Фраза "народ сер, но мудр" может звучить так: время от времени миллионы Серег Ивановых делают о больших делах. вещах, феноменах, некоторый вывод. Синхронность понимания и ясность формулировки рождает соответствующее выводу поведение. Галковский неплохо визуализировал этот момент общего понимания фразой:

- Понятно.

Об этих тихих и достаточно общих выводах, мыслях знают, например, те, кто успел пообщаться с ветеранами той войны еще в их твердой памяти и вне контекста девятомайских встреч. Кстати, работа с родовой памятью помогает ловить определенные эвристики - от "следи за ногами" до "государство - это разбойник". Вторую фразу неоднократно говорил мой дед, и я понял ее смысл только недавно - почитав Сафронова.

Смысловое пространство этого "понятно" проявляется местами внезапно. В 70-х, в расцвет брежневского застоя, один рабочий урководитель говорил моему отцу: "ты же хороший учитель, зачем тебе эта партия?". Почти забытая фраза сегодня бьется с цитированным нами докладе ЦРУ ниже ссылочного поста ряд характерных скринов времен раннего Андропова: в конце 70-х конфликты с властями постоянно росли количественно и качественно. При этом люди концентрировали в своих умах неприязнь именно к партии: не к социализму и не к государству.

Традиционная загадка Жака Фреско: какие "понятно" сформулирует Серега Иванов по итогам СВО?

Людское (от уважаемого Е-нутрии)

Кстати, относительными земляками Ельцина были бойцы самых крепких колчаковских частей - Ижевский и Воткинский стрелковые полки, которые (как говоря апокрифы) сражались под красными флагами - как и Ледовласый до августа 91-го

Время от времени мы расписываем самоочевидные казалось бы вещи и сегодня как раз такой момент: поговорим о расхожем тезисе, что СССР развалился из-за проклятой статьи в Конституции, дававшей право на выход из состава государства.

Неизбежен тупой вопрос - почему эта статья сработала не в 1987, 1948, 1976 годах? Очевидно потому, что тогда республиканские номенклатуры еще не дозрели до самостоятельности и запроса на полную сепарацию.

К 1991 году дозрели, кстати, тоже не все. Однозначно это можно сказать лишь о прибалтах. украинцах, во многом о грузинах и азербайджанцах - но последним сильно помог дозреть Горбачев своей гениальной тактикой "применять насилие, спрыгивать с ответственности". Россия бодалась за разумные рамки своего суверенитета в Союзе - но вышло так, что этот суверенитет был несовместим с жизнеспособностью федерации.

Появляется вопрос: что было бы, если бы названные номенклатуры дозрели до сепарации, но не имели формального права на выход? Они бы направили свою политическую мощь на влияние в центре - до тех пор, пока не смогли бы выйти из Союза явочным порядком. Собственно, это ответ на вопрос, чому не 1976: занимались лоббированием своих интересов внутри Союза, чтобы накопить мощь, достаточную для сепарации.

А если бы у них были бы промблемы с самим наличием институций своих наций? Во-первых, это тяжело предположить, во всяком случае относительно прибалтов - из-за доктрины Стимсона. Во-вторых, невозможность проявить свою субъектность через легальные институции породила бы нелегальные - в которые украинцы и прибалты, как показал 20 век, умеют более чем неплохо. Говорить с собратьями по структуре и говорить с братьями лесными, за которыми стоит вся мощь их народов и в близкой перспективе - воля Запада - очень сильно разные задачи.

И тут мы находим функционал национальной республики в северной Евразии. В случае доброкачественного кризиса государства через них можно найти точки согласия народов при построении посткризисной политии. В случае злокачественного кризиса благодаря им можно разойтись без крови либо с малым количеством оной.

