Федеративная база армии сражавшейся за Россию единую и неделимую

Революционный аутфит, который мы заслужили

"Вы можете поправить номос земли.."

С Рождеством Христовым!

В Рождественский вечер и на Святках в целом рекомендуем посмотреть фильм "Убить священника" (To Kill A Priest / Le Complot) 1988 года. Он посвящен убийству сотрудниками польской гебухи священника Ежи Попелюшко, каковое положило конец фракции "партийного бетона" в ПОРП и приблизило крушение однопартийной диктатуры в Польше.

Фильм стоит посмотреть как минимум по трем причинам:

1. Он показывает сложность содержания фразы "Несть власть, яже не от Бога". Носители власти могут быть антихристианами, развратителями, преступниками против своего народа - и вопрос лояльности здесь куда более сложен, чем об этом говорит русский православный мейнстрим;
2. Сама "власть"- более чем абстрактный термин, и фильм показывает это контрастом между одним и тем же политическим порядком в Польше и СССР. То единство "власти", в котором привыкли жить мы, непохоже на польское; где в самый разгар "чрезвычайного положения" милиционеры не были особо лояльны гебухе, руководство ведомства открестилось от убийц при появлении общественного разонанса, а люди, казалось бы, прореженные не хуже, чем советские, вышли с манифестациями ради памяти о своем священнике.
3. Звездный актерский состав, породивший и яркую игру. Эд Харрис (опальный генерал в "Скале"), Тим Рот (чуть позже прославившийся через фильмы Тарантино), Кристофер Ламберт (промыслительно сыгравший роль прославленного посмертно священника вскоре после выхода первого "Горца" - где его герой бессмертен).

Начальник не напрасно носит меч, но не каждый орудующий мечом - начальник. И последовательный христианин способен уточнять действительность мандата начальника и способствовать передаче меча в правильные руки. Возможно, в этом мораль фильма.

Пункту 2 отчаянно не хватает пометки "согласно мнению режиссера"

Это самый стандартный заход про злой сс и добрый вермахт, причем настолько же бредовое. Советские мусарни после войны кошмарили население гораздо больше, чем КГБ, чем ближе к концу, тем более знакомыми образами

Просто в мусарнях служили миллионы и чё то с ними делать сложна

А в кгб тысячи и те секретные и можно особо не напрягаться

Рядовой-дроздовец предлагает сравнение национальных психологий

"Если меня через сто лет разбудят и спросят, что делают русские, я отвечу - штурмуют Бахмут и Константиновку"

Ахмат: начало

Теперь попробуем прикинуть, были ли варианты у государя-партии сохранить СССР, потеряв себя и свою власть.

Такая возможность требовала прежде всего достаточно широкой и живой исторической оптики внутри Государя, позволявшей оценить успех миссии и сделать выводы. Ленин брался за мировую революцию и преуспел только в России; Сталин строил социализм в одной стране, так что коммунизм как цель конкретной партии, а не как абстрактный идеал - был завален.

Оглянувшись назад после полета Гагарина, государь мог сказать: действительной его исторической миссией оказалась не мировая революция, а быстрая радикальная модернизация пространства бывшей Российской Империи, модернизация в рамках мировой левой.

Конечно, много что можно сказать об этом извне, да даже и изнутри: первую генерацию талантливых техников, руководителей, инженеров уничтожил Большой террор. В этом плане символическая гибель первого красного порыва к модернизации фиксируется самоубийством Орджоникидзе. Возглавляя РКИ-ЦКК в период становления советской экономики, он возглавил ВСНХ в самый важный период: когда совокупность экономических сообществ вырастала в мощную централизованную индустриальную махину. При Орджоникидзе заложена система массового высшего технического образования под эту махину; при нем ВСНХ перерос в наркомат тяжелой промышленности, из которого уже в конце 30-х отпочковалось множество промышленных наркоматов, которым уже было суждено стать министерствами и многим - дожить до наших дней. Смерть Орджоникидзе в этом плане увенчала расправу над создателями индустриального ядра СССР.

Но тем не менее - работа проведена и на май 1961 года - успешно. Можно сворачиваться и это можно сделать так, чтобы сохранить красный флаг живым.

Первым и главным шагом могла стать действительная политическая десталинизация - именно, отход от сталинской традиции единоначалия к легальному фракционализму в партии. Благодаря легальной фракционности в политическую и медиаполемику попадали бы действительно важные вещи - и через эту полемику разные страты партии и государства учились бы видеть друг друга и страну в целом.

