Кстати, стоит отметить, что известных игр по Гражданской войне практически нет. Возможно, сложность игроделания по, казалось бы, актуальному и живо воспринимаемому конфликту вырастает из специфики портрета действий. Стрелялка по Гражданской войне не будет особо отличаться от любой другой стрелялки, РТСки и пошаговые стратегии будут либо проваливаться в специфику сеттинга, либо превращаться в плохие аналоги уже существующих игр про конвенциональные конфликты - потому что исторические сражения Гражданской войны выглядят, как правило, не очень эффектно.

Основным действием этой войны было не сражение, им был поход. Ледяной, Таманский, Дальневосточный, Степной, Астраханское отступление 11 армии и много иных (рейды можно поставить в этот же ряд как походы на максималках). Сражения плотно увязываются в линию и логику этих походов.

Через походы армии укреплялись и формировались, либо погибали; приносили власть на ту или иную территорию, и уносили остатки власти из проигранных земель. Характер решения логистических задач также вырабатывался в походах.

Соответственно, если хорошей игре про Гражданскую войну суждено появиться, это будет не РТС и не обычная «производительная» стратегия. Это будет логистически-политическая игра, в которой фокус внимания игрока будет прикован к лояльности и организации.

Задачей игрока будет провести подвластные части по карте, обеспечивая им корм и лошадей; сохраняя их собственно подвластными через оперирование митингами, политически верными кадрами, материальным поощрением; реагируя на внешнюю среду в стремлении сделать местное население союзниками, а окрестные враждебные отряды не только рассеять - но и сломать им мотивацию сражаться, а то и замотивировать присоединиться.

И по факту сложность не в том, чтобы сделать оригинальную игру по гв, а в том, что всем похуй

В той же стрелялке можно РОСКОШНО показать всю проблему снабжения припасов, чтобы игроки охуевали - вот тебе дохуя одинаковых по сути винтовок, но все на разные патроны

И заодно подчеркнуть хуевость снабжения - зимняя карта, воюй быстрее, или отморозишь ноги

Летняя карта - можно вместо аптечки сожрать дыню для восстановления шкалы обезвоживания, но есть 50% риск словить долгую анимацию блевоты, в ходе которой тебя легко ебнуть

Ну и самое простое полное отсутствие формы - все спавнятся в случайном шмоте, а добавить или снять повязку с рукава это действие игрока

Легко закончить матч полным тимкилом до встречи с противником

Про всякие игры сложнее шутеров даже говорить не буду

Или просто реализовать через походно/оконную механику, как в свежей на западном фронте без перемен

Короткие эпизоды сражения, в которых смертность ниже, чем в долгих перерывах на копание окопов (меняем на поход) и сидения в тылу (меняем на сидение в чк/Контре)

И тогда можно оставить базовый геймплей на уровне дума лол

Судьба казачества вырисовывалась драматично и без красных геноцидарных практик. Сохранись монархия, удержись Учредительное собрание, осуществись московская директива Деникина - российское правительство в любом из этих случаев имело бы сложности с казаками.

Прежде всего, к началу 20 века исчерпывалась осмысленность обособления их как сословия - во всяком случае, если мы говорим о донцах, кубанцах и отчасти уральцах. На востоке, где существовали самые молодые Войска, вопросы границ не были решены и наличие военных поселений, равно как и социальных страт, заинтересованных в служебном формате своей жизни, было осмысленным. На западе же после выдавливания Порты на юг и истребления черкесов и ногайцев сложившейся за века формат вольной и в то же время служебной жизни становился менее необходим государству.

И это снижение необходимости выражалось экономически и демографический. На Дону и на Кубани к концу 19 века неказачье население превысило 50 процентов, при этом на Дону в руках иногородних было уже больше земли, чем у казаков - и урожайность крестьянской земли была выше, чем урожайность земли казачьей. Сама по себе решимость принципиально мирных людей селиться на землях Войска говорила о том, что эти земли стали глубоким тылом.

Нужда в специфических земельных наделах слабела по мере усложнения модернизирующейся экономики и миграции образованных казаков в столицы. Вне же распределения земельных наделов сама особость казачьего сословия оказывалась под вопросом.

И этот вопрос, помимо прочего, касался специфики комплектования войска. Переход к всеобщей воинской повинности и соответственно промышленной заготовки коней, одежды и фуража, рано или поздно убирал актуальность для государства порядка рекрутирования казаков - со своими конями и боевой справой. После полевого опыта Первой Мировой, с уходом конницы, старый подход к комплектованию казачьих частей выглядел бы еще более странно.

Эта необходимость, кстати, была одной из причин постепенного поражения казаков в экономическом соревновании с иногородними. По мере усложнения хозяйственной жизни выигрывали хозяйства, в которые удавалось инвестировать - а необходимость подчас четырем сыновьям подготовить коней и справу была по возможности накапливать средства для инвестирования в землю - которой к тому же становилось все меньше.

Наконец, общество нарождающегося капитализма и крестьянской эмансипации было более чем неспокойным, и государство (хоть бы и февралистское) нуждалось в лояльных полицейских силах, не связанных лишней эмпатией с подавляемыми бунтарскими массами. Казачество же раз за разом, последовательно, старалось донести до властей свое нежелание быть ввшниками/омоновцами. Мы видим это и в выступлениях Федора Крюкова, в 1906 году попавшего в Кресты после подписания Выборгского воззвания; и в поступке Филиппа Миронова, определившего ему политическую репутацию: Миронов с товарищами арестовал станичное начальство и повез в Петербург депутатам Госдумы обращение с просьбой избавить казачество от полицейского службы. Далее, в 1917 году Каледин отказывает Временному правительству в посылке казачьих отрядов для подавления беспорядков в Хиве буквально с мироновско-крюковскими формулировками - согласно которым полицейская служба чужда и неприемлема казаку.