Здесь может появиться контрдовод с опорой на Югославию: республики были и государство после 74 года было фактически конфедеративным, но резни это не предотвратило. На это тоже есть ответ: расход как таковой прошел почти мирно. Собственно югославским конфликтом была десятидневная война в Словении, исход которой определил саботаж Президиумом СФРЮ потенциала действий югославской армии. Уже конфликт в Хорватии был в сущности не борьбой за целостность страны, а спором двух национальных проектов - хорватского, исключавшего сербские политические единицы в составе государства, и "сербославского", предполагавшего становление сербоцентричного государства ВМЕСТО СФРЮ.

Иными словами, как раз наличие республик позволило разойтись спокойно. А дальше началась борьба между отдельными национальными амбициями. И наиболее кровавой она оказалась там, где два относительно успешных проекта какое-то время пытались игнорировать существование, право на субъектность третьего - боснийского.

Соответственно, иметь в десигне государства пункт о вольности республиканской это если и плохо, то в очень ограниченном, зависимом от баланса сил в моменте масштабе. А НЕ иметь выраженных легальных политических институтов составляющих политию наций, игнорировать их субъектность - крайне плохо и чревато большой кровью

Просим молитв об упокоении р. Б. Бориса

Тройной хрущевский отжим и в целом практика отжима в СССР едва ли вытекала из прямой злонамеренности; скорее, это были кампании, реагирующие на острую нужду. Нужда же государства вырастала из упрямого факта, который готов игнорировать любую утопию: основные деньги делают люди и основным кредитором государства выступают собственно люди.

Фокус на углеводородах стал выражением плохо понятого наследственного материализма, по сути же не люди вторая нефть, а нефть - "вторые люди". Чем чаще люди входят друг с другом в товарные отношения, чем большие финансовые объемы они продуцируют - тем лучше подушка государства. Методы же работы с людьми могут быть разными.

Например, можно приучить людей к культу кабанчика, делая фокус на частной инициативе и постоянных потоках кэша - которые так или иначе нужно концентрировать. хранить отмывать, что подпитывает банковскую систему страны, подконтрольную эмиссионному центру. Сочетать это можно с нефанатично работающей налоговой и отдачей правоохранения на местах в руки местных операторов легитимного насилия. Это вполне рабоче - например, есть мнение, что после кризиса 2008 года многие американские банки были спасены потоком налички из наркобизнеса.

Можно создавать массовый защищенный прозрачный найм - тогда потоки финансов будут упорядоченными и прозрачными для государства, а большое количество людей будет своим благосостоянием напрямую от государства зависеть (И платить за это своей лояльностью).

Можно акцизировать наркотические товары; или монополизировать систему политического представительства, и время от времени изымать накопленное на счетах без особенных компенсаций.

В этом ракурсе проблемой большевиков стало то, что денежные отношения на уровне ежедневных личных интеракций заменить было невозможно; да и попытка их заменить планвоыми экспериментами на уровне промышленности привела к созданию местничества и неизбежнмоу рывку в рыночек.

К тезису о диверсии собственно

Как и полагается восточной Европе, обсуждения недавней истории носят у нас крайне чувствительный характер, и люди постоянно цепляются за возможные лагеря - обозначая, кто в том или ином сюжете был красавчиком, а кто плохим. Троцкист-бухаринцы и сталинисты, военные и чекисты, хрущев и художники - некоторые из этих оппозиций условно основательные (если опираются на конкретный родовой бэк участника дискуссии), но в целом слишком хорошо наработаны как пространства для недобросовестных манипуляций.

Поэтому эмоциональный накал споров можно вывести на куда более нейтральную и важную для действительного понимания вещей оппозицию советы-партия.

У Советов как формы власти и партии весьма разные треки. "Триумфальное шествие Советов" осенью 17 года вовсе не равно установление партийной власти .Например, причиной ижевского восстания стала хроническая неспособность большевиков овладеть местными Советами и соответственно их попытка поставить свою власть прямым насилием над рабочими. Партийная власть относительно стабилизируется только после 1922 года, возможно, полноценно установившись примерно во время переименования РКП в ВКП (б).

