Сегодня немного необычный период: все всё понимают, но языка для принятия еще не выработано. Он будет, скорее всего, вырабатываться через поиск виноватых (которых, конечно же, найдут). Провiдники СВО - те, что поумнее - уже сегодня начинают включать в посты конструкции стиля "не я начал эту войну".

Мы же поговорим не о "виновных", а об ответственных. Дадут им за содеянное справедливое наказание или коробку печенья от внешних оппонентов - уже вопрос ко всем нам.

Сегодня СВО видится, помимо прочего, как длящееся антигосударственное преступление; диверсия против государства РФ, ставящая последнее в уязвимое и опасное положение. Следствие это прямого шпионского заговора или упорства в халатности - дело, в общем, десятое. Важно обозначить, почему эта диверсия удалась.

А удалась она вследствие концентрации политической власти в руках нескольких человек, способных принимать и упорно проводить в жизнь решения очевидно антигосударственного характера. Такая концентрация - следствие режима, сложившегося совсем не волей нескольких людей; а определенным представлением о политике и совокупностью массовых практик.

Прежде всего - практик фальсификации выборов, в комплексе. От рядовой бюджетницы, женщины-афедрона, суетливо распихивающей бюллетени во время отъезда члена УИКа по адресам; до серьезных дядек, устанавливающих нужные проценты явки и голосования за правильных кандидатов где-нибудь в центре. Сегодня эти дела зафиксированы в статье 142 УК РФ, но по хорошему их место примерно между статьями 278 и 279 - потому что фальсификация выборов и пособствование им через суд или административные конструкции это прямое посягательство на политическую власть и основы конституционного строя РФ.

Эти практики сами по себе встретили бы жесткое сопротивление и перестали бы быть рабочим методом политической работы, если бы к ним не прикладывались дискурсы, обосновывающие такого рода преступления. Это и "рациональные" блогеры, взявшие на вооружение риторику газеты "Не дай Бог"; и фанаты Гуталина, у которых во времена оны "порядочек был"; и активисты молодежных движений, что подтягивали почти что детей 15 лет к фальсификациям, на публику разбрасывая фразы, по которым сегодня знают Якеменко и Потупчик.

Вот эти страты - фальсификаторов и обманщиков - могли бы получить достаточный уровень социальной обструкции, закрывающий им возможность влиять на политическую жизнь государства в будущем. Это не единственное, не главное, но ключевое средство для того, чтобы руководители с зудом "можем повторить" не получали больше в руки достаточно власти.

Представительная демократия - не лучший механизм организации политической власти, сегодня находящийся еще и в тяжелом кризисе. Но наше государство построено под этот механизм, и только с ним будет достаточно дееспособным, чтобы сопровождать жизнь новых поколений народов России в должном качестве. Создание "другого государства" - это вызов масштабом побольше, чем ирредента; имеющий потенциальную цену, которую нам уже не потянуть. Да и альтернативных концепций государства и организации политической власти фанаты Орды за тридцать лет не сформулировали: слишком были заняты медийным трепом.

Le Volontaire

Пролог.

Медиа-магнат Коростылёв сидел в тишине своего кабинета, в центре Москвы и размышлял о судьбах родины.

Стояла глубокая ночь.
Давно разъехались по домам все сотрудники, кроме охраны, а Коростылев все сидел и курил, сигарету за сигаретой.

Он был творцом революции Смыслов, оказавшимся у генератора идей в роковой для родины час.

В нужное время он встал в нужном месте, и сделал ставку на красное, вместе со всей страной.
Теперь их судьбы были спаяны навечно: страна обильно смачивала жернова истории кровью, а медиа-магнат Коростылев дарил ей ценности и смыслы.

Внезапно тишину огромного офиса нарушили чьи-то шаги.
Коростылев поднял голову и увидел, как открывается дверь.

В кабинет зашел невысокий, крепко сбитый мужчинка, в школьном пиджаке эпохи СССР, и огромных, не по размеру кирзовых сапогах.

Он подошел к столу, за которым сидел медиа-магнат и с размаху сел в кресло.
Достал пачку "Луча", прищурился, закурил, пустив Коростылеву струйку дыма в лицо.

"Ты кто?" - спросил, предчувствуя нехорошее, идеолог.

"Я - Гелазов".

"Какой Гелазов? Ты как вообще сюда попал?"

"Ты меня звал, вот я и пришёл".

Коростылев покачал головой, не сводя глаз с шеврона с буквой Z на гелазовском пиджаке.

