С братским приветом @panteri_panteri отличный кавер на каноничную песню :https://www.youtube.com/watch?v=BBCLaEN6GTQ

Если девиз российской милиции "убьют, тогда и приходите", девиз сербской милиции - "убьете (шиптара), тогда и приходите (на службу)" https://www.youtube.com/watch?v=wBSHValHKdM

В свою очередь из этих выводов можно увидеть общую закономерность: при тяжелом положении Старой Европы (как, например, после Первой Мировой войны) во внешних младоевропейских регионах есть тенденция к укрупнению и индоктринации "большой идеей" (впрочем, этот период - десятилетия торжества "больших идеологий) (впрочем, большой идеей становится часто шовинизм, превращающий напрмиер венгров в карикатуру на карикатуру ватника). При рывке в развитии младоевропейцы дробятся и входят в состав европейских негосударственных структур. При этом очевидно, что еврорегионы на территории РФ будут развиваться вне зависимости от итогов пересменка.

1. Есть довольно линейная история про то, что некий противоестественный могильный культ с Востока погубил Рим. Было в этом культе что-то, оказавшееся сильнее амфитеатра и легиона. С тех пор наученные непростым опытом люди стараются не недооценить нечто, кажущееся противоестественным. Попробуем поиграть в таких людей.

Югославские кейсы на виду это классические пути рождения нации, нашедшие обобщение в хрестоматийной статье Мирослава Хроха. Сообщество интеллигентов, культивация культуры, (вос)создание языка. Популярность, политическая организация, независимость. Этот путь отличает центрально-ивосточноевропейские нации от первых больших: французской и американской. Эти явно наследовали Империи, взяв символом веры большие универсальные идеи, а не заплачку об уникальной культуре и форме носа.

Центральноевропейские случаи отличаются друг от друга, но менее сильно, чем боснийский случай отличается от остальных югославских. Здесь мы подходим наконец к истории про Другого, которого не стоит недоооценивать.

Босняки это единственный народ Югославии, который "афирмовали" по советскому образцу, как татар или казахов. Их буквально назначили "Муслиманами", причем в пику излишне разросшейся "югословенской" национальной самоидентификации. Смотря с позиции коммуниста тех лет, это был успех: человек называл себя по национальности Муслиманином, а по вере атеистом. Значимый в прошлом фактор становился штампом в паспорте.

- Чем отличаются Серб и Муслиманин?
- Серб не ходит в храм, а Муслиманин не ходит в мечеть.

2. Аффирмация Муслиман шла параллельно с вызреванием их будущего политического мировоззрения в от силы десятке голов. Кристаллизовалось это мировоззрение в двух документах: "Исламской Декларации" и книге "Ислам между востоком и западом". Декларация это небольшая брошюрка, она есть на английском и желающий легко её одолеет. Самый меметичный посыл оттуда: "Между исламом и неисламскими структурами не может быть ни мира, ни сосуществования".

Книга же выглядит серьёзнее. По основной мысли автора ислам как цивилизация имеет свое место между востоком и западом (неожиданно, да?). Восток для автора проявлен в числе прочего коммунизмом и "русской мыслью". Книгу на английском не находил, читать ее муторно, главное другое.

Через исламское мировоззрение автор формулирует политическую онтологию, которая сочетает в себе гибкость и радикализм. Босняки как ясный субъект не присутствовали, как можно судить постфактум, в расчётах американцев (про европейцев пока помолчим). Но они вышибли себе место под солнцем, пусть и не очень хорошее: благодаря одной книге и одному человеку, который мыслил рационально по-европейски, жил идеями: и подчинил шлифованный латиницей ум исламу.

3. Результат этого синтеза расматривает хорватский исследователь Дражен Пехар. Он формулирует шесть пунктов политического мировоззрения автора той книги, Алии Изетбеговича. Перечислим их ,потмоу что это важно для большинства выкладок в будущем, даже неюгославских.

1. Сила важнее переговоров. Пехар на ряде фактов показывает, что для Изетбеговича переговоры всегда были не более чем фиксацией отношений силы.

2. Война и мир. Для Изетбеговича они перетекали одна в другую, он не считал войну чем-то, чего надо всеми силами избежать. Находясь в позиции слабого, он угрожал войной так же часто, как Караджич. а послевоенное устройство БиГ воспринимал как поле для ведения "тихой и опасной войны".