Далее, Советы не имеют прямого отношения к большому террору. Решения о массовых операциях принимало Политбюро, и оперативные приказы НКВД не имели легитимации от Советов - только от партийных органов. Не было представителей Советов и в расстрельных тройках. Мы даже можем обозначить, что в силу специфики генезиса массовых операций представитель НКВД в тройке был лицом партии, а не государства - и тогда получается, что государство СССР там представлял один прокурор.

Наконец, финальные треки Советов и партии не просто отличаются друг от друга, а антагонистичны (как и события на Урале в 18 году, на Тамбовщине в 1920 и далее по списку). Партия как аппарат управления была разрушена Горбачевым к концу 89 года; ее власть была делегитимирована в 1990 году отменой 6 статьи Конституции СССР; и окончательно уничтожена Ледовласым по итогам Преображенской революции.

Советы же получили второе дыхание с 88 года, как раз за счет сил и ресурсов слабеющей партии; и были уничтожены как форма власти 4 октября 1993 года. Как бы мы к ним ни относились, советы в отличие от партии ушли, дав напоследок достойный бой.

У фокуса на этой полемической линии много плюсов. прежде всего, он предполагает вместо истеричной борьбы за крашей - системные усилия в том, чтобы полноценно разобрать устройство красной власти и основные этапы ее бытия. Далее, в применении к конкретным событиям, например 1988-93 годов, он может помочь яснее реконструировать шахматные доски, характеристики субъектов и тд и тп.

Наконец, линия "Советы-партия" дает левым еще одну возможность дистанцироваться от Гуталина и в целом злодеяний отдельной конкретной партии.

Сегодня снова поговорим о самоочевидных, казалось бы, вещах - но с толикой сослагательного наклонения.

Механизм крушения власти компартии достаточно прозрачен. Сначала (в конце 88 года) партия сама предлагает создать систему Съездов народных депутатов, которому передается основная политическая власть. Горбачев здесь косплеил Ленина, борясь с проклятой бюрократией через передачу голоса народу напрямую.

Потом. в марте 1990 года, Съезд принимает закон, лишающий КПСС легального права контролировать деятельность исполкомов и в целом органов власти. В июне 1990 года основное пространство партийной власти - РСФСР - объявляет о суверенитете, а дальше мы в принципе знаем.

Если смотреть институционально - в чем была ошибка Горбачева? В том, что наряду с другими республиками право собрать свой Съезд народных депутатов получила Россия. Очень быстро на этом съезде лидером стал российский сепаратист Ельцин - и между создание политического органа власти РСФСР и полным разрушением СССР прошло меньше трех лет.

Политическая неполноценность РСФСР, как показывает эта линия фактов, была ключевой скрепой, сохраняющей СССР. Чтобы Союз жил дальше, нужно было эту неполноценность законсервировать. Как это могло быть сделано?

Прежде всего, радикальным внедрением сахаровской идеи деления РСФСР на 4 экономических района. Эта линия могла быть подкреплена идеологически, с вполне легитимной для тех лет опорой на Ленина: народ-держиморда не должен иметь своего политического представительства; его задача - помогать развиваться полноценным прогрессивным народам и нациям.

Иными словами, сложившаяся "органически" институциональная интенция должна была бы стать публичной, формализованной, обеспеченной идеологическим основанием. Выглядело бы это не очень красиво вовне, но чего не сделаешь ради сохранения прогрессивной державы? Кто-то всегда должен страдать; американцы с их неграми и индейцами, французы с их на тот момент недавним опытом Алжира и иные цивилизованные народы смогли бы это понять.

Такой подход позволяет предположить достаточно интересные арки развития события. С одной стороны, при лишении РСФСР права на свой Съезд автономии республики могли бы эти Съезды получить, будучи в статусе государств и прямых подписантов будущего Союзного договора. Это делало бы проект ССГ безальтернативным.

