Не знаю зачем, но - первая страница "Длинной телеграммы" Кеннана

Изучение кинематографа Колумбии подобно изучению кинематографа Ближнего Востока, будь там национальные режиссёры, а не только фестивальное мизери порно. С поправкой на потрясающие тропические пейзажи и, кажется, держащуюся лишь на них, кофе и кокаине латиноамериканскую витальность. Впрочем, оно взаимосвязано: на маковых полях Голливуд не строится.

в тексте вас ждут
— либералы, играющие в футбол головами консерваторов
— хунвейбин, ставший режиссёром и послом Колумбии в Китае
— наркокартели, дети с оружием, держащие в страхе районы крупных городов, президент-террорист, почти век непрекращающихся гражданских войн
и множество других причин купить билеты в один конец.

Ставь лайк, если тоже ленишься поработать на маму-Евразию

Надёжный, как швейцарские часы

Шмитт формулировал определения, как изобретал колесо: они выглядят в кратком виде предельно просто, и за этой простотой скрывается огромная глубина.

Рейх в такой простой трактовке- государство, которое в силу своего масштаба обречено плотно присутствовать политически на приграничных землях.

Государство это может быть устроено как угодно: партократия, рыхлая парламентская республика, либертарианство. И находиться оно может в очень разном состоянии, в том числе кризисном. Это ухудшает функционирование рейха, но не снимает самой по себе нагрузки. Рейх может быть империей по например Цымбурскому, и даже предрасположен к этому - а может не быть, может быть простым национальным государством, политически гомогенным.

Отсюда появляется вопрос - как объяснить свою рейховость? Что делает государство рейхом, и что обуславливает успешность государства в этом движении?

Прежде всего, пожалуй - география и разные геосоциальные обусловленности. Например, Россия граничит с Великим Лимитрофом и предельно уязвима на южном Урале, и поэтому даже находясь в предельно разобранном состоянии .как например, в сентябре 1993 года, она обречена активно двигаться в приграничье. Есть государства, которые могут позволить себе быть пассивными в силу устойчивости культурных ареалов вокруг себя и защищенности ландшафтом местности, климатом либо ненужностью самой территории такого государства его соседям (правда, такой стазис как правило складывается после пары столетий жестоких войн). После 1945 года честно бодаться за расширение контура и улучшение границ стало некомильфо - даже взятую территорию тяжело легализовать. а без легализации ее фактическая принадлежность хрупка и требует дополнительных инвестиций - как, например, оборона Голанских высот Израилем.

Далее - это дееспособность государственных институтов, которая выражается в способности следовать долгим и эффективным стратегическим векторам, которые опираются в том числе на географические обусловленности; вырабатывать и осуществлять адекватную стратегию присутствия, невзирая на смены власти или даже политических режимов.

Энергия для дееспособности государственных институтов вырабатывается уже из характера функционирования политической среды. Есть принятый стандарт ее бытия в демократическом поле - разделение властей, соревнование партий и т.п. Это далеко не единственная форма существования политической жизни в государстве, но важно помнить, что форма и содержание связаны теснее, чем об этом принято думать. Иными словами, без изменения формы какое-то особое содержание не заработает в полную силу и может даже разрушать политические институты.

Не полностью, но в значимой мере эффективность работы политических институций, позволяющих концентрировать и выводить наружу политическую силу страны, определяется и степенью развитости культуры страны - и социальной, и языковой, и предпринимательской, и интеллектуальной, и какой угодно еще. Иными словами, кампании “мягкой силы” имеют смысл только в том случае, если внутри страны в целом живет достаточно яркое , сильное, широкое поле творчества.

Наконец, для успеха рейховости нужна дееспособная экономика, которая порождает субъектов, постоянно и по своей воле, от своего интереса заходящих на приграничные рынки. Прежде всего тут важны субъекты, которые работает в области проведения разной инфраструктуры - сырьевой, промышленной, коммуникационной - и в области гуманитарной, то есть издательский/музыкальный/игровой движ.

Надеюсь, отсюда можно вытащить какой-то грамотный рейхоиндикатор и критерии оценки эффективности конкретного рейха.

Просим молитв об упокоении р. Б. Максима

Термин "империя" в целом так себе причина для спора, но проговорим, почему диссим его.

"Точки гордости" 90-х - это прежде всего точки эффективной социальной самоорганизации и в этом плане характерно, что все они носили в плане идентичности подчеркнуто территориальный характер. Особенно сильно это касалось Русской Православной Церкви, чье возрождение очень плотно было зафокусировано на восстановлении и строительстве храмов. Региональные спецназы, купола, смешные памятники нуворишей, жаргонные обозначения разных "ореховских" и "казанских", модная в республиках фраза силовиков при награждении "служу Отечеству", - даже какой-то "общеросийский" шансон появился уже у нулевых с приходом "Бутырки".

Для контраста, в предреволюционной России люди были захлестнуты "мировым духом", преимущественно в виде левых идейных влияний. Успешными были сборки, подключенные к какой-то универсальной или хотя бы общероссийской айдентике. Например, сибирские областники, образовавшиеся вокруг работы с сибирской идентичностью, после революции 1905 года достаточно быстро обрастают общероссийской политической повесткой, дрейфуя между кадетами и правыми эсерами.

Большевики победили в гражданской войне в том числе потому, что сумели поймать эти универсализирующие идеи и поставить себя как единственным достойным воплотителем этого духа универсума. При этом тяга России к разрушению СССР опиралась в числе прочего на раздражение от этой установки быть мировым субъектом, подкармливая кого угодно, кроме новочеркасских рабочих.