3. По роли государства. Изетбегович в рамках (что странно) марксистской традиции воспринимал государство как инструмент подавления. как центр власти. Он выступал за неделимую Боснию и был готов использовать ради единства мусульманскую армию При этом роль Высокого Представителя. по мысли Изетбеговича. состоит в поддержании суверенитета единой БитГ. которое нужно до тех пор. пока боснийцы-мусульмане не смогу сам перенять все господство над республикой. Программа СДА 1990 года говорит о том , что "понимая демократию как верховенство права, а не верховенство большинства. мы вступаем за равенство все наций -больших и малых. и выступаем против любой попытки навязать власть большинства либо лишить голоса малые нации". Казалось бы, это звучит как апология прав боснийских хорватов и сербов -но контекст 1990 года, когда "малая нация" мусульман заявляет о своем равноправии с хорватами в Хорватии и сербами в Сербии.

4. Запад выражается в гедонизме, эгоизме и т. д. Восток включает в себя полную и строгую религиозность, превосходство духа, аскетизм, альтруизм и т. д. Ислам по Изетбеговичу представляет собой превосходный синтез обоих принципов в гегелевское, диалектическое единство. Для Изетбеговича ислам - это и Восток, и Запад, материализм и религиозность, эгоизм и альтруизм. Эволюция ориентирована на ислам как на конечное достижение.

Ключевыми чертами Ислама (понимаемого также не только как религия) относительно всего неисламского выступают превосходство и непримиримость, при этом неизбежная война утверждает босанский народ и унифицирует их с мусульманами во всем мире.

5. История понимается через призму Ислама. "Вот оно! Вот как протекает история! Это не всегда оставляет возможности выбора! Как только она дает сигнал, мы можем лишь стараться быть послушными его воле!". Люди не в состоянии предсказать и понять исторические события, только Бог может проникнуть в историю развития потому, что история разворачивается в соответствии с Божественным замыслом.
Индивидуальный человек может достичь определенной степени свободы в историческом контексте, но это свобода выражается в чувстве обретения своей судьбы. Человек может либо подчиняться, либо быть "героем на крыльях несправедливости" какое-то время - но понимать историю он не может.

При этом политик постоянно обращается в публичных выступлениях к историческим образам - например мусульманский боснийский народ БиГ в его толковании - это народ "партизан" и "антифашисты". Кроме того, он часто сравнивал сербскую агрессию с нацистской агрессией против свободных стран Европы и Советского Союза (например, Izetbegović 2004, p. 232). Кроме того, он описывает послевоенную историю БиГ как постепенный процесс объединения двух послевоенных Германий, где мусульмане-боснийцы, или хорваты, играют роль«Западной Германии», политическая система которой переживет систему «Восточной Германии» (Изетбегович, 2004, стр. 333; 1996, p. 109)

6. Антиномичность политических явлений и процессов. Изетбегогвичу свойственны выступления и тезисы (практически-политические. с его философией тут все хорошо), которые поражают своей антилогичностью, так, за 5 минут до заявления о мусульманах как суверене БиГ он говорит о том, что никаких действий не будет предпринято без учета мнения сербского народа. имеющего такие же права в Боснии, как и любой другой. Безусловно, этот пассаж совпадает с отказом в легитимности новосозданному правительству и Скупщине республики Сербской.
Цитата (скоре после заявления о том. что Босния должна стать землей мирного сосуществования разных народов и культур): "Сосуществование - хорошая вещь, но я думаю, что я могу свободно сказать, что это ложь - утверждение, что наши солдаты жертвуют жизнями для таких вещей. Если у кого-то были иллюзии о сосуществовании, мы были теми, кто их имел. Но ложь создает плохую основу, и мы не можем лгать нашим людям. Наш солдат, который борется в грязи, сражается не для того чтобы "сосуществовать", но защищает свою землю от тех, кто хочет ее украсть". При этом сам Изетбегович признавала эту видимую нелогичность своих высказываний, говоря о том. что жизнь антиномична -при этом антиномичность решений и слов сопргяается с его концепцией Ислама - с одной стороны, синтеза Востока и Запада (диалектического, каковой немыслим без антиномичности), с другой стороны- Божьего промысла как тайны. При этом боснийский лидер неоднократно в своих выступлениях говорил о чуде -например, чуде боснийского сопротивления.

4. Каждый тезис заслуживает разбора, но люди и так стали отписываться. Поэтому сформулируем предварительный вывод.

