Если посмотреть на контуры Украины и Казахстана, можно увидеть, что границы Израиля/Иудеи могли определяться не совсем республиканскими рубежами
Forwarded from Спутник и Погром
Продолжим говорить о еде в СССР, а то выросла молодежь, которой совки пытаются впаривать дичь, молодежь надо просвещать. На этой карте, молодые люди, вы видите категории снабжения в СССР (ака «кому в первую очередь везли колбасу или мясо, когда они хоть чуть-чуть появлялись»). Четко видно, что великорусские губернии снабжались по остаточному принципу, в то время как нерусские окраины - по первому разряду. В благодарность за выкармливание за счет русского народа нерусские окраины в 1991 году радостно объявили независимость (после чего у них уровень жизни катастрофически упал, лол). Соответственно, когда к вам подходит совочек с рассказами про советскую колбасу и тп, вы:
1. Распечатываете эту карту
2. Сворачиваете ее в рулон-мухобойку
3. И бьете ею совочка по морде с крикам «Сука блядь пидорас советский ебаный ненавижу ненавижу ненавижу тварь антирусская!»
1. Распечатываете эту карту
2. Сворачиваете ее в рулон-мухобойку
3. И бьете ею совочка по морде с крикам «Сука блядь пидорас советский ебаный ненавижу ненавижу ненавижу тварь антирусская!»
В Меморандуме САНУ 86 года сербы проговаривают буквально аргумент русских националистов относительно советского федерализма. Они называют КПЮ партией, стремившейся к развалу первой Югославии, и буквально повторяют риторику Ленина о русских шовинистахдержимордах и угнетенных национальностях:
Na te poglede odlučujuće je uticala autoritativna Kominterna, koja je u naporima da ostvari svoje strateške i taktičke zamisli na međunarodnom planu težila razbijanju Jugoslavije. Nalazeći svoje ideološko opravdanje u sučeljavanju srpske "ugnjetačke" nacije i ostalih "ugnjetenih" narodu, takva politika je drastičan primer uzmicanja marksističkog učenja o klasnoj podejenosti svake nacije pred političkim pragmatizmom, koji je, u nastojanju da koristi međunacionalna trvenja, potisnuo u pozadinu klasni internacionalizam
Na te poglede odlučujuće je uticala autoritativna Kominterna, koja je u naporima da ostvari svoje strateške i taktičke zamisli na međunarodnom planu težila razbijanju Jugoslavije. Nalazeći svoje ideološko opravdanje u sučeljavanju srpske "ugnjetačke" nacije i ostalih "ugnjetenih" narodu, takva politika je drastičan primer uzmicanja marksističkog učenja o klasnoj podejenosti svake nacije pred političkim pragmatizmom, koji je, u nastojanju da koristi međunacionalna trvenja, potisnuo u pozadinu klasni internacionalizam
Любая аналогия крива, но разве не похоже на "этнических чисток русских в среднеазиатских республиках не было":
Mnogima su zato masovni neredi 1981. godine više izgledali kao istrčljivost, nego kao kakva nova pojava, opasna i po čitavu zemlju, kao što se kasnije svaka istina o progonu Srba na Kosovu smatrala "kopanjem po crijevima Albanaca", a pisanja "beogradske štampe" o zbivanjima na licu mesta, uzimala gotovo za veću krivicu od počinjenih paljevina, ubijanja, silovanja, srknavljenja - mnogih do danas politički i krivično neidentifikovanih.
Mnogima su zato masovni neredi 1981. godine više izgledali kao istrčljivost, nego kao kakva nova pojava, opasna i po čitavu zemlju, kao što se kasnije svaka istina o progonu Srba na Kosovu smatrala "kopanjem po crijevima Albanaca", a pisanja "beogradske štampe" o zbivanjima na licu mesta, uzimala gotovo za veću krivicu od počinjenih paljevina, ubijanja, silovanja, srknavljenja - mnogih do danas politički i krivično neidentifikovanih.
Как вы поняли, сегодня у нас день Меморандума. Символично, что совпал он с днем памяти жертв политических репрессий.
