Когда речь заходит о русской атомизации, ЧЕЛОВЕК РАССКАЗЫВАЕТ О СТРАШНЫХ ДЕВЯНОСТЫХ С СИЛЬНЫМИ ДИАСПОРАМИ, ЦИНИЧНЫХ НУЛЕВЫХ С ПУСТЫМИ ДЕНЬГАМИ И РАВНОДУШИЕМ. Вырванные из контекста наблюдения за теми 20-30 годами жизни, которые человеку удалось наблюдать лично, ведут к формированию (ошибочного) мнения о русских, которых якобы сплачивает одно государство.

Как идеологический прогон сей тезис не заслуживает даже упоминания, но интересно посмотреть на ситуацию именно в контексте идеи постгосударства.

Известно, что русские глубоко были встроены в каркас советского государства, однако русская интеллигенция туда не влезала. Русские урбанизировались и стали образованными en mass, научились решать вопросы интересными способами (об уровне кооперации региональных и отраслевых сообществ в позднем СССР созданы и будут еще созданы немало работ).

И верно, двадцатый век суть век высокого Модерна и соответственной роли государства в жизни людей. Собственно, наступление социал-демократии в протяжении 20 века сделало государство институтом, обеспечивающим нужды людей, которые не обеспечивало никогда раньше (само собой, при всей специфике советского опыта здесь этот процесс зашел намного дальше).

При этих благоприятных условиях и усилении развития неинституционализированных сообществ рождаются и предпосылки: рост качества самоорганизации и способов сотрудничества, которые живут вне государства и как бы обходятся без его помощи.

Крах СССР обусловлен крушением советской идеологии (вспомните в начале текста прогон о русской интеллигенции). Современное и сложное общество без поводыря могло порывом к свободе только разломать те структуры. в которых жило. Оставшись без сильных государственных структур и поводырей (которые в сложном обществе играют роль субстанциональную), русские оказались в положении худшем, чем иные народы, имевшие национальную интеллигенцию и привилегированный статус в распавшемся государстве, дававшем питаться соками РСФСР и соответственно выстраивать систему связей.

Проясним пару моментов.

1. Функции советской интеллигенции - не функции поводыря. При силе подвижников, прошедших лагеря, советская интеллигенция как класс (если хотите-сословие) работала рупором иных поводырей -партии, которая либо оказалась в проигрышной идеологической позиции после трех десятилетий цитатника Суслова, частью же решила навариться на ведомых. Легко продавшись, советская интеллигенция прекратила бытие.

2. "Русские" структуры-лоббисты работали внутри общесоветской системы. Отраслевые короли по крушению советской экономики оставались не у дел, если только не помогали партийцам пилить страну. Региональные лоббисты работали в рамке номенклатуры и в советской традиции. Потому Россель и говорил об Уральской республике, не о национальном самоопределении: мыслил категориями государства государственных институтов как субстанциональных, а не категориями идентичности и нации.

Русские без поводырей остались в пустоте.

В России некоторую фору получили те, кто поневоле умел организовываться под давлением: профессиональная преступность, внутри этого института- ряд диаспор, в общаке которых центр занимали деньги криминального промысла.

Заметим: нужные пределы этим неформальным сообществам поставлены благодаря работе государственных институтов, предназначенных для насилия: милиция, армия. Государственная рамка в России восстановлена синхронно с другими постсоветскими государствами.

Русские вкусили специфики постгосударственной жизни, и через поколение (срок исторически маленький) идут, крепко сплачиваясь.

Перспективы? Схожие прецеденты русской истории заставляют предполагать хорошие перспективы.

#связи #идентичность #русология #диаспора #постгосударство #путь_неумех #власть #нация

Также об аудитории.

1. Модерновые парадигмы в социальных науках размываются с пятидесятых. По мере размытия становится видна рамка "модерновой манипуляции", которая определяла реальность раньше. В контексте нашего обзора раскроем два таких примера.