"Я тебя не звал".

Гелазов в ответ лишь ощерился жёлтыми нечищенными зубами.

Послышался какой-то невнятный гул и случилось нечто совершенно невероятное: пол в кабинете медиа-магната развергся, и обратился в черную дыру, из глубины которой мерцало пламя.

"Пошли" - сказал пришелец.

Коростылев качал головой, пытаясь собраться с силами и встать на ноги. Ноги не слушались, не было сил в обмякших руках.

Тогда Гелазов встал с кресла, шагнул к нему и крепко ухватил обеими руками, прижав к себе.
От Гелазова пахло мочой и носками, заглушая аромат коростылевского одеколона, пропитавшего белоснежный сталинский китель.
Коростылев пытался сопротивляться.
Неожиданно прорезался голос.

"Аааа!" - закричал он нечеловечески дико, - "пусти меня, пидарас!"

Но Гелазов был сатанински силен, ему невозможно было сопротивляться.
Как пушинку подтащил он медиа-магната к краю пропасти, и прижимая его к себе, прыгнул вниз.

Пол сомкнулся и воцарилась та же тишина, что и царила здесь несколько минут назад.

Ничего не изменилось в большом офисе в центре Москвы.

Исчез только медиа-магнат Коростылев, исчез, будто его и не было никогда.

Гелазов утащил его в преисподнюю.

Фраза "народ сер, но мудр" может звучить так: время от времени миллионы Серег Ивановых делают о больших делах. вещах, феноменах, некоторый вывод. Синхронность понимания и ясность формулировки рождает соответствующее выводу поведение. Галковский неплохо визуализировал этот момент общего понимания фразой:

- Понятно.

Об этих тихих и достаточно общих выводах, мыслях знают, например, те, кто успел пообщаться с ветеранами той войны еще в их твердой памяти и вне контекста девятомайских встреч. Кстати, работа с родовой памятью помогает ловить определенные эвристики - от "следи за ногами" до "государство - это разбойник". Вторую фразу неоднократно говорил мой дед, и я понял ее смысл только недавно - почитав Сафронова.

Смысловое пространство этого "понятно" проявляется местами внезапно. В 70-х, в расцвет брежневского застоя, один рабочий урководитель говорил моему отцу: "ты же хороший учитель, зачем тебе эта партия?". Почти забытая фраза сегодня бьется с цитированным нами докладе ЦРУ ниже ссылочного поста ряд характерных скринов времен раннего Андропова: в конце 70-х конфликты с властями постоянно росли количественно и качественно. При этом люди концентрировали в своих умах неприязнь именно к партии: не к социализму и не к государству.

Традиционная загадка Жака Фреско: какие "понятно" сформулирует Серега Иванов по итогам СВО?

Людское (от уважаемого Е-нутрии)

Кстати, относительными земляками Ельцина были бойцы самых крепких колчаковских частей - Ижевский и Воткинский стрелковые полки, которые (как говоря апокрифы) сражались под красными флагами - как и Ледовласый до августа 91-го

Время от времени мы расписываем самоочевидные казалось бы вещи и сегодня как раз такой момент: поговорим о расхожем тезисе, что СССР развалился из-за проклятой статьи в Конституции, дававшей право на выход из состава государства.

Неизбежен тупой вопрос - почему эта статья сработала не в 1987, 1948, 1976 годах? Очевидно потому, что тогда республиканские номенклатуры еще не дозрели до самостоятельности и запроса на полную сепарацию.

К 1991 году дозрели, кстати, тоже не все. Однозначно это можно сказать лишь о прибалтах. украинцах, во многом о грузинах и азербайджанцах - но последним сильно помог дозреть Горбачев своей гениальной тактикой "применять насилие, спрыгивать с ответственности". Россия бодалась за разумные рамки своего суверенитета в Союзе - но вышло так, что этот суверенитет был несовместим с жизнеспособностью федерации.

Появляется вопрос: что было бы, если бы названные номенклатуры дозрели до сепарации, но не имели формального права на выход? Они бы направили свою политическую мощь на влияние в центре - до тех пор, пока не смогли бы выйти из Союза явочным порядком. Собственно, это ответ на вопрос, чому не 1976: занимались лоббированием своих интересов внутри Союза, чтобы накопить мощь, достаточную для сепарации.