С другой стороны - та политическая энергия. которую получил Ельцин благодаря ставке на суверенитет России, была очень мощной. Не имея возможности легального выражения, эта мощь выстрелила бы нелегально, через ставку на политическое насилие - что в ядерном государстве имело бы удивительные последствия.

Некогда был в публичном пространстве, если кто помнит, такой Сергей Простаков, и он сокрушался насчет недолговечности советов - мол, это русская форма демократии, и пока что она, увы, не взлетела.

Можно сказать еще, что Советы это специфическая для североевразийского контекста 20 века штука, которой уже нет места в будущем.

А можно попробовать увидеть ихний функционал в те годы, когда они работали; попробовать вычленить то, что из практики советской власти перешло потом во власть партийную либо административную.

В 1905 году Советы стали появляться как организации сопротивления, после победы - организации уже властные (кстати, первый Совет создан на Урале, в Алапаевске - к географической так сказать историософии). И тогда, и в 17 году они выступали пространством и инструментом легитимации представительства протекстно-активных социальных страт, а также дискурсивным пространством, в котором вырабатывался эквилибриум господствующих идеологических тяготений.

В годы перестройки Советы создавались как организации властвующие, но они очень быстро стали средством борьбы против сложившейся вертикали, и снова - пространством выработки идеологического эквилибриума, позднее взятого республиканскими властями в качестве долгих векторов политики.

Если в 17 году этот эквилибриум был между левым и радикально левым, то в 1989-1991 вырабатывались эквилибриумы республиканские с общим вектором к суверенизации республик и переходу к рыночку в той или иной форме.

Надеюсь, удастся нарваться на критику или дополнения, но пока фиксируем спекулятивный тезис:

Советы представляют собой транзитивный институт, выводящий в легальное поле созревшие для политической борьбы социальные страты, и вырабатывающий гегемоническое пространство в плане идеологии и образа будущего.

Рак в Советском Союзе был не просто диагнозом. Советский человек не мог болеть раком. Об этом заболевании не говорили вслух, его скрывали от пациентов, вытесняли из публичного пространства и одновременно строили масштабную систему борьбы с ним.

Антрополог Сергей Мохов рассказывает о том, как была устроена эта система. О науке, которая стремительно развивалась, но чьи достижения так же быстро устаревали. О врачах, которые учились лечить, не называя болезнь. О пациентах, которые жили и умирали, не подозревая о диагнозе.

Через историю советской онкологии автор показывает не только эволюцию медицинской дисциплины, но и логику целой эпохи: как идеи материализовывались в инфраструктуре, а инфраструктура поглощала судьбы людей.

Эта книга о том, что происходит, когда смерть и болезнь становятся синонимами.

Сергей Мохов, российский социальный антрополог, PhD in Sociology, лауреат премии Александра Пятигорского VI сезона за книгу «Рождение и смерть похоронной индустрии», премии Правительства Москвы и Золотой медали РАН за научную работу. Книги Сергея Мохова попадали в списки премий «Национальный бестселлер», «Просветитель», «Премия Андрея Белого».

Новая книга Сергея Мохова доступна на озоне:

Мохов С. В. Псевдоним смерти. История советской онкологии. — М.: Common Place, 2026. — 360 с.

Книга есть и в Фаланстере — заходите туда или обращайтесь в отдел доставки.

Актуальные, логичные идеи живут долго. Вопрос по сути лишь в том, когда интересанты их воплощения дозреют до принятия (не опоздают ли).

Пункт а - это буквальное продолжение ельцинского "берите суверенитета..". Смысл в том, чтобы любым образом урегулировать взаимоотношения между субъектами внутри России и выйти на подписание Союзного договора цельным субъектом, завершив "бег к власти" на своих условиях.

«Русь Таджикская: начало», или о влиянии «русской партии» СССР на дискурс таджикского национализма.

Источник: Артемий Калиновский. Лаборатория социалистического развития: Советский Таджикистан в период Холодной войны и деколонизации.

