Славься, Дон, и в наши годы.

В целом голосование жителей РСФСР в поддержку ССГ можно понимать как отсутствие у великороссов стремления сепарироваться именно от государства. Готовность Ельцина участвовать в переговорах по новому Союзному договору это подтверждает: именно стремления разрушить СССР в принципе у участников событий со стороны России не было. Основные вопросы сепарации относились к непосредственно партийной власти. У столиц и Урала было другое мнение, оказавшееся либо более верным, либо больше повлиявшим на события.

И эта гипотеза бьется с выводом авторов ЦРУшного репорта начала 80-х, фиксирующего быстрый рост протестных выступлений в 70-начале 80-х: люди не имели ничего против государства, советской власти или социализма, у них были проблемы только с конкретной силой и конкретным режимом, который эта сила установила.

В ответ на базовый пост нам накидали вполне уместных аргументов про авизо, содомию, двойные гражданства и прочие прелести, которые сопровождали становление РФ. Попробуем ответить на этот тезис.

Интердевочки, цеховики из "Ассы", содомиты, рэкетмены не шли пакетом с декларацией о суверенитете РСФСР. Хтонь из глубин молодого городского общества не столько была раскрыта реформами Горбачева, сколько подталкивала их. Вышеупомянутый доклад хорошо бьется с живописными картинами уральской хтони тех времен, которую недавно расписал Даниил Туленков; и с выкладкой Никиты Гордеева в пока, увы, не вышедшей книге о том, что в Поволжье вал насилия начал нарастать в конце 70-х и вышел на пик примерно в 1992-94 годах.

Такая триангуляция выглядит спекулятивно, но мы ее продолжим: нетрудно предположить, что самые жесткие проявления этого процесса трансформации городского советского общества были в районах максимальных усилий по индустриализации; особенно в молодых городах. Регионально это Урал и Сибирь, ставшие доволньо крепкой опорой Ельцина.

В целом, получается, рэкетмены и содомиты выходили на поверхность что при наличной РФ со слабым правительством, что в случае "постановка административных скелетов в мясо экономических районов РСФСР". Тут закономерны вопросы: прошла бы трансформация советского городского общества иначе, если бы в Москве наряду с российским оставалось бы и союзное (конфедеративное) правительство? Были бы административно-политические центры экономических районов РСФСР более устойчивыми к инвазии МОЛОДОГО КАПИТАЛА? Выглядят уместными и вопросы более частного порядка. Например, относительно реформы Гайдара: усилили ли они ХТОНИЗАЦИЮ социальной жизни? Или же ее усилил и продлил саботаж этих реформ со стороны ВС РФ?

Конфликт Ельцина и Горбачева лучше понимается через конфликт технократов-директоров и партийных ноунеймов, которые обналичивают деньги в западных банках пока сырье продается за бесценок. Первые расчитывали, что в ходе Перестройки и Приватизации им перейдут заводы, однако Внутренняя Партия передала заводы комсомольцам. В конце концов, Ельцин-Лужков-Черномырдин свергли Горбачева. Но, к сожалению, все равно была вынуждена идти на поклон к комсомольским банкирам, которые и призвали на Царство ФСБ.

Просто Сибирь. Просто Ледовласый

День, когда молчит всякая плоть - хорошее время подумать о плохих чертах своей национальной психики. Попробуем развернуть тезис уважаемого Скимена:

"страшная беда восточных славян – упиваться своей эмоциональной наркоманией, гнушаться «подстраиванием» под собеседника, принимать развязное хамство за «гордость». Характерно для всех «мгимо_финишед».
Ост-славянам очень важно «рубануть правду-матку». Не могут без этого."

Может быть, это проявление глупости; или "женскости" нашей культуры, или просто не воспитанной должным образом выдержки - но у нас есть влечение собственно формулировать эту "правду-матку", делать окончательные и радикальные суждения там, где это совсем не стоит делать; а потом бодаться за малозначащие частности, упуская из виду главное.