А если бы у них были бы промблемы с самим наличием институций своих наций? Во-первых, это тяжело предположить, во всяком случае относительно прибалтов - из-за доктрины Стимсона. Во-вторых, невозможность проявить свою субъектность через легальные институции породила бы нелегальные - в которые украинцы и прибалты, как показал 20 век, умеют более чем неплохо. Говорить с собратьями по структуре и говорить с братьями лесными, за которыми стоит вся мощь их народов и в близкой перспективе - воля Запада - очень сильно разные задачи.

И тут мы находим функционал национальной республики в северной Евразии. В случае доброкачественного кризиса государства через них можно найти точки согласия народов при построении посткризисной политии. В случае злокачественного кризиса благодаря им можно разойтись без крови либо с малым количеством оной.

Здесь может появиться контрдовод с опорой на Югославию: республики были и государство после 74 года было фактически конфедеративным, но резни это не предотвратило. На это тоже есть ответ: расход как таковой прошел почти мирно. Собственно югославским конфликтом была десятидневная война в Словении, исход которой определил саботаж Президиумом СФРЮ потенциала действий югославской армии. Уже конфликт в Хорватии был в сущности не борьбой за целостность страны, а спором двух национальных проектов - хорватского, исключавшего сербские политические единицы в составе государства, и "сербославского", предполагавшего становление сербоцентричного государства ВМЕСТО СФРЮ.

Иными словами, как раз наличие республик позволило разойтись спокойно. А дальше началась борьба между отдельными национальными амбициями. И наиболее кровавой она оказалась там, где два относительно успешных проекта какое-то время пытались игнорировать существование, право на субъектность третьего - боснийского.

Соответственно, иметь в десигне государства пункт о вольности республиканской это если и плохо, то в очень ограниченном, зависимом от баланса сил в моменте масштабе. А НЕ иметь выраженных легальных политических институтов составляющих политию наций, игнорировать их субъектность - крайне плохо и чревато большой кровью

Просим молитв об упокоении р. Б. Бориса

Тройной хрущевский отжим и в целом практика отжима в СССР едва ли вытекала из прямой злонамеренности; скорее, это были кампании, реагирующие на острую нужду. Нужда же государства вырастала из упрямого факта, который готов игнорировать любую утопию: основные деньги делают люди и основным кредитором государства выступают собственно люди.

Фокус на углеводородах стал выражением плохо понятого наследственного материализма, по сути же не люди вторая нефть, а нефть - "вторые люди". Чем чаще люди входят друг с другом в товарные отношения, чем большие финансовые объемы они продуцируют - тем лучше подушка государства. Методы же работы с людьми могут быть разными.

Например, можно приучить людей к культу кабанчика, делая фокус на частной инициативе и постоянных потоках кэша - которые так или иначе нужно концентрировать. хранить отмывать, что подпитывает банковскую систему страны, подконтрольную эмиссионному центру. Сочетать это можно с нефанатично работающей налоговой и отдачей правоохранения на местах в руки местных операторов легитимного насилия. Это вполне рабоче - например, есть мнение, что после кризиса 2008 года многие американские банки были спасены потоком налички из наркобизнеса.

Можно создавать массовый защищенный прозрачный найм - тогда потоки финансов будут упорядоченными и прозрачными для государства, а большое количество людей будет своим благосостоянием напрямую от государства зависеть (И платить за это своей лояльностью).

Можно акцизировать наркотические товары; или монополизировать систему политического представительства, и время от времени изымать накопленное на счетах без особенных компенсаций.

В этом ракурсе проблемой большевиков стало то, что денежные отношения на уровне ежедневных личных интеракций заменить было невозможно; да и попытка их заменить планвоыми экспериментами на уровне промышленности привела к созданию местничества и неизбежнмоу рывку в рыночек.

К тезису о диверсии собственно

Как и полагается восточной Европе, обсуждения недавней истории носят у нас крайне чувствительный характер, и люди постоянно цепляются за возможные лагеря - обозначая, кто в том или ином сюжете был красавчиком, а кто плохим. Троцкист-бухаринцы и сталинисты, военные и чекисты, хрущев и художники - некоторые из этих оппозиций условно основательные (если опираются на конкретный родовой бэк участника дискуссии), но в целом слишком хорошо наработаны как пространства для недобросовестных манипуляций.

Поэтому эмоциональный накал споров можно вывести на куда более нейтральную и важную для действительного понимания вещей оппозицию советы-партия.

