. демонстрируют числовую нейтральность (слабое значение), а вопросительные местоимения мн. ч. интерпретируются как строго множественные.
В литературе предлагается несколько возможных вариантов моделирования значения граммемы числа в вопросительных местоимениях:
1. семантическая оппозиция слабое мн. ч. — сильное ед. ч. сохраняется, но при этом слабое значение `кто,sg’ возникает при экзистенциальной квантификации более высокого порядка (над конъюнктивными или дизъюнктивными обобщенными кванторами) — Elliott et al. 2022 для испанского и румынского.
2. для вопросительных слов семантическая оппозиция другая: сильное мн. ч. — слабое ед. ч. — Maldonado 2020 для испанского; c допущением квантификации более высокого порядка — Alonso-Ovalle and Rouillard 2023.
В докладе будут представлены новые данные нескольких тюркских языков, позволяющие по-новому взглянуть на проблему.

Литература:
1. Alonso-Ovalle, L., and V. Rouillard (2023) ‘Spanish Bare Interrogatives and Number’. JoS 40: 289–309.
2. Elliott, P. D., A. C. Nicolae, and U. Sauerland (2022) ‘Who and what do who and what range over cross-linguistically’. JoS 39: 1–29.
3. Maldonado, M. (2020) ‘Plural marking and D-linking in Spanish interrogatives’. JoS 37:145–70.
4. Sauerland, U. (2003) ‘A new semantics for number’. In Proceedings of SALT XIII: 258–75.
5. Spector, B. (2007) ‘Aspects of the pragmatics of plural morphology: On higher-order implicatures’. In Presupposition and implicature in compositional semantics: 243–81.
6. Zweig, E. (2009) ‘Number neutral bare plurals and the multiplicity implicature’. L&P 32: 353–407.

Адрес: Математический институт им. В.А. Стеклова РАН, ул. Губкина, д. 8, ауд. 104.
Для прохода потребуется студенческий/пропуск любой образовательной или научной организации либо паспорт.
Ссылка для регистрации: https://forms.gle/qm1e95yhb24J47gB7
(все зарегистрировавшиеся получат ссылку для онлайн-подключения)

24-25 апреля в Институте языкознания РАН пройдет ежегодная конференция МЯБЛ.

Программа уже доступна — в ней 37 докладов на материале более 20 малых языков.

Будем рады видеть вас на конференции!

Сегодня мы поздравляем с важнейшим Днём Рождения старшего научного сотрудника нашей кафедры Юлию Владимировну Николаеву! Многая лета!

Можно ли обойтись без прилагательных как категории? Узнаем в новом выпуске #новоевлингвистике

В свежем номере журнала Natural Language & Linguistic Theory вышла статья Пола Элбурна «Adjectives without syntactic categories», в которой предлагается довольно радикальная идея: возможно, прилагательные вообще не образуют отдельную синтаксическую категорию.

Обычно считается, что прилагательные — это особый класс слов со своими синтаксическими свойствами. Однако П. Элбурн показывает, что многие факты можно объяснить иначе — если рассматривать прилагательные не как категорию, а как определённый семантический тип.

Если упростить, прилагательное — это не отдельная категория, а функция, которая берёт значение существительного и модифицирует его (например, dog → big dog). В формальной семантике это описывается как тип ⟨et, et⟩ — функция от свойств к свойствам.

В таком подходе различие между big dog и the dog is big не требует введения отдельной категории прилагательного: оба случая выводятся из общих принципов композициональной семантики.

Ключевая претензия к традиционному анализу — избыточность: если одни и те же интерпретационные эффекты могут быть получены без апелляции к категориальному статусу прилагательных, то сама категория оказывается теоретически не обязательной.

Анализ, предложенный в этой статье, позволяет единообразно описывать прилагательные в разных позициях, не вводить дополнительные типы или скрытые структуры, а также упростить взаимодействие синтаксиса и семантики.

В статье подробно обсуждаются потенциальные контрпримеры, в том числе данные из русского языка (например, противопоставление кратких и полных форм: долгий vs долог), которые обычно рассматриваются как аргумент в пользу особого статуса прилагательных. Автор показывает, что такие случаи допускают альтернативный анализ без введения отдельной категории.

