В отношении правового характера Советского государства известный западногерманский ученый профессор Рейнгарт Маурах пишет: «Советское государство никогда не претендовало на то, чтобы представлять собой правовое государство, т. е. такое государство, которое признает, что право и закон являются не идентичными понятиями, что государственный закон ставит выше себя право, подчиняется ему. Непризнание подчинения государственного закона праву логически может привести к "законной неправде", при которой правовой порядок ограничивается». Объясняя, почему Советское государство не может быть правовым, он пишет: «Крайне позитивистская советская правовая мысль видела и видит в позитивном законе кульминационное и самодовлеющее выражение права. Государство согласно советской точке зрения достигает максимума совершенства уже тогда, когда оно представляет собой "законное государство", т. е. представляет собой систему, когда в законодательстве, управлении и правосудии будут соблюдаться границы, указанные законом».

Само Беловежье ударило сильнее всего, в сущности, тоже не по СССР. Границы этого государства к декабрю кончались за пределом двери горбачевского комитета, соглашение славян действительно стало лишь констатацией.

Последняя версия Союзного Договора, на подписание которого продолжал надеяться ставропольский комбайнер, легализовала как фискальную самостоятельность, так и республиканские вооруженные силы. Этот договор был более конфедеративным, чем дизайн СФРЮ, заданный Конституцией 74 года: в рамках которой ключевым сепарирующимся республикам удалось обособиться в самостоятельные политические субъекты и собственно сформировать свои ополчения.

Больше всего Беловежские соглашения ударили по автономиям, прежде всего, опять же - российским. Руководитель флагманской республики, Шаймиев, был готов подписать договор ССГ только напрямую, не через Россию. Его подпирали республиканские традиции: Татария дважды пробовала выбить себе союзный статус, и наступивший в 85 году период больших исторических возможностей не мог кончиться без этого приза.

Наличие конфедеративного правительства позволяло бы автономным республиками спокойно и системно работать на свой суверенитет, в спорных ситуациях обращаясь к союзным властям. В сущности, именно политическая воля автономий выглядит ключевым движком в рамках этой конструкции. Однако, автономии не были сплочены в достаточной степени и главное, не нашли в лице союзного руководства верного союзника: реноме Горбачева к началу девяностых в плане надежности было уже очень плохим.

После Беловежья автономии остались один на один с уже российской Москвой. Они приглашались в безальтернативный союз на хороших условиях, а Ельцин был репутационно зависим от стран запада как верный сторонник демократии. Как мы видим из сегодня, этих вводных было недостаточно для того, чтобы республики смогли защитить свой былой статус.

Исходя из этих вводных, краткий опыт чеченской независимой государственности выглядит крайним опытом общей рамки, не выпадая из нее. От переговоров с Россией Грозный не отказывался, а его стремление заявить о Чечне как об отдельном государстве не особенно отличается от формулировок, которые мы можем увидеть в Федеративном Договоре. К 1994 году, если верить дудаевскому министру финансов, собираемость налогов в республике дошла до 80 процентов, и республика сумела обеспечить свои базовые нужды самостоятельно. При этом социально-экономические перекосы, оставленные республике Советами, были серьезнее, чем в условном Татарстане.

Имхо такой подход будет очень хорош, если начинать с п. 3, расширять анализ распада по административным границам скажем через неоинституционализм и потом подбираться к пунктам 1 и 2 - потому что там уже на уровне терминов начинаются сложности.

По пункту 3 есть нормативные документы, если традиция конституционного права и т.п. А вот например была ли экономика СССР в начале 80-х действительно плановой? Было ли содержимое промывки мозгов в эти же годы идеологией?

Тут прям хорошее пространство для работы политического философа или антрополога.

Кстати, буквально сегодня наткнулся на книгу социолога организаций Селзника "Организационное оружие" про ленинско-большевистский подход к организации. 1952, КАРЛ, года.

Загадка Жака Фреско: написали ли за почти сорок лет возрождатели СССР или просто местные красные/левые хотя бы обзорную статью об этой книге?

https://admarginem.ru/2025/11/12/iran_intelligent/

А вот и наша статья в журнале Ад Маргинем!

#иран #культура #искусство

Для меня очевидны джемалистские корни мировоззрения Тараторина. По этому посту очень хорошо видно. Речь идёт об этаком оторванном от любой крови и почвы индивидуализме, который презирает «людишек», но якобы готов смириться перед ультра-монотеистическим «Богом», которому обязуется этих «людишек» скормить (в обмен получив ярлык на беспредел). Отсюда странное сочетание культа силы, презрения к «лохам» с авраамическим фундаментализмом. Салафиты – это «сверхлюди» Джемаля, воры – «сверхлюди» Тараторина. При этом – доходящая до исступления ненависть к Царской власти, которая одна только и способна дать укорот «волчьим» стаям воров и оборзевшим попам. Радикализм Джемаля простирается гораздо дальше, доходя до стадии исламо-большевизма; у Тараторина он «заморожен» на христианском «тираноборчестве». Впрочем, Джемалю не понравился бы выбор «лунной» католической иерархии; в его собственной религии клира нет по определению, это финальная стадия дуалистического монотеизма.