В исторической перспективе это выглядит достаточно рельефно. Многие упрекают (и справедливо) большевиков, поставивших свою политическую и даже узкопартийную волю к власти выше национального стремления к устройству нового республиканского государства. Из-за этого им пришлось сразу после переворота переизбирать ВЦИК, а многие серьезные проблемы гражданской войны и двадцатых годов были порождены скрытой нелояльностью людей, которых поставили перед фактом наличия "новой власти".

Но большевики - не монополисты такого рода заходов. Примерно в то же время новое Сибирское правительство стало исключительно социалистическим - так что даже Потанин, патриарх областнического движения, был вынужден уйти из этого правительства.

Чуть позже (через три года, как же быстро тогда текло время) Карловацкий собор закончил свое воззвание к верующим жестко политизированным монархическим посылом:

"да вернет на Всероссийский Престол Помазанника, сильного любовию народа, законного православного Царя из Дома Романовых";

чем усложнил положение Церкви в России и во многом обусловил пестроту юрисдикций, по которым разошлись воцерковленные эмигранты.

Подчеркну - можно по-разному относиться к идее рывка сквозь формации; к социализму; к монархии. Вопрос в становлении преходящего политического представления как "правды матки", ради которой можно усложнять и губить жизнь ближним, и терять союзы со своими - когда на повестке дня стоят вопросы, куда более важные, чем то или иное выражение этой "правды-матки".

Христос воскресе!

Просим молитв об упокоении р.Б. н.п. Георгия и Евгения

В начале апреля уважаемый Censum расписал в мрачных тонах экспансию маркетплейсов. Сегодня видится осмысленным развить один из пассажей Павла:

сокращение тусовочно-развлекательной-коммунальной составляющей (и да. она важная для социума, и отсутствие таких мест делает его (общество!) менее эластичным и гораздо агрессивнее).

Ключевой частью города является т.н. "третье место" - пространство прогулок, встреч, общения. В каокм-то смысле это то, что делает город городом социально - потому что третьи места это основное пространство установления и укрепления социальных связей, за плотностью которых в город собственно и едут.

Для третьих мест жизненно важна малая местная торговля. Это и эстетичные небольшие магазинчики, и едальни, и культурные пространства. в рамках которых тоже есть услуги и товары. Они и украшают город (чаще всего - пешеходные пространства центра), и выступают непосредственными локациями, связывающими людей.

Когда вместо магазинчика появляется ПВЗ с узнаваемым и немного надоевшим логотипом, место теряет часть своей "особости", уникальности, эстетичности. На место торговой точки приходит точка складская со всеми следствиями. Помимо деэстетизации и "усреднения" потока людей, это еще и логистические перемены. В районе чаще начинают мелькать запыленные грузовики с тем же надоевшим логотипом, и хорошо, если они возят условную галантерею и одежду. Бывает, что они возят например БРУС - то есть грузовик загромождает дорожное движение в районе, и дополнительно деэстетизирует пространство - которое теперь снабжено постоянной загрузкой-разгрузкой.

Иными словами, чем больше пвзшек в элементе городского пространства - тем больше этот элемент превращается из "третьего места" в не-место (каковыми называют малообитаемые пространства, часто бывшие промзоны. в которых сосредотачивается оптовая/логистическая жизнь).

По локальной торговле бьет и само развитие сети пвзшек. Озон даже субсидирует открытие и содержание этих пунктов. Но и без субсидирования кредитные менеджеры по развитию маркетплейсов набирают по 2-3 десятка пунктов, чтобы более-менее хорошо зарабатывать с этого. Концентрация пунктов становится выше, субсидии перегревают рынок коммерческой аренды - и это еще больше придавливает розничных торговцев.

Значимая часть пвзшек закроется, значимая часть кабанчиков при отмене субсидирования разорится - но к этому моменту уйдет в небытие не одна кофейня, не один независимый книжный. Желающих зайти в локальную торговлю будет на порядок меньше, а вайб логистического центра продолжит отравлять некогда уютные локации.