Уточнения позиций пост

1. Изначально Острог был складом разработок интересных тем. Это задало как характер нашего контента, так и специфику нашего устройства.

В контенте я старался не отсвечивать своими личными убеждениями; комбинировать углы зрения, формировать конструкции под дискуссию. Архитектура чата и админки сложились сами по себе; но в рамке, помогающей дискуссии. И там, и там собрались люди очень разных взглядов; и стремление провести свои представления, например, об истории России 20 века, в жизнь делаются обоснованными фактурными суждениями.

Поэтому у нас стоят маркеры имен в канале: каждое отдельное высказывание есть мнение не Острога, а отдельного админа. Мы не играем в т. н. «объективность», но проводим свои видения мира в жизнь через оспариваемые тезисы.

С одной стороны, накал дискуссий в чате и в среде иных каналов вокруг наших тезисов не особенно горяч. С другой стороны, ставка на исследовательскость и дискуссионность задала движок нашему прерывистому, но живому издательскому делу. Люди с большими, сложными мыслями и решимостью эти мысли записать, готовы доверить свои тексты нам для издания. С учетом культуры дискуссии в восточной Европе это можно назвать неожиданным и хорошим промежуточным результатом в деятельности, конечную цель которой пока даже сложно сформулировать.

Пользуясь случаем, прошу прощения у предзаказавших книгу по Мьянме: мы затормозились с выпуском, в основном из-за моих внешних заморок, которые невозможно игнорировать. Но надеюсь, недели через три примемся уже за возню не редакторскую, а типографскую.

И объявляем призыв в чат: после нашествия хорниботов он закрыт, но время от времени есть смысл вливать свежую кровь.

И призываем подписаться на канал автора книги Warlordism 101: не так давно он ожил и делает очень интересный контент, в основном про Азию и вооруженное насилие (в каковом важно начать разбираться до того, как оно постучит в дом)

2. В последнее время можно видеть и в чате, и в канале более ясно обозначенные политотные акценты. Это связано со спецификой времени: ощущение «все все понимают» становится настолько острым, что некоторые люди даже спрыгивают в эмиграцию стремясь избежать ответственности за многолетнее испражнение в русские головы. Случится чего этой осенью или нет — в любом случае есть смысл выбросить флаг, даже в рамках того изначально аморфного текучего состояния мыслей, которое воспроизводит Острог.

Та часть моих убеждений, которую осмыслено воспроизводить публично, состоит в образе желательной будущей России. Это по-хорошему ледовласая Россия: этнофедеративная с оформлением русской политической субъектности в уровень с политиями других коренных народов; демократическая по форме и республиканская по содержанию; свободная от доминирование какой-либо идеологической силы или конструкции; стремящаяся совмещать крепкую социалку с рыночным характером экономики.

Я со скепсисом отношусь к части этих вводных; но считаю, что стать пространством выработки общего блага РФ сможет только в такой сборке. Мы можем не любить бензин из-за его запаха и цвета, и характера текучести; но это не позволяет нам заправлять машину на бензиновом двигателей кумысом. Точнее, технически это можно сделать как минимум один раз — но, возможно, не стоит пробовать.

Соответственно, Острог заведомо комплиментарен медиасубъектам или политикам, которые пробивают сходный характер «правильной» России либо ведут борьбу хотя бы в одном из направлений, способных нас к этому правильному устройству приблизить.

Значимая часть контента под моей подписью заточена под это. Продолжая линию пищевых метафор, я как бы вялю мясо под карпаччо или прошутто. Исторические материалы, концептуальные работы, сторонние аналитические выкладки — все это сводится и подается в виде медиаконструкций под дискуссию или строительство нарратива; так, чтобы крупный медиасубъект или политик мог брать этот контент и нарезать ломтями на хлеб; или постругивать мелкими стружками в готовящуюся пасту по-настоящему публичного медианарратива.