Первый - рамка "левые-правые". Неактуальность расписана еще Э. Смитом в 1994 году. Сегодня в метамодерн видим новое понимание этой рамки в американском противостоянии: здесь уже не идет речи о парламентской борьбе, но о ценностных ориентациях, которые мобилизуют представителей неформальных общностей(само собой понимание лагеря становится множественным, и правый от правого может в ценностях и ориентациях отличаться больше. чем "общая правая" от"общей левой". Это реактуализация модерновых установок в новом интеллектуальном и социальном контексте).

Когда рамка проходит новый этап бытия, пострусский дискурс только открывает "устаревшесть" деления.

Второй - рамка этноцентричности. В эпоху национализма актуализированные национальные мифы обогащали академический нарратив, опиравшийся на этноцентристские идеи рождения нации.

Действительно, когда мотивируешь выпускника филфака надеть лейтенантские погоны и закопать себя в землю, не будешь рассказывать о том, что язык, на котором думает грядущий Толкиен, привит государством едва семьдесят лет как , а "семисотлетний харматский народ, наконец приобретший независимость" придуман племянником императора полтора столетия назад. Человек пойдет сражаться и умирать, и три смены над станком подряд выстаивать за семисотлетний народ, а не за корпорацию управленцев и интеллигентов, использующую подходящие способы работы над популяцией.

Работы того же Смита, Хобсбаума, Андерсона выстраивают новое пространство, в котором непосредственно "этнические связи" и этническое самосознание играют далеко не главную (и не необходимую) роль в становлении суверенного сообщества. Метамодерн живет в урбанизированном обществе, где непосредственные этнические связи работают только у диаспор (умные представители которых стремятся встроиться в мультикультурное общество).

Пострусская же идея опирается на протухший даже еще не сталинский нарратив о плотной связи этнического сознания (присущего т.н. "живому этносу"), показывая узость и патологическую провинциальность мышления.

2. Соответственно, вторичность тезисов пострусского дискурса задает ценз формирования целевой аудитории. Слабая способность к интеллектуальному синтезу, некритичность мышления, "лень и нелюбопытство" (ох, эта отвратительная русская матрица!)

3. Устаревшесть "актуальности", выдвигаемой пострусским дискурсом, проявляется и фокусировкой на территориальных аспектах политического будущего Северной Евразии. Где отмирает государство, нет смысла в создании массы новых структур, даже в "пострусской рамке" новые иденты могут свободно жить и функционировать в прежних государственных границах, но столкнутся с массой трудностей при попытке сделать сегодняшнюю РФ как административное образование небытием. Изменение идеологической парадигмы при сохранении институциональных структур: банальность периода "третьей волны демократизации". Да, в постсовке институты изначально выстроены по-марксистски, как инструментарий подавления и монопольной власти. Однако проблемы становятся тем решабельнее, чем меньше остается у "национального государства" как института контролировать территорию.

Здесь отвержение пострусских идей невозможно только для тех, кто не находит сил и времени для понимания действительной природы процессов, задающих двадцать первый век.

4. Дешевая метафизика, выстроенная на профанном основании, не имеющая гносеологической ценности, повторяющая псевдотрадиционалистские тезисы тысячи авторов до. Сей сегмент дискурса порождает упор на нерациональном мыслящих людей, слабо разбирающихся в мистике.

Эти свойства задают пострусской идее четко примитивный характер, что вкупе с виктимностью дискурса задает идее политическую импотентность в любой комбинации факторов, кроме соединения харизматичного лидера с интеллектуально слабой, фрустрированной аудиторией.

Если этот вывод провести через тезис А. Пелипенко о неизбежности ясного разделения живущих в России на "европейцев" и "азиатов", будем вынуждены констатировать политическую миссию пострусской идеи.

Это идеологический синтез "азиатских" социальных мировоззрений, формирование цельного нарратива "азиатской России".

#пострусские #идентичность #русология #отсталость #грусть

Коль скоро пострусских не существует, адепты и творцы пострусской идеи представляют собой либо сгустки фекалий без рода и племени; либо русских.

В том случае, если наши герои не являются фекалиями, (описанная в других наших текстах) виктимность пострусского дискурса сопрягается с его радикально мазохистичным характером.