Вообще, в основе политического поведения всех, на кого повлиял Джемаль, лежит отпечаток всепожирающей воли к власти. Это может быть постмодернистское жонглирование в интересах Кремля (Дугин) или антиимперский «прометеизм» (Сидоров). Чего там нет – так это Царя и Отечества. Вера? Ну большинство этих персоналий религиозны, вот только нужна ли нам такая религиозность…

Такой же «титанический» тип мировоззрения присущ и правящей сегодня в РФ группе. Что делает всякую борьбу с ней на основе «воли к власти» бесплодной и даже преумножающей зло. Потому что нельзя победить Люцифера при помощи Вельзевула. На этом ломались даже лучшие (не говоря о худших).

К счастью, мысль Джемаля я стал осваивать лишь недавно, когда выработалось противоядие ко всем формам радикализма. Это, как ни странно, лучше позволяет отдать ему должное как сильному и на редкость оригинальному Мыслителю (несравненно оригинальнее Дугина, оставшегося перепевщиком Генона и Эволы на советоидный лад).

Для того, чтобы не утонуть в волнах энтропии важно укреплять себя в избранной религиозно-политической традиции (допустим, в русской имперской и антикоммунистической, хотя если вам её недостаточно, то возможно – без разрыва с русскостью – погружение в близкие вам зарубежные традиции). В качестве антидота от тараторинского индивидуализма важно помнить, что даже если мы – одиночки, всё равно наличествует некая органическая общность (достаточно просто идеи таковой общности), к которой мы хотя бы энтелехийно принадлежим и которая выше нас.

Из практических советов: копайте собственную генеалогию, изучайте языки (с упором не на «говорение» – с кем вы будете разговаривать? – а на этимологию и грамматику), разучивайте стихи и читайте их как молитвы.

А политика? Забыть как страшный сон (а это и был страшный сон). Пожалуй, смерть не то что политики, а даже жалких пародий на неё в современной РФ после 24.02.2022 следует воспринять как позитивный, обнадёживающий фактор. Вот вам власти специально написали крупным шрифтом – «Не суйся сюда, придурок, убьёт!» Самое интересное, что «убило» бы и без двухзначных сроков за инакомыслие. Сегодня в политической сфере меня интересует лишь горстка подчёркнуто религиозных, контрреволюционных и автократических проектов за пределами России. Но это больше по части «изучайте языки».

Почему произошло «европейское чудо»?

Вагнера, вагнера - кем вы были вчера?

Иногда приходит время относительно простых "положняковых" тезисов, и сегодня это время пришло для разговора о нашей позиции относительно национальных республик в РФ.

Любой народ имеет право на то, чтобы сохранять себя. И политическое выражение его жизни является как важной для защиты его жизни настройкой, так и в общем базисом, задающим пространство для жизни этого народа.

К большевикам можно много задать вопросов относительно их подхода к созданию "национальных слотов", но к 1990 году республики подошли уже как государства, выражающие исторический и политический путь своих народов. Мб на троечку построены были и границы, и функционал республик - но собственно какое государство построено на пятерочку?

В 1990-1994 (или 2002) годах был построен своеобразный эквилибриум сил, имеющих территориальное выражение. Этот эквилибриум задает российскому государству как системе некоторую сложность, деля эту систему более жизнеспособной. Собственно, если вспоминать действительный политический курс республик в новейшей российской истории - они окажутся тем еще стабилизатором и территориальным, и институциональным.

Идея переноса защитных механизмов на муниципальный уровень выглядела просто очень плохо до муниципальной реформы, сегодня она выглядит прямым хамским заходом вроде "Иван брат, поэтому русне прав не надо". В некотором районе может быть принят корпус НПА, защищающий язык и культуру народа, составляющего здесь большинство; но руководство какой-нибудь Казанской губернии может просто отменить само это муниципальное образование, передав его территорию другому райцентру - так что даже со всеми изменениями статуса республик до сего дня, со всеми варягами на руководящих должностях республика лучше ее отсутствия.

Иногда говорят, что проблема республик в том, что у русских после распада СССР некоторый нервячок из-за самого слова "республика". Но этот тезис выглядит оскорбительным по отношению к собственно русским, которые сделали республику РСФСР локомотивом распада.