Есть и разница: в Меморандуме сербы возмущаются, что их республика поделена так, как не поделены другие, а в РФ даже постановка вопроса о возможности одной этнической группе иметь свои легальные политические структуры уголовно наказуема:
Ustavom SFRJ formalno utvrđena ravnopravnost svih republika u stvarnosti je
obezvređena nametanjem Republici Srbiji da se odrekne dobrog dela svojih prava i
ovlašćenja u korist autonomnih pokrajina, čiji je status u najvećoj meri regulisan
ustavom federacije. Srbija mora otvoreno reći da joj je to uređenjen nametnuto
Ustavom SFRJ formalno utvrđena ravnopravnost svih republika u stvarnosti je
obezvređena nametanjem Republici Srbiji da se odrekne dobrog dela svojih prava i
ovlašćenja u korist autonomnih pokrajina, čiji je status u najvećoj meri regulisan
ustavom federacije. Srbija mora otvoreno reći da joj je to uređenjen nametnuto
Переводить цитаты на русский довольно заморочно, но близость языковв, и, главное, основных понятий и терминовв, надеюсь, помогает разобраться
Острог
Есть и разница: в Меморандуме сербы возмущаются, что их республика поделена так, как не поделены другие, а в РФ даже постановка вопроса о возможности одной этнической группе иметь свои легальные политические структуры уголовно наказуема: Ustavom SFRJ formalno…
Тут же можно увидеть, что попытки сравнить два кейса - СССР и СФРЮ - бессмысленны. Можно только сопоставить некоторые факты или процессы.
Можно было бы сравнить, если бы правовая реальность в СССР полностью превратилась в фактическую: то есть если бы все национальные республики граничили между собой, а крупных пустошей вроде западной Сибири и Нечерноземья не существовало, как и людей, живущих в этих пустошах. И например УзССР взяла на вооружение туранскую идеологию и попыталась пошатать таджикскую республику. А союзная армия не принадлежала бы вообще никому.
Можно было бы сравнить, если бы правовая реальность в СССР полностью превратилась в фактическую: то есть если бы все национальные республики граничили между собой, а крупных пустошей вроде западной Сибири и Нечерноземья не существовало, как и людей, живущих в этих пустошах. И например УзССР взяла на вооружение туранскую идеологию и попыталась пошатать таджикскую республику. А союзная армия не принадлежала бы вообще никому.
Одна из причин, по которым после югославских войн тяжело быть сербофилом, состоит в противоречивости Милошевича и собственно сербской политики, которую он воплощал. Его плач по утраченной стране и предупреждение русским о "хищном западе" выглядят трагикомично, так как первые шаги к смерти СФРЮ были сделаны собственно сербами, в том числе Милошевичем.
Первый шаг это выход в 1986 году "Меморандума сербской академии науки и искусств". В этом документе хорошим академическим языком обосновывается, что Югославия в тех рамках, в которых она существовала до, устарела: Сербия нуждается в более активном своем участии в делах федерации:
Ravnopravan položaj za koji se Srbija mora zalagati podrazumeva i inicijativu u rešavanju ključnih političkih i ekonomskih pitanja u meri koliko takva inicijativa
pripada i drugima. Četiri decenije pasivnog položaja Srbije pokazale su se lošim i za čitavu Jugoslaviju, koja se lišila ideja i kritike jedne sredine sa dužom državničkom tradicojom, izoštrenim osećanjem za nacionalnu nezavisnost i bogatim iskustvom u borbi sa domaćim uzurpatorima političkih sloboda
Небольшая отсылка к пророчеству Галковского о том, что Югославия возродится: Антифашистские веча Словении и Хорватии появились раньше других вече: в том числе сербского, которое, если верно помню, родилось аж в 1944. Эти вече стали учредительным органом второй Югославии. Таким образом, Словения и Хорватия - две поставстрийские (имперские) нации создали Югославию и они же первыми ушли, когда пришло время.
Вернемся к предмету. Меморандум жестко критикует югославскую конституцию 1974 года и правящую партию. При этом аргументы авторы выбирают довольно весомые, стиль выбран очень академичный. Этот Меморандум сильно ударил по господствовавшей тогда дискурсивной формации, сломав легитимность дискурсивного доминирования югославских коммунистов и открыв путь для националистических дискурсов в публичном поле.
Меморандум также как бы предлагает путь сербскому Субъекту. Через год Милошевич делает второй шаг к распаду страны: национальный переворот и смещение "югославистов-коммунистов". В Хорватии "титовская" конструкция власти сохранялась вплоть до первых многопартийных выборов 1990 года, в Боснии также. Таким образом, сербы выступили пионерами национального поворота, убившего Югославию.