Эта фракционность, как и любая иная, обрела бы две оси: вертикальную (идеологическую-отраслевую) и горизонтальную (региональную). Легализация уже сложившихся к тому времени групп интересов подготовила бы уже и конфедерализацию партии, и переход в многопартийность. При этом в каждой новой легальной партии отцами-оснвоателями были бы коммунистические зубры, да и все эти партии находились бы идеологически достаточно близко к "крайне левой".

Постепенно, само собой развитие республиканских партий поставило бы на повестку дня реформу федерации - но под эту реформу уже существовали бы все необходимые идеологические (в плане воображения будущего), социальные и политические вводные. Иными словами, СССР мог органично перерасти в многопартийную конфедерацию.

В итоге Государь бы перестал существовать как единый субъект власти - но он ушел бы постепенно, сохранив лицо и оставив миру мощное левое государство. С точки зрения базового целеполагания РКП (б) это был бы максимально возможный исторический успех.

Случилось же, как мы знаем, совсем иное: формальная часть института власти государя забетонировалась, при этом правление Брежнева прошло в рамках флера манифеста о вольности номенклатурной: региональные сети партийцев выдохнули от лишнего пафоса, чисток и террора. Опасаясь делиться властью ввиду возможной правобуржуазной реакции, государь дотащил эту свою власть до момента. когда ее отжали буквально правые буржуа - выросшие, что характерно, из государевой молодежки.

И это тоже далеко не худший вариант. Если все же смотреть извне оптики государя - даже, возможно, лучший.

Текучесть пола и лунный свет

Нашу редакцию не один год будоражат идеи, высказанные русским философом Василием Розановым в его работе «Люди лунного света».

Рефлексируя над сексуальностью в религии и над проблемой пола в христианстве, Розанов сказал очень многое. В 1911 году он описал феномен «текучести пола» (жрецы гендер-культов выдумают «гендерфлюидность» многими десятилетиями позднее), заглянул в древние глубины религиозных систем и ухватил своим философским взором до крайности яркие детали.

Потому не удивляйтесь, что к Розанову и его трудам мы будем возвращаться вновь и вновь. Начнём прямо сейчас.

Историк Арина Колодина разбирает ваш гендер на политику, культуру и религию — от современных споров про запрещённое ЛГБТ+ до древних культов.

liminalis.ru/~akolodina/moonlight-people

Джессоп стал для нас постоянным спутником наравне с Грамши и Шииттом, и сегодня его понимание государства просит сопоставить себя с расхожим термином "интересы государства". У ансамбля институтов, иными словами - среды управленческого оперирования - по идее нет и не может быть интересов. потому что это не цельный субъект. Однако явочным порядком эти интересы проявляются и есть смысл их прошерстить.

В самом базовом смысле "интересы государства" это плод воображения совокупности публицистов в самых влиятельных медиа страны. Не связанные напрямую ни с партийными, ни с кланово-ведомственными интересами, они воображают государство как некую целостную машину, которая заинтересована, например, преодолеть бедность или преступные попытки Вьетконга сломать союзное правительство.

Глядя чуть глубже, мы можем представить себе "интересы государства" так же, как можно например вообразить интереса леса к захвату заброшенного колхозного поля. Мы не можем зафиксировать умозаключение леса и даже органа мышления у него, но можем наблюдать последовательное упорное , многолетнее расширение леса за счет колхозного поля. В этом ракурсе у государства не может быть, например, интереса "победить в СВО" - но оно имеет очевидный интерес в наполнении части своих институтов людьми, деньгами и прочими ресурсами - а также расширение полномочий, трактуемого как расширение пространства власти представителей тех или иных ведомств.

Третье понимание как бы вырастает из второго. Государство двигается посредством писаных протоколов, то есть распоряжений, опирающихся на НПА. Все НПА в итоге восходят к Главному Протоколу, основному закону - то есть Конституции. Соответственно, "долгий интерес" государства заложен в политико-философской и социально-нормативно частях Конституции. Это как бы дорожная карта или гайд, который позволяет выдерживать грамотное движение - притом что цели этого движения задаются, безусловно, Государем.

Который, в свою очередь, ограничен Конституцией именно не как правом, а как гайдом, переход за рамки которого вредит государству. В этом плане государь, который при прописанном демократическом характере власти коррумпирует в своих конъюнктурных интересах избирательную систему, или при прописанном общенародном характере пытается реализовать свое властью концепцию государства как системы классового насилия - может и должен пониматься людьми государства как антигосударственная секта или преступное сообщество, имеющее замыслы и деяния более социально опасные, чем те, что носят и осуществляют буквальные террористы.