Продолжая говорить о русских - думаю, идеологические шатания последних 30 + лет убедительно показывают, что наши самые великие времена позади. Ставить что-то амбициозное и не построенное на ностальгии впереди людям просто неинтересно; да и основной вектор исторической интенции наш в эти десятилетия скорее про сброс лишнего и аудит нагрузки, которую еще есть смысл нести.

Наши же самые лучшие времена могут быть впереди - особенно, если не создадим себе десятки новых врагов из народов, с которыми бок о бок прошли последние столетия.

Теперь в России официально запрещено быть националистом!
www.kommersant.ru/doc/8195389

В данный момент издательство ищет юриста, готового помочь подготовить аппеляцию. Если вы юрист или у вас есть знакомые, что могут помочь, то отпишите админу: vk.com/fardov

Это необоснованный запрет угрожает не только "опальному" админу, против которого ополчились власть имущие, но и свободе слова в России вообще!

Просится вопрос - существует ли безоценочное мышление?

Возможно, что нет - как минимум с выхода мысли на уровень "формулировать словами". Каждое слово - отточенная и затертая за сотни поколений, изначально эмоциональная метафора, и, мысля на каком бы то ни было языке (даже математическом), мы прежде всего погружаемся в эмоциональный путеводитель наших предков. Сами сочетания слогов задают довольно конкретную рамку оценивания.

При этом сам навык отвода мысли от актуального контекста, погружение в "путеводитель-сам-по-себе" и скрипты, заданные некогда учителями в 7-8 классах, безусловно стоящ и полезен. Другой вопрос - нужно ли в оттачивании этого навыка представлять себе некоторый идеал полной объективности; и если да, то для чего.

Еще один простенький самоочевидный положняк, в этот раз про политику

Политика - такая же часть человеческой жизни, как производство обуви или рождение детей - то есть неотъемлемая. И поэтому какая бы то ни было деполитизация невозможна - возможно лишь исключение неких претендующих на субъектность акторов из политической среды, формальной или неформальной.

Как политика присутствует в жизни общества - уже вопрос более сложный. Она может присутствовать в "массовом" лице, если общество живет в рамках мифологии, порожденной французсеой революцией и мриями просветителей. Может быть заключена в рамке взаимодействия нескольких уважаемых родов, городов и религиозных лидеров, как в средневековой Европе.

Бывает по-всякому, но есть довольно важная обусловленность, имеющая место быть примерно лет 400 как: характер политической жизни задается дизайном государства и характером государственных институтов, собственно специализирующихся на политике - например, в состав этих государственных институтов входят все структуры, в которых какое-либо значение имеют выборные должности (например, президент, как ни странно это звучит).

Вариантов построения государства не так уж мало, например США в этом плане до Нового курса отличались от условной Франции не меньше, чем ранний СССР (да и после Нового курса тут возможны вопросы).

В этом плане действительным новаторством большевиков была не амбиция создать коммунистическое/социалистическое общество, а специфический подход к построению государственных институтов и опыт их построения.

К демократии и разделению властей мы относимся достаточно скептично, поэтому и была написана "Гарь" - ядро книги в 3-4 страничном параграфе "Новый Государь", где приводятся предположительные черты устройства политических институтов в северной Евразии в случае, если мифология народовластия уйдет в прошлое, а паттерны организации власти, представленные большевиками - нет.

У ельцинской РФ (в которой мы живем), как у молодого и дееспособного государства, эта институциональная заданность может создавать проблему. С одной стороны, она комплиментарна к попыткам построения авторитаризма, а с другой стороны заточена все же под массовое политическое участие в рамках деидеологизированного политического процесса: иными словами, участвовать в выборах может представитель некой идеологии, а вот превращать эту идеологию в государственный биос не может.

И, как бы ни сказывались в последние лет 35 симпатии россиян к харизматичным мощным мужикам в качестве лидеров, на политической жизни, в полную мощь российское государство может действовать только при демократии и участии масс людей в политическом процессе.

Это проблема, которая предполагает сложную долгую работу по воспитанию граждан, рост их гражданской сознательности до степени, когда демократические механизмы политической жизни действительно начнут работать на общее благо.

Есть и простой вариант - формализация "ленинских эвристик", собственно описанных в "Гари". Но сторонник такого подхода должен иметь тестикулы, чтобы после "а" - "массовое политическое участие нам не нужно", сказать б: "мы беремся создать новое, другое государство" и сделать "в" - прямо выступить против ельцинского государства, сделать ставку на его уничтожение. Кто-то это уже делает, логично ставя на ГИПЕРЛОЯЛИЗМ и используя лучший исторический момент - когда государство завязало в сложном конфликте и внешнеполитическом кризисе.