Без сомнения, переплюнуть в мазохистском мастерстве Крылова есть яркое достижение. Открывающиеся нами новые грани пострусского дискурса порождают помимо прочего контуры понимания психических свойств потенциальных и действительных адептов идеи.

К слову говоря, процесс становления пострусских действительно невозможно остановить: прежде всего по той причине, что сей процесс не начался еще даже в головах адептов идеи.

#мазохизм #русология #пострусские #идентичность

Неверность пострусской идеи раскрывается уже в недавней новости о привлечении к уголовной ответственности людей, организовавших нелегальный завод по производству самолетов.

Успех коммерческой и технической самоорганизации: самолеты берут летать, не падать.

Государство неспособно выстроить институциональную среду (формировать деловую репутацию на сертификатах и выставках куда лучше, чем на тихом пиаре нелегальных услуг). прямой первый вывод из ситуации состоит в том, что русские сегодня в негосударственные частные инициативы умеют лучше, чем в государственные институты.
Соответственно русские живут в рамке постгосударстве, и режиме ultra-hard - когда родное государство выступает главным противником и потенциальным грабителем: динозавр против протособаки.

Инверсия, где Стрелков и Навальный для протособаки - тиранозавр и трицератопс.

Вата, где логистика донбасского назначения (не военторг) опирается на частных предпринимателей (само собой, не левых и не патерналистов).
Донбасский "бунт" имеет социальную природу, обусловленную фейлом украинского государства. Онищенко и Семенченко: лица бунта, как Захарченко с Гиви.

Ватный бунт в стране с управляемыми силовыми структурами и быстро уплотняющимися связями внутри общества. Чем дольше длится сегодняшний день, тем меньше вероятность "ватного бунта": ЦА либо становится недееспособной, либо встраивается в структуры, где трудится в полную силу (пусть реабилитантом).

Собственно, реабилитанты могут в будущем навести шороху: но самые многочисленные и организованные из них это прихожане протестантских приходов с вычищенным от прошлой жизни сознанием. Ментально это не "старые русские" (посмотрите действия людей с той же прошивкой на Украине).

Радикальность мысли вкупе со слабым знанием эмпирики и таким же культурным бэком: жалкое зрелище.

#пострусские #русология #ватный_бунт #альтернатива #одаренность #АТО

#острог_идентичность #острог_разборы #острог_постгосударство

Представленная картина есть решение вечных русских вопросов пострусскими.

Гордиев узел нужно разрубить. И пусть первые выстрелы не дают успеха: во-первых, горящая гадость наверняка ранена. Во-вторых, концептальная и метафизическая оптика нашептывает рещшение ,которого не может прдусмотреть носитель убогой русской матрицы: если добежать до края земли, туда, откуда солнце появляется каждое утро, можно всадить в него оставшийся патрон, а при необходимости добить круглую сволочь ногами.

Вперед! Недорого стоят заплачки ретроградов о том, что солнце дает добро.

Вперед! Желтая свинья должна бытьповержена.

Вперед! Каждый шаг приближает к заветному краю земли, где порабощенность жаре будет уничтожена навсегда.

#пострусские #русология #замай #пафос #рывок #победа #антихайп

Жреческое сословие, которое готовится к жертвоприношению от рук нации, это военные. Солдаты живут отдельно в монашеских орденах, дисциплинируя и очищая себя для главного жертвоприношения. Знание того, что истинный объект жертвоприношенческого насилия — мы сами, отделено от преданных вере, как и все сакральные вещи, когда они угрожают выбраться наружу.

Марвин К., Ингл Д. Кровавое жертвоприношение и нация: возвращаясь к гражданской религии

Republican and Imperial times (a change from an aristocratic-corporate to a democratic-bureaucratic regime) is due to Caesar, who granted citizenship to doctors and to masters of liberal arts so that they would be more willing to live in Rome and so that others should be persuaded to come there. (“Omnesque medicinam Romae professos et liberalium artium doctores, quo libentius et ispi urbem incolerent et coeteri appeterent civitate donavit.” Suetonius, Life of Caesar, XLII.)

