Просим молитв об упокоении р.Б. н.п. Георгия и Евгения

В начале апреля уважаемый Censum расписал в мрачных тонах экспансию маркетплейсов. Сегодня видится осмысленным развить один из пассажей Павла:

сокращение тусовочно-развлекательной-коммунальной составляющей (и да. она важная для социума, и отсутствие таких мест делает его (общество!) менее эластичным и гораздо агрессивнее).

Ключевой частью города является т.н. "третье место" - пространство прогулок, встреч, общения. В каокм-то смысле это то, что делает город городом социально - потому что третьи места это основное пространство установления и укрепления социальных связей, за плотностью которых в город собственно и едут.

Для третьих мест жизненно важна малая местная торговля. Это и эстетичные небольшие магазинчики, и едальни, и культурные пространства. в рамках которых тоже есть услуги и товары. Они и украшают город (чаще всего - пешеходные пространства центра), и выступают непосредственными локациями, связывающими людей.

Когда вместо магазинчика появляется ПВЗ с узнаваемым и немного надоевшим логотипом, место теряет часть своей "особости", уникальности, эстетичности. На место торговой точки приходит точка складская со всеми следствиями. Помимо деэстетизации и "усреднения" потока людей, это еще и логистические перемены. В районе чаще начинают мелькать запыленные грузовики с тем же надоевшим логотипом, и хорошо, если они возят условную галантерею и одежду. Бывает, что они возят например БРУС - то есть грузовик загромождает дорожное движение в районе, и дополнительно деэстетизирует пространство - которое теперь снабжено постоянной загрузкой-разгрузкой.

Иными словами, чем больше пвзшек в элементе городского пространства - тем больше этот элемент превращается из "третьего места" в не-место (каковыми называют малообитаемые пространства, часто бывшие промзоны. в которых сосредотачивается оптовая/логистическая жизнь).

По локальной торговле бьет и само развитие сети пвзшек. Озон даже субсидирует открытие и содержание этих пунктов. Но и без субсидирования кредитные менеджеры по развитию маркетплейсов набирают по 2-3 десятка пунктов, чтобы более-менее хорошо зарабатывать с этого. Концентрация пунктов становится выше, субсидии перегревают рынок коммерческой аренды - и это еще больше придавливает розничных торговцев.

Значимая часть пвзшек закроется, значимая часть кабанчиков при отмене субсидирования разорится - но к этому моменту уйдет в небытие не одна кофейня, не один независимый книжный. Желающих зайти в локальную торговлю будет на порядок меньше, а вайб логистического центра продолжит отравлять некогда уютные локации.

Когда собираешь поле, есть одно-два интервью, становящихся скелетными. Это информанты, которые хорошо формулируют ответы - возможно, потому что думали на схожие темы ранее. Через такое скелетное интервью начинает видеться уже выборка в целом, нащупываешь характер уже феномена, который изучаешь.

В поле под будущую "Этнографию туфты" таким скелетным вью оказался разговор с Павлом Тумаковым. Он не стал отдавать запись беседы после интервью, но через пару дней написал в ФБ мощное саммари, касавшееся промысла заказных работ.

Потом мы как-то нашлись в телеге и я начал постоянно залипать в тексты - что и вам рекомендую.

Павел вгрызается в, казалось бы, банальные инфоповоды и вытаскивает из них долгие тренды; а исходя из этих трендов, формулирует подходящие эвристики;

Павел читает много книг и вытаскивает из них дельные саммари и тоже эвристики;

Наконец, он доступным языком разбирает разные методики определения целей, анализа ситуаций и т.п.

Помимо прочего, Censum предлагает продукт в виде курсов и семинаров, и участия в тренингах - например, по концентрации воли, росту дисциплины. Я не раз участвовал в этих штуках и ни разу не пожалел о потраченных деньгах. Многое в понимании реальности становится яснее, цели формулируются намного грамотнее, чем было бы без участия в форсайтах и семинарах.

В общем, с чистым сердцем рекомендую подписаться и включить материалы канала в свой утренний ридинг-лист.

Ну просто в российской внутренней политике ныне правит бал узкая прослойка этнобрежневистов с комсомольским бэкграундом (всякие дугины-прохановы-харичевы-багдасаряны-прилепины), черпающая представление о русском народе из своего же циркульджерка — мол, русскому народу хочется, чтобы СИЛЬНАЯ РУКА, КОЛЛЕКТИВИЗМ, СЛУЖЕНИЕ, СТАЛИН-3000, а всяких там прав, свобод и достоинства не хочется (сурс — опрос в тг-чатике на 2.5 человек фанбоев Багдасаряна, натянутый потом Харичевым до уровня ВСЕРОССИЙСКОЙ СОЦИОЛОГИИ).

