В годовщину видится осмысленным расписать, что такое ч-перхоть и как она связана с СВО. Но закольцую пост парой личных штуковин.

В ранней юности я принял своим императивом по жизни служение Отечеству. Здоровье не позволяло стать профессиональным сапогом, поэтому точкой приложения сил стали «политические науки». С момента этого выбора было много внутренних перемен, через много лет указание стрелочки на служение породило в числе прочего и наш Острог.

Основой того юношеского выбора была интуитивная реакция на торжество актуальной тогда сборки духов насилия и наживы. Во многом этот механизм определил и мое отношение к СВО - само по себе торжество зловещего духа и в своих близких, и в миллионах других душ порождает желание противостоять этому любым образом, в том числе и рассудочными аргументами. В духе гойды при этом отталкивает не злобность или гордыня, а навязчивая торжествующая блядскость.

Но - к сабжу.

Под ч-перхотью я понимаю достаточно рыхлую конфедерацию личностей, сгруппированную вокруг закрытых кгбшных фондов начала 80-х. Раньше я давал ссылку на теорию «Оперов и операторов», сегодня - на книжку Карен Давиши, для перевода которой на русский, вот неожиданность, не нашлось за десять лет достаточно людей из многотысячной российской оппозиции.

«Операм и операторам» хватило сплоченности и долгой воли, чтобы в 90-00е годы взять под контроль основные активы страны и основные политические позиции.

Как хватило у этих людей локтей пролезть и забрать, так не хватает у них способностей развивать страну, на владение которой они претендуют. Собственно, что такое СВО сегодня: следствие реакции на стратегический факап, который был реакцией на стратегический факап, и напрямую вызван уже третьим стратегическим факапом: неготовностью армии к войне, которую ей сделали.

Упертое удержание должностей/полномочий/активов при неспособности наполнить эту сборку властью опирается на ряд свойств мировоззрения этих людей:

1. Неспособность преодолеть травму предательства. Даже не имея прямой возможности предотвратить распад СССР, ключевые люди ч-перхоти к нему причастны. Они ленинцы, знающие, что предали присягу ради ловушки; собственно, культ блядства, наполняющий страну, идет примерно из этого источника;
2. Следование паттернам политического поведения, господствовавшим в СССР (и его похоронивших);
3. Непонимание самой природы современного модерного государства, созданного Ледовласым;
4. Неспособность к стратегической деятельности, фокусировка на оперативных комбинациях. «Многоходовочка» - это именно сложная оперативная комбинация без стратегической глубины.

Ленинский реализм, даже плохо понятый, дает бонусы его операторам, поэтому СВО очень хорошо вписалась в специфику функционирования российского общества. Поэтому ч-перхоти выгодно воевать, и не особо выгодно побеждать. СВО создала процессуальную среду, уже внутри которой чекисты оперативно-комбинируют.

Для человека, пытающегося следовать стрелочке, это значит две вещи:
1. Мою страну едят черти, которые время от времени сбрасывают флэры «империи», «величия», призраков СССР.
2. Народ, к которому я принадлежу, это устраивает. Мы заслуживаем своего правительства так же, как любой другой народ заслуживает своего.

Соответственно, стрелочка служения мне указывает применять свои умишко и силы на то, чтобы народ, которому я принадлежу, когда-то заслужил более достойное правительство.

Острог дуреет с этих малышек

Собсна почему рейх

Идеально состарилось

Еще одна из историй зина - Неолевиафан, спорная и парадоксальная конструкция.

После 1945 года старые модерновые государства исчерпали себя , но продолжали существовать через холодную войну. В итоге появился неолевиафан, который разными аватарами начал распространяться по планете, приспосабливаясь к новым условиям.

Если старый Левиафан создавал особое пространство и включал антигероев в капиталистический сюжет, то неолевиафан забил на историю и претензии вечной вражды. Он может отказаться от конкретного врага, но вместе с этим исчезают и другие формы отношений, которые раньше были обязательствами Левиафана.

Неолевиафан по максимуму развивает системы наблюдения и сбора информации. Это позволяет ему влиять на биоформы, приводя к конечным изменениям (говорят, что это приводит к концу Энтропийной эры). По сути, он превращается в многоглазого гиганта – как Аргус – который постепенно теряет свои лица и становится чем-то вроде паноптикона.

Он отказывается от историчности и не признаёт её ни за собой, ни за врагом. Не считает врага представителем какой-то великой силы, что упрощает управление социальными структурами. В итоге деполитизированные массы наполняют всё вокруг, и это лишает неолевиафана возможностей для принятия решений.