Выступление Милошевича на Косовом Поле в 1989 году казалось предвестием сербского триумфа, но на самом деле оно было звездным часом сербского лидера, который с тех пор последовательно сломил и Югославию, и сербские стремления к ирреденте. Сама республика Сербская появилась как предназначенный под ирреденту регион, но именно непоследовательность Милошевича и его податливость перед рассерженными европейцами не позволили объединиться.
В целом заключаем, что субъект, первым шагнувшим в пост-югославское будущее, потерял больше других. Из этого можно сделать массу выводов, но мы ограничимся парой.
1. Субъект, которому предстоит большой рывок, должен максимально последовательно определять своё целеполагание. Если основная состоит условно в аффирмации, политическом признании и создании легальных властных структур, нужно иметь мужество отказаться от флёра прошлого, принять неизбежную потерю территорий и репутации, и инструментов гарантий. Югославия Милошевича потеряла лидерство в движении Неприсоединения, которое -вот сюрприз - никуда не делось после распада советского блока. Само его существование есть, возможно, главный ответ на вопрос о реальном статусе Югославии в период Холодной войны (в дискурсе @mixail_kain).
2. Однородность и последовательность идеологической конструкции, в которую заключено целеполагание, должны сопровождаться известной чистотой биографий ключевых участников дела. Тюрьма - да, эмиграция - да, карьера счастливчика в прошлой системе - путь в ад.
3. Система лояльности сама по себе не сработает без хорошей надстройки. Плохая надстройка хуже, чем её отсутствие.
Первый шаг это выход в 1986 году "Меморандума сербской академии науки и искусств". В этом документе хорошим академическим языком обосновывается, что Югославия в тех рамках, в которых она существовала до, устарела: Сербия нуждается в более активном своем участии в делах федерации:
Ravnopravan položaj za koji se Srbija mora zalagati podrazumeva i inicijativu u rešavanju ključnih političkih i ekonomskih pitanja u meri koliko takva inicijativa
pripada i drugima. Četiri decenije pasivnog položaja Srbije pokazale su se lošim i za čitavu Jugoslaviju, koja se lišila ideja i kritike jedne sredine sa dužom državničkom tradicojom, izoštrenim osećanjem za nacionalnu nezavisnost i bogatim iskustvom u borbi sa domaćim uzurpatorima političkih sloboda
Небольшая отсылка к пророчеству Галковского о том, что Югославия возродится: Антифашистские веча Словении и Хорватии появились раньше других вече: в том числе сербского, которое, если верно помню, родилось аж в 1944. Эти вече стали учредительным органом второй Югославии. Таким образом, Словения и Хорватия - две поставстрийские (имперские) нации создали Югославию и они же первыми ушли, когда пришло время.
Вернемся к предмету. Меморандум жестко критикует югославскую конституцию 1974 года и правящую партию. При этом аргументы авторы выбирают довольно весомые, стиль выбран очень академичный. Этот Меморандум сильно ударил по господствовавшей тогда дискурсивной формации, сломав легитимность дискурсивного доминирования югославских коммунистов и открыв путь для националистических дискурсов в публичном поле.
Меморандум также как бы предлагает путь сербскому Субъекту. Через год Милошевич делает второй шаг к распаду страны: национальный переворот и смещение "югославистов-коммунистов". В Хорватии "титовская" конструкция власти сохранялась вплоть до первых многопартийных выборов 1990 года, в Боснии также. Таким образом, сербы выступили пионерами национального поворота, убившего Югославию.
Выступление Милошевича на Косовом Поле в 1989 году казалось предвестием сербского триумфа, но на самом деле оно было звездным часом сербского лидера, который с тех пор последовательно сломил и Югославию, и сербские стремления к ирреденте. Сама республика Сербская появилась как предназначенный под ирреденту регион, но именно непоследовательность Милошевича и его податливость перед рассерженными европейцами не позволили объединиться.
В целом заключаем, что субъект, первым шагнувшим в пост-югославское будущее, потерял больше других. Из этого можно сделать массу выводов, но мы ограничимся парой.
1. Субъект, которому предстоит большой рывок, должен максимально последовательно определять своё целеполагание. Если основная состоит условно в аффирмации, политическом признании и создании легальных властных структур, нужно иметь мужество отказаться от флёра прошлого, принять неизбежную потерю территорий и репутации, и инструментов гарантий. Югославия Милошевича потеряла лидерство в движении Неприсоединения, которое -вот сюрприз - никуда не делось после распада советского блока. Само его существование есть, возможно, главный ответ на вопрос о реальном статусе Югославии в период Холодной войны (в дискурсе @mixail_kain).