У Советов как формы власти и партии весьма разные треки. "Триумфальное шествие Советов" осенью 17 года вовсе не равно установление партийной власти .Например, причиной ижевского восстания стала хроническая неспособность большевиков овладеть местными Советами и соответственно их попытка поставить свою власть прямым насилием над рабочими. Партийная власть относительно стабилизируется только после 1922 года, возможно, полноценно установившись примерно во время переименования РКП в ВКП (б).

Далее, Советы не имеют прямого отношения к большому террору. Решения о массовых операциях принимало Политбюро, и оперативные приказы НКВД не имели легитимации от Советов - только от партийных органов. Не было представителей Советов и в расстрельных тройках. Мы даже можем обозначить, что в силу специфики генезиса массовых операций представитель НКВД в тройке был лицом партии, а не государства - и тогда получается, что государство СССР там представлял один прокурор.

Наконец, финальные треки Советов и партии не просто отличаются друг от друга, а антагонистичны (как и события на Урале в 18 году, на Тамбовщине в 1920 и далее по списку). Партия как аппарат управления была разрушена Горбачевым к концу 89 года; ее власть была делегитимирована в 1990 году отменой 6 статьи Конституции СССР; и окончательно уничтожена Ледовласым по итогам Преображенской революции.

Советы же получили второе дыхание с 88 года, как раз за счет сил и ресурсов слабеющей партии; и были уничтожены как форма власти 4 октября 1993 года. Как бы мы к ним ни относились, советы в отличие от партии ушли, дав напоследок достойный бой.

У фокуса на этой полемической линии много плюсов. прежде всего, он предполагает вместо истеричной борьбы за крашей - системные усилия в том, чтобы полноценно разобрать устройство красной власти и основные этапы ее бытия. Далее, в применении к конкретным событиям, например 1988-93 годов, он может помочь яснее реконструировать шахматные доски, характеристики субъектов и тд и тп.

Наконец, линия "Советы-партия" дает левым еще одну возможность дистанцироваться от Гуталина и в целом злодеяний отдельной конкретной партии.

Сегодня снова поговорим о самоочевидных, казалось бы, вещах - но с толикой сослагательного наклонения.

Механизм крушения власти компартии достаточно прозрачен. Сначала (в конце 88 года) партия сама предлагает создать систему Съездов народных депутатов, которому передается основная политическая власть. Горбачев здесь косплеил Ленина, борясь с проклятой бюрократией через передачу голоса народу напрямую.

Потом. в марте 1990 года, Съезд принимает закон, лишающий КПСС легального права контролировать деятельность исполкомов и в целом органов власти. В июне 1990 года основное пространство партийной власти - РСФСР - объявляет о суверенитете, а дальше мы в принципе знаем.

Если смотреть институционально - в чем была ошибка Горбачева? В том, что наряду с другими республиками право собрать свой Съезд народных депутатов получила Россия. Очень быстро на этом съезде лидером стал российский сепаратист Ельцин - и между создание политического органа власти РСФСР и полным разрушением СССР прошло меньше трех лет.

Политическая неполноценность РСФСР, как показывает эта линия фактов, была ключевой скрепой, сохраняющей СССР. Чтобы Союз жил дальше, нужно было эту неполноценность законсервировать. Как это могло быть сделано?

Прежде всего, радикальным внедрением сахаровской идеи деления РСФСР на 4 экономических района. Эта линия могла быть подкреплена идеологически, с вполне легитимной для тех лет опорой на Ленина: народ-держиморда не должен иметь своего политического представительства; его задача - помогать развиваться полноценным прогрессивным народам и нациям.

Иными словами, сложившаяся "органически" институциональная интенция должна была бы стать публичной, формализованной, обеспеченной идеологическим основанием. Выглядело бы это не очень красиво вовне, но чего не сделаешь ради сохранения прогрессивной державы? Кто-то всегда должен страдать; американцы с их неграми и индейцами, французы с их на тот момент недавним опытом Алжира и иные цивилизованные народы смогли бы это понять.

Такой подход позволяет предположить достаточно интересные арки развития события. С одной стороны, при лишении РСФСР права на свой Съезд автономии республики могли бы эти Съезды получить, будучи в статусе государств и прямых подписантов будущего Союзного договора. Это делало бы проект ССГ безальтернативным.

С другой стороны - та политическая энергия. которую получил Ельцин благодаря ставке на суверенитет России, была очень мощной. Не имея возможности легального выражения, эта мощь выстрелила бы нелегально, через ставку на политическое насилие - что в ядерном государстве имело бы удивительные последствия.