У этнобрежневистов горит жопа, что русский народ с их представлениями не стыкуется и особо стыковаться не хочет, что их представления о прекрасном тоже никому не нужны. Этнобрежневисты пытаются обрезать инфопотоки и создать вакуум, где останутся только бурундуки и они в роли пастырей (белые списки на фоне работающих без проблем западных симок тут про что угодно, кроме пресловутой БЕЗОПАСНОСТИ).

Инфопотоки не режутся, истерика нарастает, комсомольцы в истерике и из-за собственной профнепригодности тянут за собой всю страну в бездну. Такие дела.

Случилась внезапная синхрония — оказывается, мы с Е-нутрией читаем одну и ту же книгу в одно и то же время.

Там много важной информации, и в числе прочего глаз зацепился за долю НКВД в общем производстве и капитальных вложениях: 11–13 процентов. С рядом допущений это в целом доля подневольного труда в советской экономике.

Часть строительных и производственных мощностей оказалась в руках НКВД чисто в ходе оргразвития, а часть — из-за того, что вольным трудом те или иные вещи было не сделать. Речь идёт об освоении угля в будущей Воркуте, добыче никеля в Норильске, иных цветных металлов (особенно золота) на Колыме.

Объекты работы НКВД улучшали транспортную сеть СССР, а во время войны закрыли ряд узких мест. В частности, воркутинский уголь спас Ленинград во время блокады, а норильский никель позволил компенсировать потери в добыче цветных металлов.

Но тем не менее: 12 процентов — это 12 процентов. Немного спекулятивно мы можем отнести к местам стратегической неизбежности использования подневольного труда половину — в этом случае на действительно обоснованное применение подневольного труда придётся 6–7 процентов производственных, добывающих, строительных работ в СССР.

Иными словами, за исключением пары узких мест, СССР спокойно обходился в оптимуме без подневольного труда — что в индустриализации, что в войне.

В целом по теме просится вопрос: как на экономическом развитии СССР сказался перевод руководителей-героев первой пятилетки в статус "доходяга с тачкой"? Но мы пока не готовы к этому разговору.

Большевики оказались очень эффективны как социальные архитекторы в рамках "вольного" общества. Застимулировать людей вступать в колхозы; стать дешевой рабочей силой в городах; отдать лишние деньги - здесь ходы выглядят максимально грамотно и рационально. Причем самый фокус делается на формальной добровольности решений. В частности, колхозники платили меньше налогов, чем единоличники - но отдавали государству большую часть своего дохода: благодаря "добровольным" облигациям.

Максимально изящный заход фиксируется вскоре после войны. Сначала проводится откровенно конфискационная денежная реформа: вклады размером свыше полугодовой средней зарплаты выдавались с удержаниями, чем больше деняк - тем выше процент удержания (а хранившееся под подушкой просто сгорело). Потом начинается кампания по снижению цен в государственных магазинах.

В целом денежные реформы у Сафонова выглядят как изначально конфискационные, причем их (и продажи облигаций)ключевой политической целью является не финансирование проектов государства и даже не включение людей в общее дело, а само по себе лишение людей излишком налика (способного порождать спекуляцию).

В плане же социального ИНЖИНИРИНГА ключевой фигурой красной власти выглядит уже не опер, выбивающий признание у врага народа, а 25-тысячник-комсомолец-активист; который, опираясь на локальное организационное ядро, обеспечивает в своем рабочем/учебном/служебном коллективе совокупность согласий с решениями партии и правительства. Подписаться на облигации, завербоваться на стройку, пройти нормативы ГТО - ключевой движок видится где-то здесь.

"Красная жара" запомнилась серией бессмертных мемов, однако в фильм заложены довольно глубокие по нынешним временам исторические отсылки.

Главные антагонисты представляют собой два "русских типажа": время одного уходит, время другого настает. Последний их бой, от которого отказывается герой Белуши со словами "это слишком по-русски", проходит в индустриальном аду, посреди разбитых автобусов и остановленных тепловозов.

Иван Данко, герой Шварцнеггера - сын военного. Он аскет, служака, немногословен и готов применять насилие в своей работе. Виктор Роставели, антипод героя - наркобарон, сын военного преступника, сжигавшего села во время Великой Отечественной.

Убежав из СССР, он первым делом находит контакт с негром в черном берете - членом банды "круглоголовых", которую возглавляет Абдула Элайджа. Вы чекнули отсылки, но если нет: имя отсылает к имени основателя "Нации ислама" Элайджи Мухаммада, а черный берет - к "черным пантерам" из 60-х.