Неолевиафана сравнивают с кочевыми вармашинами, как монголы, которые приходили, воевали и исчезали без следа. Неолевиафан объединяет в себе черты этих вармашин и тотальный контроль старого Левиафана.

Неолевиафан создаёт пространство отчуждения и постоянно требует роста – таков капитализм. Иногда это доходит до крайностей, типа репрессий против учёных или полного запрета направлений культурной жизни.

У России один путь:
Закладки, шторм - не обессудь

К вопросу о редкоземельных

Не знаю зачем, но - первая страница "Длинной телеграммы" Кеннана

Изучение кинематографа Колумбии подобно изучению кинематографа Ближнего Востока, будь там национальные режиссёры, а не только фестивальное мизери порно. С поправкой на потрясающие тропические пейзажи и, кажется, держащуюся лишь на них, кофе и кокаине латиноамериканскую витальность. Впрочем, оно взаимосвязано: на маковых полях Голливуд не строится.

в тексте вас ждут
— либералы, играющие в футбол головами консерваторов
— хунвейбин, ставший режиссёром и послом Колумбии в Китае
— наркокартели, дети с оружием, держащие в страхе районы крупных городов, президент-террорист, почти век непрекращающихся гражданских войн
и множество других причин купить билеты в один конец.

Ставь лайк, если тоже ленишься поработать на маму-Евразию

Надёжный, как швейцарские часы

Шмитт формулировал определения, как изобретал колесо: они выглядят в кратком виде предельно просто, и за этой простотой скрывается огромная глубина.

Рейх в такой простой трактовке- государство, которое в силу своего масштаба обречено плотно присутствовать политически на приграничных землях.

Государство это может быть устроено как угодно: партократия, рыхлая парламентская республика, либертарианство. И находиться оно может в очень разном состоянии, в том числе кризисном. Это ухудшает функционирование рейха, но не снимает самой по себе нагрузки. Рейх может быть империей по например Цымбурскому, и даже предрасположен к этому - а может не быть, может быть простым национальным государством, политически гомогенным.

Отсюда появляется вопрос - как объяснить свою рейховость? Что делает государство рейхом, и что обуславливает успешность государства в этом движении?

Прежде всего, пожалуй - география и разные геосоциальные обусловленности. Например, Россия граничит с Великим Лимитрофом и предельно уязвима на южном Урале, и поэтому даже находясь в предельно разобранном состоянии .как например, в сентябре 1993 года, она обречена активно двигаться в приграничье. Есть государства, которые могут позволить себе быть пассивными в силу устойчивости культурных ареалов вокруг себя и защищенности ландшафтом местности, климатом либо ненужностью самой территории такого государства его соседям (правда, такой стазис как правило складывается после пары столетий жестоких войн). После 1945 года честно бодаться за расширение контура и улучшение границ стало некомильфо - даже взятую территорию тяжело легализовать. а без легализации ее фактическая принадлежность хрупка и требует дополнительных инвестиций - как, например, оборона Голанских высот Израилем.

Далее - это дееспособность государственных институтов, которая выражается в способности следовать долгим и эффективным стратегическим векторам, которые опираются в том числе на географические обусловленности; вырабатывать и осуществлять адекватную стратегию присутствия, невзирая на смены власти или даже политических режимов.

Энергия для дееспособности государственных институтов вырабатывается уже из характера функционирования политической среды. Есть принятый стандарт ее бытия в демократическом поле - разделение властей, соревнование партий и т.п. Это далеко не единственная форма существования политической жизни в государстве, но важно помнить, что форма и содержание связаны теснее, чем об этом принято думать. Иными словами, без изменения формы какое-то особое содержание не заработает в полную силу и может даже разрушать политические институты.

Не полностью, но в значимой мере эффективность работы политических институций, позволяющих концентрировать и выводить наружу политическую силу страны, определяется и степенью развитости культуры страны - и социальной, и языковой, и предпринимательской, и интеллектуальной, и какой угодно еще. Иными словами, кампании “мягкой силы” имеют смысл только в том случае, если внутри страны в целом живет достаточно яркое , сильное, широкое поле творчества.

Наконец, для успеха рейховости нужна дееспособная экономика, которая порождает субъектов, постоянно и по своей воле, от своего интереса заходящих на приграничные рынки. Прежде всего тут важны субъекты, которые работает в области проведения разной инфраструктуры - сырьевой, промышленной, коммуникационной - и в области гуманитарной, то есть издательский/музыкальный/игровой движ.

Надеюсь, отсюда можно вытащить какой-то грамотный рейхоиндикатор и критерии оценки эффективности конкретного рейха.