В более широком плане работа вписывается в тенденцию к минимизации синтаксического инвентаря и переносу объяснительной нагрузки на семантический интерфейс.

При этом статья не утверждает окончательного отказа от категории прилагательного, а высказывает более осторожное допущение: грамматика без такой категории может быть не менее эмпирически адекватной.

Это, в свою очередь, ставит под вопрос необходимость одной из базовых частей речи в её традиционном понимании.

Источник: Elbourne, P. (2026). Adjectives without syntactic categories. Natural Language & Linguistic Theory, 44(1), 17. https://doi.org/10.1007/s11049-026-09703-w

В этом году отделение начинает новый экспедиционный проект — исследование мишкинского говора марийского языка. Мы задали несколько вопросов об опыте проведения экспедиций с участием студентов её организатору – к.ф.н. Егору Владимировичу Кашкину:

Что для Вас самое сложное в организации экспедиции?

Выделить один аспект мне сложно. Организация экспедиции требует высокой концентрации в целом. С одной стороны, есть много плановых задач: наука, рабочее расписание, питание, жилье, транспорт, финансовый отчет. С другой стороны, в любой момент возможно что-нибудь внеплановое. Например, случались обращения к врачу, забытые/потерянные паспорта, протечки после дождей на первом этаже 2-этажной школы, травля тараканов, бегающая по двору лиса, поиск пропавшего телефона с использованием школьной системы видеонаблюдения.

Попадали ли Вы в конфликтные ситуации при работе с сообществом носителей?

Не могу сказать, чтобы у меня были проблемы с сообществом как таковым: в любом месте кто-то хочет работать с экспедицией, кто-то нет, но в целом нас принимают дружелюбно. Скорее, есть вопрос стыковки с ритмом жизни сообщества: приезжает экспедиция в село, а там сенокос и другие сельхозработы, сбор ягод, внуки в гостях и т. д. И понятно, что не запасти на зиму сено или варенье люди не могут, как бы они ни ценили свой язык. При этом социолингвистическое положение языков России таково, что продуктивно работать получается далеко не с любым жителем. С компетентными носителями, которые заинтересованы сотрудничать, нужно договариваться индивидуально о взаимоприемлемом графике. Это получается делать, но бывают нужны определенные усилия. Быть может, в параллельном мире, где работа МГУ и сельских школ регулировалась бы как-то иначе, я бы вообще возил экспедиции не летом, а зимой или в межсезонье: опыт таких поездок есть, и жизнь в селе в эти периоды намного более размеренна.

Создает ли формат экспедиции с присутствием множества студентов дополнительные сложности при организации полевой работы?

Нет, нельзя говорить о том, что студенты осложняют полевую работу. Их привлечение к экспедициям необходимо, поскольку позволяет продолжать работу научной школы кафедры. При этом им требуется адаптация, которая включает бытовой и научный аспекты. Привычный быт участников экспедиции проходит в Москве, с определенными уровнями комфорта и личного пространства. Атмосфера экспедиции знакома опытным участникам, но для студентов многое оказывается новым и непривычным: нужно спать в спальнике, мыться порой в походных условиях, питаться не всегда привычным рационом, находиться постоянно в большом коллективе и работать в насыщенном графике. Одним всё это «заходит», у других возникают те или иные непонимания. Бывает, конечно, и так, что эти непонимания растут с возрастом, уже вне студенческого периода. По науке в поездке опытным составом каждый знает, что делает, и обсуждаются в основном сложные и неожиданные явления, ну или соавторские исследования. У студентов опыта меньше, поэтому старшие участники должны их подробно «кустовать», в том числе смотреть предварительно анкеты, давать рекомендации по процедуре опроса, контролировать корректность документации данных (в частности, транскрипции и сбора «звездочек»), а после экспедиции внимательно вычитывать студенческие работы.

Что Вас больше всего вдохновляет в работе со студентами?

Наблюдать академический прогресс и его конкретные проявления. Возить студентов, чтобы они просто поучились чему-нибудь и как-нибудь, на мой взгляд, неправильно. Нужно и держать марку научной школы, а не превращать ее в детский сад, и тратить силы и средства с какой-то отдачей. В последний год участники разных лет, начинавшие ездить еще студентами, довольно плотно защищают диссертации, и это вдохновляет. Другие академические достижения тоже, разумеется, всегда приятны.