Круглоголовые занимаются наркотиками, и в ответ на попытку запугать просидевший всю жизнь в тюрьме Абдула Элайджа отвечает:

- Я не знаю про негров в вашей стране. Но вы эксплуатируете своих же людей, так что наверное я тут единственный марксист.. Я намерен продавать наркотики каждому белому человеку на свете, и его сестре.

Иными словами, ключевой антипод фильма - сын грузина-смутьяна. Смутьян, который несет в Америку дурман (и не так важно, какой: идеологический или биологический). Ключевой герой - человек службы. Неслучайной выглядит сцена похорон его друга: старое кладбище с крестами на фоне храма, скорбящая родня похожа скорее на Деникина с семьей, чем на пожилых советских граждан.

Для наполненного "ветром перемен" 88-го смена профессионального революционера южных корней служакой с квадратной челюстью, в огромной милицейской шинели, выглядит как хэппи-энд не только фильма, но и периода взаимоотношений между русскими и американцами.

Железный треугольник политической позиции

С либерализмом ситуация на самом деле не лучше. Это да, была большая идеология, одна из трех; но беда в том, что в борьбе идеологий либерализм победил: и теперь, после 1991 года, это уже не идеология как таковая.

Большие идеологии как бы воплощали отдельные векторы из лозунга французской революции. Свобода — либерализм, равенство — социализм, братство — национализм. Оформившись в XIX веке, они вступили в непримиримую борьбу в веке двадцатом: «братишки» были разбиты военным путем, фанаты равенства пришли к моральному поражению. При этом либерализм включил в себя важные черты побежденных: от «социализма» это социал-демократическая составляющая в дееспособных государствах и установки, которые принято называть «кейнсианством». От национализма — это базовый дизайн национального государства, которое черпает свою легитимность от нации, это государство учреждающей.

***

Можно и наоборот — быть лояльным Государю и выступать против своего государства (особенно если Государь действует ему во вред). Например, примерно такая позиция была у тех людей, которые открыли американцам систему прослушки в их посольстве. Люди работали против интересов своего государства, но в рамках повестки, задаваемой Государем. Можно привести пример и из сегодняшней практики, но мы не будем этого делать.

Полностью на Гапи

В 1842 г. в Давее, главном городе Танитайи, вышла в свет первая газета на диалекте сго, которая имела, конечно же, проповедническую направленность. Перевод Библии на сго был завершён в 1853 г. благодаря американцу Фрэнсису Мэйсону.

Вероятно, именно в этих пор популярностью у каренов пользовалась легенда о том, что Бог (по-каренски Га Ча Я) подарил каждому своему сыну книгу с записанным в ней священным знанием, по одной – бирманцу, карену, мону, тайцу и европейцу. Но карен потеряли эту книгу, в результате весь народ опустился в бездны неведения и был порабощён; лишь «белому брату» предначертано вернуть потерянное сокровище каренам. Соприкасаясь с причудливыми пророчествами туземцев, миссионеры убеждались в том, что перед ними одно из потерянных колен Израилевых.

Цена книги по предзаказу - 600 рублей.

Предзаказать книгу: ostrogane@gmail.com , @Cynocef.

Все-таки мягкая сила многое может сделать..

Прошел уже почти месяц телегалипсиса, так что можно немного порефлексировать.

Если бы блокировка удалась, потеря канала как пути для высказывания едва ли была бы сильно болезненной. Со времен вк мы привыкли к тому, что любая цифровая ниша - временная. Кто-то успел пожить еще в жж, кто-то годами писал вдумчивые тексты в фб - и все это ушло. Телеграм выглядит, конечно, очень устойчиво: только наш канал активно работает уже седьмой год. Но и это преходяще.

Потеря вас, читателей - ударила бы серьезно. Рано или поздно мы бы пересобрались, например, на гапи, но тем не менее - в преддверие выхода новой книги потерять канал как медиа было бы весьма неприятно. Впрочем, бывало и хуже.

Но что стало бы настоящей невосполнимой потерей - это потеря комммуникационного ядра, которое выражено в комментариях, но зацентровано в чате канала.

Чат стал очень хорошей, саморегулируемой площадкой для разговоров и дискуссий. Люди могут прийти с самыми радикально отличающимися взглядами, спорить - и находить через спор что-то новое. Даже админы с правом бана имеют радикально отличные друг от друга религиозные воззрения - но это лишь повышает качество дискуссий.

Христиане и атеисты, Владислав Угольный и разочарованный ветеран 14-го, симпатизанты белых и красных - примирения не происходит никогда, но споры вырабатывают как максимум новые суждения, как минимум - достаточно высокую для восточной Европы культуру дискуссии.

Поэтому порадуемся мастерству борцов против Телеграмма и пожелаем им мудрости достаточной, чтобы освоить принцип недеяния!