Caesar therefore proposed: 1. to establish in Rome those intellectuals who were already there, thus creating a permanent category of intellectuals, since without their permanent residence there no cultural organisation could be created; and 2. to attract to Rome the best intellectuals from all over the Roman Empire, thus promoting centralisation on a massive scale. In this way there came into being the category of “imperial” intellectuals in Rome which was to be continued by the Catholic clergy and to leave so many traces in the history of Italian intellectuals, such as their characteristic “cosmopolitanism”, up to the eighteenth century.

#Gramsci #Khan_Zamay #intellectuals #mission

Человек пишет, дает основу для движения мысли вперед, и уходит. Сама по себе смерть интеллектуала задает запас прочности высказанной мысли, и уважением памяти мыслителя станет не принятие тезисов как догматов, а изучение, использование нарратива мыслителя в рамках цели, выставленной мыслителем.
Такой целью А. Пелипенко выставил "успешное переформатирование России после падения путинского режима". В таком переформатировании заинтересованы и мы, потому поговорим о статье профессора "Проклятие русской матрицы".
С некоторыми тезисами статьи невозможно не согласиться, некоторые вызывают потребность уточнить либо оппонировать. В ситуации, когда условный оппонент живет уже не здесь, оппонирование тезисам подчас видится нетактичным. Но поскольку смысловой центр дискурса, что задает статья, касается будущего страны и нашего народа, исходим из посыла, что Андрей Пелипенко стремился проявить истинное положение дел, и анализ тезисов, посвященный выставленной мыслителем цели, будет не кощунством, но данью памяти уважаемому интеллектуалу.
Начнем. Сама фраза "Антиантропная цивилизация" - это оксюморон. Либо это не цивилизация, либо ее делают не люди. "Особенность РМ в том, что она, на азиатский манер, последовательно отторгает те формы служения, которые утвердились в культуре западного Нового времени. В этом смысле, РМ порождает парадоксальный тип антиантропной цивилизации" -для полноты тезиса определим, что в таком дискурсе человек - это только человек западной культуры, но едва ли возможно согласие с этой точкой зрения.
Далее, мыслитель говорит об инфантильности и антиисторичности русского сознания. Люди, которые делали Московию, взрослы и полны самосознания. Исходя из исторической задачи - становления Третьего Рима- закладывали остроги, осваивали новые земли. Не местный мыслитель, а Карл Шмитт оценил освоение Сибири и Дальнего Востока как дело масштаба освоения нового Света - инфантильные люди этого не сделают. Здесь видим, наоборот, напряжение воли человека, чувствующего долг перед исторической миссией своего народа.
Инфантильность проявлялась в тяготениях русской интеллигенции перед революцией, когда наивные, распаленные утопией люди готовили себе плаху.
Далее, это инфантильность революционных "солдат", которая объясняется уровнем самосознания.
Тут "спросить как с понимающих" можно только с интеллигенции, лучшая часть которой сражалась в Белой Армии, а остальные спрошены, за редким исключением, в чрезвычайках.
Далее, новый всплеск инфантильности - перестройка.
Заметим: ПТУшники быстро сориентировались, увидев роль утюга в накоплении первоначального капитала. Часть КГБ и номенклатуры также сработала адекватно месту в государстве и своим целям, мимикрировав под демократов и подготовив возврат к доминированию.
Часть идейных партийцев имела трагичную (в духовном плане) судьбу, а вот инфантильность как таковая снова проявлена интеллигенцией: люди заряжали воду и всерьез говорили о преображении Ельцина и пятистах днях. Снова интеллигенция заплатила бытием как социальной группы, хотя стать силой в эпоху перемен с помощью ума вернее, чем с помощью утюга, тем паче что последним никто не мешал пользоваться.
Та интеллигенция могла бы сохранить себя, если бы не была советской.
Сегодняшний инфантилизм - отчасти следствие деструкции интеллектуального слоя в стране, отчасти следствие работы с людьми. Еще десять лет назад мышление людей было иным.
Как сегодня выглядит инфантилизм?
Никто не обвинит украинских националистов в оппортунизме, если по захвату власти они не выпустят меморандум о ликвидации украинского государства как наследницы УССР и начале создания новой структуры.
Государство - аппарат, и национальные движения в Восточной и центральной Европе не отменяли государств, а наполняли структуры новыми людьми.
Структура РФ футуристична, возможно, этим объясняется отсутствие адекватных проектов политий в т.н. "Построссии". Наполнение структуры людьми, всерьез воспринимающими Конституцию - уже воплощение тезисов КОНР, а инфантилизм это мнение, в котором уничтожение структуры принесет освобождение.