Боснийское политическое мировоззрение имеет ясное марксистское влияние. Дело не только в понимании сущности государства, но также и представлении о насилии как главном способе достижения цели. Первый пункт указывает и на близость к идеям "Политчиеской теологии" Шмитта. Но в целом видим явление, которое выбивается из общего ряда центральноевропейских нациоанлизмов.

Мы помним, что ислам в отличие от европейской цивилизации не знает секуляризма, самого по себе разделения религиозной и "светской" жизни. И он гибок.

Есть две крайние позиции относительно ислама в Европе: первая про то, что мусульмане убьют изнеженную старую цивилизацию. Вторая про то, что Люди легко оперируют мусульманами в целях своей Работы.

Муторный прогон выше, который стоил каналу нескольких удалившихся подписчиков, подводит к мысли, высказанной в первой части текста. Мы думаем, что недооценить это хуже, чем переоценить.

А узнавать Другого, ясно напоминающего историю про зомби и амфитеатры - лучше, чем не узнавать. Особенно жителям северной Евразии.

Удваиваю! Сегодня иной татарин может сокрушенно отзываться об этой победе, но факт остается фактом: наши предки освободили будущих татар от рабовладельческой ханской власти.

Сегодня не могу не поздравить русский народ с 467-летием победы в Казани. Она была не просто великой - она была судьбоносной.

на стикере выше восстановленное изображение операторов передвижной осадной башни из Свияжска. Лето 1552 года.

А тем временем в опросе приняли участие 228 человек. Хорошо, понял. Байки так байки.

Ты же слышал историю, как Ленина опустили в Мариинске? Вот. Он там сидел, писал свои статьи. Ну ты помнишь, как у Зощенко, молоком и чернильницы из хлеба делал. А к хлебу тогда относились строгою. Ленина один раз предупредили, сказали,что не надо так делать. Он все равно делал чернильницы из хлеба. Второй раз предупредили, ну а когда и это не сработало, тогда уже опустили

Пока число проголосовавших не доросло до 282 человек, можно снова поговорить о Югославии:

В посте о смене форматов я сакцентировал внимание на том, какие армии позволили Люди балканским драчунам. Это сделано потому, что на Балканах армия выступает средством решения далеко не только военных вопросов. Нападение Германии на Югославию в 1941 году было обусловлено военным переворотом проанглийски настроенных офицеров, а в 90-х армия занималась в том числе этническими чистками (как и во время Второй Балканской, о чем некогда писал репортер Троцкий). Опираясь на этот факт, Мэри Калдор в книге "Старые и новые войны. Организованное насилие в глобальную эпоху" говорит о собственно "новых войнах", в которых чисто военные цели играют вспомогательную роль, а основное целеполагание актора сосредоточено не на уничтожении вражеской армии по Клаузевицу, а например в этническом "очищении" региона.

Влияние на формат войны оказывает способ формирования армии, организационные структуры, в которых она живет. Поэтому сейчас поговорим о специфике военной организации Югославии.

Прежде всего, там не было министерства обороны. Был государственный комитет по союзной обороне, с 1974 года союзный комитет (название важно). Секретарь комитета отвечал перед Председништвом (представительства от республик) и Скупщиной за армию, был заместителем Верховного. А Верховным "командантом" был Тито в силу своей должности генерального секретаря КПЮ.

В документах, определяющих деятельность югославских вооруженных сил, проводится граница между "командованием" и "руководством". Содержание границы расписывал еще малоизвестный полковник Франьо Туджман в 50-х, в качестве дани дискурсу. Разница эта давала простор вмешиваться в военные дела представителям КПЮ. Характерно, что серьезное внимание этому различию стало уделяться только в начале 80-х,в частности статьями Б. Момулы - предпоследнего секретаря по союзной обороне. Характерно, что "руководство" исчезло из соответствующих документов и правовых актов армий-преемников ЮНА: ВРС и армии малой Югославии.

Теперь вернемся к "Союзному комитету". Он был представлен секретарем и двумя людьми от Председништва. Союзной оборона стала, потому что Конституция 74 года сильно расширяла права республик, превращая страну в конфедерацию, скрепленную идеологией.

Новая Конституция отражала влияние "пражской весны", вводя в состав вооруженных сил территориальную оборону. Грубо говоря это параллельная армии структура, предполагающая призыв резервистов в случаев войны. Тероборона имел кадрированный состав и склады оружия, находившиеся под контролем местных ее руководителей. Подчинялись же части теробороны (барабанный бой) руководству республик.