"Мы слышали по радио, что в Африке негры недоедают.Вы присылайте нам - мы доедим!".

Неприязнь к "большим идеям" - прямое следствие многолетней кормежки мировым благом, поэтому ставка на локальное была неизбежна: запрет государственной идеологии в Конституции примерно про это. Срок службы мировому благу был отслужен, и теперь бетонные громадины годились прежде всего на эстетизацию через шансон или треки ГСПД.

Поэтому суверенитет России вырастает из федерализма - Федеративный Договор подписали как равные и республики, и "обычные" регионы. В этом плане характерно, что "рейховость" РФ обозначилась в самые сложные времена становления государства. Его оформлением служит бой на 12 заставе в июле 1993 года: он выглядит особенно значимо, если вспомнить внутрироссийские события того времени.

Война законов привела к тому, что даже внутри Москвы едва ли было возможно найти то, что в нулевые стало описываться через термин "власть". Федеративные отношения были даже не кризисными: кризис мы обозначаем, когда некие сложившиеся отношения между субъектами нужно пересмотреть. В 93 году же на "канонической" территории России работал как минимум один ирредентистский проект (в Осетии) и один конфедеративный проект (Конфедерация народов Кавказа), оба - со своими движениями в области военизированного насилия. Грубо говоря, внутри России был не кризис, а первозданный хаос: но люди на фронтире буквально в это же время обозначали присутствие России эффективнее, чем это делает поздний Путин.

Таким образом, РФ как буквально новое государство (пусть и несущее в себе дух исторической России) сложилось как федеративное модерное государство с функционалом рейха, и принципиальным отказом от участия в новых мировых заманухах. Пределы адекватности идеологического целеполагания тут замыкаются в развитии государственных/политических институтов и плотной работе на своих рубежах.

В новом веке же мы возвращаемся на свою блевотину: восторженное переживание своего величия через некую глобальную конструкцию, причем неважно, с каким идейным содержанием. Флер "империи" здесь - инструмент развода, напускания тумана на то, что происходит с действительной базой государственной жизни: политическими институтами, вырабатывающими энергию и мысли для верной работы государственного институционального ансамбля.

Мощный, глубокий дисс Хаона на проявление народа-лениниста

Первая новость Великого поста: "Бегущий по лезвию" уже пять лет как перекочевал из а научной фантастики в альтхистори.

Гиперборея — загадочная северная страна, упомянутая в древнегреческих мифах. Её образ часто связывали с идеей «утраченного рая», где не было болезней, старости и страданий. По легендам, жители Гипербореи жили не только в физическом изобилии, но и обладали уникальными знаниями о природе мира.

Вайбуем над ништяками для предзаказавших зин

Из русской истории можно вспомнить несколько интересных моментов.

Довольно выразителен пассаж, появившийся в поздней редакции Летописи начала царства под 1538 годом. Осуждая боярские распри в годы малолетства Ивана IV, летописец замечает:

«И многие промежихбяше вражды о корыстехи оплемянехих, всяк своим печется, а не государьскым, ни земьскым.

И много между ними было вражды из-за их родни и прибытков; каждый о своем печется, а не о государском и не о земском».

Общегосударственная «польза», выраженная двуединой формулой «государское и земское [дело]» противопоставлена здесь своекорыстным клановым интересам боярских правителей.

Едва ли случайно подъем идеологии общей пользы, «земского дела» пришелся на время созыва первых соборов (1549, 1551 и 1566 годов). По-видимому, перед нами две стороны одного и того же процесса - формирования сферы публичной политики и втягивания в нее десятков и сотен людей разного социального статуса, или «чина», как говорили в Московской Руси.

Интересен указ об учреждении опричнины, дошедший до нас в летописном изложении. Там, в частности, был такой пассаж:

«Государьство же свое Московское, суд и управу, и всякие дела земские приказал ведати и делати бояром своим, которым велел быти в земских <…> а ратные каковы будут вести или земские великие дела, и бояром о тех делех приходити ко государю».

Обращает на себя внимание выражение «земские великие дела». Очевидно, за полвека статус «земских дел» явно повысился: будучи ранее необязательным дополнением к «делу» великого князя или царя, к 1560-м годам они приобрели самостоятельное значение и даже стали в глазах официального летописца «великими земскими делами»!

Дальнейшее развитие «земской» идеологии пришлось уже на эпоху Смуты начала XVII века. В частности, ею пронизаны документы Второго ополчения, освободившего Москву. Так, в грамоте в Соль Вычегодскую, отправленной 11 ноября 1612 года, князья Д. М. Пожарский и Д. Т. Трубецкой от имени «всей земли» сообщали радостную весть об освобождении столицы и призывали местные сольвычегодские власти «радеть и промышлять» о «земских <…> и о всяких делах», регулярно извещая обо всем руководителей ополчения в Москве и советуясь с ними, «покаместа нам всем Богдаст на Московское государьство государя по совету всей земли». А «для земсково вопчево дела» сольвычегодцы должны были прислать в Москву пять выборных человек.

Так идеология «земского общего дела», зародившись раньше соборной практики и существуя во второй половине XVI века параллельно с нею, в начале XVII столетия стала ее частью.

Важной вехой в этом длительном процессе была сеередина XVI века: созыв первых соборов и формирование понятия о «великих земских делах» отражали начавшийся переход патримониальной монархии (царской «вотчины») к раннемодерному государству.

Просим молитв об упокоении р. Б. Александра и Владимира

И еще просим молитв об упокоении р. Б. Владимира