Таким образом, в сословии особого смысла для государства не оставалось. Но оставались казаки «для себя», способные вступать в те или иные отношения с центром.

Уже в 1863 году депутаты-хоперцы рекомендовали через Граббе сохранить и восстановить старые свободы и привилегии, обосновывая это уже понесенными тяготами и потерями казачества в его службе России. Более чем справедливый аргумент, летом 17-го звучавший на порядок весомее, чем в годы Александра Освободителя. Однако в постимперской реальности он давал, в сущности одну дорогу - к национальной аффирмации и выбиванию статуса автономии у столицы.

Войсковой Круг, избранный скорее по общей революционной волне, к осени пришел к функционалу правительства; а в 18-м году со столь же железной неизбежностью перерос в государственную конструкцию. Кубанцы вообще перед сдачей Новороссийска ожидали, что Москва даст им сохранить свое государство - так что белое правительство в Москве, по жизни обязанное казакам, едва ли имело бы альтернативы казачьей автономии.

Любое центральное правительство 20 века было обречено либо встраивать казачьи автономии в безальтеративно федеративный дизайн, либо вести расказачивание - пусть и в более мягких формах, чем те, что были выбраны коммунистами.

Замедление телеги, пишут, уже пошло. Поэтому людей, которым не хочется возитсья с прокси и впнами, милости просим в гапи. Там будем скорее всего просто дублировать основные текстовые посты, анонсировать новые книги, ну и мб что еще придумаем.

Не люблю писать о таких вещах слишком рано, но сейчас, видимо, это необходимо.

Если не будет форс-мажоров, в течение нескольких недель анонсируем новую книгу. Поэтому да, телеграм хоронили уже много раз - но если есть интерес к нашим кирпичикам, стоит быть на ГАПИ, чтобы точно не пропустить.

Как-то давно писал, что новый дивный мир не предлагает опции отказа от участия в поедании человеческого мяса; а предлагает (не всем) выбрать, чье мясо есть.

Можно дополнить это тем, что человек может не есть лишнего мяса, и главное - может не прославлять поедание людей. Об этом и наш разговор.

Людоедство видится осмысленным определить как смакование смертей и страданий представителей противной стороны, и радование страданиям и смертям мирного населения противной стороны. Можно за скобки убрать комбатантов и тех, у кого за эти четыре года сложились весомые личные счета к противной стороне. А можно и не убирать - кому как комфортнее.

Мы можем выделить три основных группы субъектов людоедского высказывания.

Первая - русские родом с Украины; это во многом создатели людоедского дискурса и производители, наверное, двух третей соответствующих высказываний. Звучит это все отвратительно, однако этих людей сложно судить.

Прежде всего, они выбрали быть русскими в ситуации, когда большая часть из них могла встроиться в украинскую нацию или спрыгнуть в том или ином качестве на запад. К выбору можно относиться по-всякому, но он в любом случае требует от человека серьезной воли и готовности жертвовать.

И эти люди в основном пожертвовали многим: уютными местами в украинских городских мирах, контактами и связями, часто собственностью и как правило - карьерным треком, разменяв некие "обычные" линии жизни на полную опасных неизвестностей военную либо медийную дорогу. Наконец, эти люди похоронили множество своих близких - поэтому, давая оценку людоедским высказываниям, не всегда стоит давать оценку их авторам.

Вторая - это представители неславянских народов России. Украинцы были им соотечественниками сорок лет назад - и на этом, в принципе, все. Если бурят или татарин нагоняет людоедского дискурса, это осмыслено воспринимать как часть длинного кредита Москве в рамках многовековой линии контрактов, заключаемых этим народом с большим государством северной Евразии. Впрочем, люди этих народов людоедских говоров практически не производят.

Третья - это великороссы. При всем возможном сочувствии людям первой группы лично нас разные особенности украинского национального строительства в основном не затронули лично, при этом мы тесно переплетены с украинцами множество культурных и родственных связей.

Приведу навскидку один пример. В нашем крайнем поле мы не искали каких-либо этнических особенностей, но зафиксировали в ряде интервью и записали то, что в Церкви люди знают молча. В послевоенное время юноши именно с западной Украины массово шли в семинарии, а потом создавали или возрождали приходскую жизнь по всей РСФСР. Они воспитали не одно поколение воцерковленных людей; они вырастили значимую часть первого поколения постсоветских великоросских священников. Они создали и мощные сообщества в епархиях, сильные до сих пор - и это не хорошо и не плохо, это просто есть как часть взаимодействия двух народов, долго шедших одним историческим путем - плечом к плечу.

Такого рода вкрапления касаются каждого из нас: родня, коллеги, друзья. Последние годы все это приходится пересматривать и редуцировать, но эти контакты слишком плотные и историчные, чтобы перестать на нас влиять. Вряд ли эти связи мешают кому-либо выполнять свои служебные обязанности. Но наличие этих связей, банальной культурной памяти о них не может не стопорить минимально здоровую психику от людоедских интенций.

Поэтому, когда великоросс (не забываем, впрочем, о скобках) выстреливает из себя репосты видео с гуро или кровожадные реплики - у этого человека явно не все хорошо с головой. И если Вы думали о том, чтобы предложить ему партнерство в бизнесе или подтянуть его на хорошую должность - есть смысл подумать еще.