2. Однородность и последовательность идеологической конструкции, в которую заключено целеполагание, должны сопровождаться известной чистотой биографий ключевых участников дела. Тюрьма - да, эмиграция - да, карьера счастливчика в прошлой системе - путь в ад.
3. Система лояльности сама по себе не сработает без хорошей надстройки. Плохая надстройка хуже, чем её отсутствие.
Авторитетный рабби Енох-бен-Баграм постановил в недавнем талмудическом споре, что стучать по 282 на оппонентов нельзя из-за угрозы применения стука к потенциальному субъекту стука.
Вопрос непростой, поэтому, чтобы достоверно на него ответить, нужно обратиться к источникам, дающим знание о практике разрешения этого вопроса ранее, именно в 30-е годы. Приведем цитату из книги М. Бойкова "Люди советской тюрьмы":
"Из-за стука в Холодногорске срывались голодовки, попытки протестов против тюремного режима и организация связи с "волей" и другими камерами. Холодногорцы уговаривали или слезно умоляли доносчиков "не стучать", им угрожали и даже били их, но все это не могло прекратить стук; он процветал и развивался. Наконец, одному из заключенных удалось найти действенное средство борьбы с ним.
Вернувшись как-то с допроса, арестованный по "делу" о крупном вредительстве, тракторист совхоза Павел Тарасенко объявил двум стукачам:
— Ну, суки! Знайте и радуйтесь. Я вас завербовал.
Стукачи всполошились.
— За что? Мы же тебя не трогали.
— А я не за себя, — со злорадным смехом объяснил им тракторист. — Мне и без вашей помощи дадут полную катушку разматывать. Я за других; за то, что вы, суки, на них стучали…
"Завербованные" стукачи пытались на допросах опровергнуть показания тракториста против них, но им не повезло. Как раз в это время был арестован их следователь. Напрасно доказывали они новому следователю свою непричастность к "делу" Тарасенко. Энкаведист не хотел им верить. Ему было выгодно обвинять их вместе с трактористом, а других стукачей, для смены им, он мог найти в любой момент. В результате стукачи, один из которых рассчитывал на пять лет, а другой — на три года концлагерей, получили двадцатилетние сроки лишения свободы. После этого случая в Холодногорске было несколько подобных же и количество стукачей здесь значительно сократилось".
Как мы видим, в случае, когда объект потенциального стука непосредственно вреден и опасен, творцы традиции отрицалова считали верным стучать на объект по тем же статьям, по которым проходили они сами и кто мы такие, чтобы их осуждать.
Из этого делаем вывод:
Непосредственно осмысленность стука на конкретного человека в конкретной ситуации определяется совестью и рамками порядочности потенциального субъекта стука. Но сам по себе стук на опасного для общего врага по политической статье традиция не возбраняет, хотя и не предписывает.
Вопрос непростой, поэтому, чтобы достоверно на него ответить, нужно обратиться к источникам, дающим знание о практике разрешения этого вопроса ранее, именно в 30-е годы. Приведем цитату из книги М. Бойкова "Люди советской тюрьмы":
"Из-за стука в Холодногорске срывались голодовки, попытки протестов против тюремного режима и организация связи с "волей" и другими камерами. Холодногорцы уговаривали или слезно умоляли доносчиков "не стучать", им угрожали и даже били их, но все это не могло прекратить стук; он процветал и развивался. Наконец, одному из заключенных удалось найти действенное средство борьбы с ним.
Вернувшись как-то с допроса, арестованный по "делу" о крупном вредительстве, тракторист совхоза Павел Тарасенко объявил двум стукачам:
— Ну, суки! Знайте и радуйтесь. Я вас завербовал.
Стукачи всполошились.
— За что? Мы же тебя не трогали.