Таким образом, за 17 лет до распада СФРЮ республики получили прибавку к своим правам и легальные чисто республиканские военные структуры.

После смерти Тито ЮНА оказалась безхозной: председатель Председништва менялся каждый год, а идеология очевидно рушилась. К первым многопартийным выборам руководство ЮНА уже искало контроля над ТО. Словенцы довольно успешно заблокировали армии контроль над ТО, в Хорватии армия успела вывезти оружие с части складов.

Собственно выводы.
1. Вооруженные силы СФРЮ находились под сильным контролем партии, причем этот контроль осуществлялся только частично по бумаге. О основном он обеспечивался за счет нарочито созданных серых зон власти, наподобие зазора между "руководством" и "командованием". При ослаблении партийного контроля этот зазор стал инструментом уничтожения государства.
2. В руковосдство армией закладывались изначально "быстроломаемые" основания. Если про идеологию еще можно сказать "кто ж знал, что коммунизма не будет", то смертность Верховного, под которого вооруженные силы были выстроены, не могла вызывать сомнений.
3. Изменения статуса ВС в последней югославской конституции были направлены на децентрализацию управления ими.
4. Главное. Попытка на волне Модерна создать нечто особое и новое в военном и гсоударственном строительстве оказалась "плохой версией" "настоящего" демократического государства.

Вывод из первого вывода говорит, что отрицание "традиционной" системы права стало одним из ключевых инструментов носителей красной секулярной религии. Этот инструмент даёт политическому актору возможность неконтролируемого вмешательства в жизнь государства, но при упадке этого актора рушит государство. В качестве дани дискурсу можем заметить, что сознательная постановка серых зон в правовом пространстве страны может оцениваться как один из признаков криптоколонии.

В частности когда личность человека, имеющего все пароли от серой системы контроля над государством, не установлена даже через тридцать лет после его смерти.

Герой "Баллады о детстве" говорит о своих не просто погибших, но пропавших без вести. Сегодня человек, который захочет узнать, сколько людей числятся пропавшими без вести, без конца будет находить формулировку "пленные и пропавшие без вести". Через почти восемьдесят лет после начала войны разделить категории не выходит.

Пленный в той войне это клеймо, родственники пропавших без вести не сильно отличались от родственников "врагов народа". Как минимум им могли отказать в выдаче продуктовых карточек (приказ №270 заслуживает популярности не меньшей, чем приказ № 227).

Пропавших без вести Советы и не искали после войны, чтобы не быть вынужденными платить пенсии за убитых. Удобно: поставил клеймо и ничего не должен.

Следовательно, категория "обрусевшие" в стихе Высоцкого содержанием имеет "лишенные прав по факту существования". Причем евреи, обрусевшие с посадкой родственников в 37, встали в один ряд с собственно русскими, чей статус объяснен в предшествующие годы от историй Харьковского ЧК до уничтожения "харбинцев" в западной Сибири - священниками и бывшими офицерами и просто людьми, которым не повезло зацепить взгляд ГПУшника. Разделили с ними социальный статус и следовательно обрусели.

В таком свете содержание категории совпадает с содержанием, которое в категорию вкладывает Кордонский: люди, которым не нашлось идентичности и нацреспублики. Еврей в Свердловске русский, а вот в ЕАО был бы евреем.

Намедни четыре часа кряду обсуждали с другом русский национализм и пытались как-то сформулировать, кто вообще такие «русские», как выделить «русскую культуру» из русскоязычной, нужно ли, существует ли вообще советская культура как таковая, принадлежит ли она полностью к русской или все-таки не совсем. В этих темах миллиард вопросов, мы, конечно, ни к чему толком не пришли, потому что как ни формулируй — торчат хвосты, нет чётких границ, всегда есть подложка в виде безумных инициатив-черепомерок с криками «многонационалочка» по любому поводу, который не привязан к человеку по фамилии Иванов. С другой стороны есть спорная и не всегда удачная практика ассимиляции периода Российской Империи и СССР, собственно. Так что к цельному пониманию мы в итоге так и не пришли, даже на вопрос, кто такие «русские» толком не ответили. А сегодня я случайно нашла прекрасный и исчерпывающий ответ в «Балладе о детстве» Высоцкого.

И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-
Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.