— А я не за себя, — со злорадным смехом объяснил им тракторист. — Мне и без вашей помощи дадут полную катушку разматывать. Я за других; за то, что вы, суки, на них стучали…
"Завербованные" стукачи пытались на допросах опровергнуть показания тракториста против них, но им не повезло. Как раз в это время был арестован их следователь. Напрасно доказывали они новому следователю свою непричастность к "делу" Тарасенко. Энкаведист не хотел им верить. Ему было выгодно обвинять их вместе с трактористом, а других стукачей, для смены им, он мог найти в любой момент. В результате стукачи, один из которых рассчитывал на пять лет, а другой — на три года концлагерей, получили двадцатилетние сроки лишения свободы. После этого случая в Холодногорске было несколько подобных же и количество стукачей здесь значительно сократилось".
Как мы видим, в случае, когда объект потенциального стука непосредственно вреден и опасен, творцы традиции отрицалова считали верным стучать на объект по тем же статьям, по которым проходили они сами и кто мы такие, чтобы их осуждать.
Из этого делаем вывод:
Непосредственно осмысленность стука на конкретного человека в конкретной ситуации определяется совестью и рамками порядочности потенциального субъекта стука. Но сам по себе стук на опасного для общего врага по политической статье традиция не возбраняет, хотя и не предписывает.
Не откажем себе в удовольствии процитировать ещё один отрывок из книги Бойкова: "В центре камеры оставлена незанятой заключенными небольшая площадка. На ней стоит огромных размеров параша, раньше служившая кадушкой для засола капусты. Высота ее около полутора метров. Сверху к ней прибиты два обрезка доски, чтобы человек мог стоять. Взбираются на нее по деревянной лесенке с тремя ступеньками. На параше крупно написано мелом:
"Оскверняй сей памятник лишь тогда, когда тебе невтерпеж! Во всех остальных случаях терпеливо жди оправки! Помни, что в Холодногорске и без тебя вони достаточно!"
Парашу заключенные называют "передвижным памятником Сталину", а площадку, на которой она установлена, "площадью сталинской конституции". Названия "улиц "и "переулков" Холодногорска не менее антисоветские. Например, "Проспект коммунизма" соединяется "Стахановским переулком" с "Тюремной улицей", которая упирается в "Подрасстрельный тупик".
Два раза в день, утром и вечером, обитателей Холодногорска выводят на оправку в уборную партиями по 50 человек. В это же время выносится туда и параша. Ее вынос заключенные обычно превращают в издевательский, над советской властью, парад. В четыре железных кольца, привинченных снаружи к стенкам параши с обоих ее сторон, вставляются две старых оглобли, которые камере дают надзиратели. Восемь заключенных поднимают за концы оглоблей парашу на плечи. Остальные строятся в ряды по трое. Староста командует:
— Холодногорск смирно! Справочная колонна… шагом марш! Песенники — запевай!
Зловонная кадушка на плечах холодногорцев медленно и торжественно движется к двери. Несколько наиболее голосистых песенников запевают "Интернационал". Его подхватывает вся камера. Пение перемежается хоровыми выкриками лозунгов:
— Да здравствует в аду главный парашник Сталин! Многая лета до российской виселицы всем энкаведистам! Пулю в затылок стервецу Ежову!"
"Оскверняй сей памятник лишь тогда, когда тебе невтерпеж! Во всех остальных случаях терпеливо жди оправки! Помни, что в Холодногорске и без тебя вони достаточно!"
Парашу заключенные называют "передвижным памятником Сталину", а площадку, на которой она установлена, "площадью сталинской конституции". Названия "улиц "и "переулков" Холодногорска не менее антисоветские. Например, "Проспект коммунизма" соединяется "Стахановским переулком" с "Тюремной улицей", которая упирается в "Подрасстрельный тупик".
Два раза в день, утром и вечером, обитателей Холодногорска выводят на оправку в уборную партиями по 50 человек. В это же время выносится туда и параша. Ее вынос заключенные обычно превращают в издевательский, над советской властью, парад. В четыре железных кольца, привинченных снаружи к стенкам параши с обоих ее сторон, вставляются две старых оглобли, которые камере дают надзиратели. Восемь заключенных поднимают за концы оглоблей парашу на плечи. Остальные строятся в ряды по трое. Староста командует:
— Холодногорск смирно! Справочная колонна… шагом марш! Песенники — запевай!
Зловонная кадушка на плечах холодногорцев медленно и торжественно движется к двери. Несколько наиболее голосистых песенников запевают "Интернационал". Его подхватывает вся камера. Пение перемежается хоровыми выкриками лозунгов:
— Да здравствует в аду главный парашник Сталин! Многая лета до российской виселицы всем энкаведистам! Пулю в затылок стервецу Ежову!"