Наоборот, раковая опухоль бывших комсомольцев по уничтожении государства никуда не денется, и красное одеяло останется покрывать уже остатки русского бытия в развалинах страны.
Вопрос в опухоли, а не в структуре.
Поскольку в приведенных выше примерах часто фигурирует интеллигенция, видим, что субъектное будущее нашего народа будет обеспечено сопряжением ума и воинского духа у тех, кто об этом будущем думает.
Тезис об уничтожении русской личности в "русской матрице" также спорен: русская литература, загруженная психологизмом - и пример развитости личного самосознания и залог воплощения русской личности в будущем: Достоевский и сегодня читаем.Здесь нет антиличностности как таковой, но поставление личности в условия, в которых совершает подвиг.
Двадцатый век дал примеры жесточайшего конфликта личности и государства: Шаламов, Синявский, много иных.
В каждом случае выжившая, исторически восторжествовавшая личность - русская личность. Победа, сохранение этими титанами себя в адских условиях породила неспособность государства сегодня к насилию аналогичного масштаба. Насилие рождает подвижников, хоронящих палаческий мир. Потому здесь преодоление "русской матрицы" суть нахождение русского пути далее, пути без повторения советского ада.
Герои и подвижники - вехи исторического пути. Титаны дают понимание, как верно идти, и здесь Шаламов и Базылев -фигуры одного плана. Собственно, создатели русскости в Слове задали фундамент долженствующего взять реванш личностного начала - онтологической чертой "русская матрица" своей стала интенция к воплощению личности.
Тезис автора о теократической империи также не выдерживает критики: даже государство Алексея Михайловича невозможно назвать теократическим, Российская империя суть классическое абсолютистское государство, а эсхатологические, религиозные красные прогоны кончились, когда восторженных юношей - детей часовых мастеров пришли русские кадры. Конфликт Второй Мировой войны между русскими по сторонам фронта -это не конфликт теократических схем. Собственно, представить себе русского, всерьез воспринимающего советские заплачки, сложно, и это снова к вопросу об инфантильности.
"Достаточно обратить внимание на то, с каким остервенением российская власть давит любые общественные инициативы или не позволяет сложиться полноценному институту частной собственности. С каким упорством она держится за садистскую рекрутчину – главную форму мужской социализации, лепящей из молодых людей тупое и агрессивно-послушное быдло" - то, что угрожает этой власти, остается русским. Уже сама интенсивность этих усилий говорит о том, что внутри русских развиваются эти черты и свойства - личностное самосознание, тяготение к социальной самоорганизации, к частной собственности - развиваются так, что представляют угрозу для власти.
"Наши - не наши" - универсальный принцип мобилизации, само по себе чувство инаковости естественно для "инакового", а манихейское сознание русским несвойственно.
"Ситуация ещё могла бы быть поправима, если бы общественное сознание не было бы столь инфантильно, фольклорно и антиисторично" - сознание куется интеллигенцией, и здесь снова упираемся в диссонанс между адекватным сословным самосознанием всех, может быть, социальных групп в стране, но не интеллигенции.
"Нетрудно заметить, что Западной Европе на протяжении всей её послеантичной истории противостояла империя". Тезис ушедшего интеллектуала верен, но важно отметить, что Европа тянулась к созданию империи, как к идеалу государственного устройства. Выходит, что восточные европейцы -сербы, русские, ромеи оказались способны к государственному строительству более, чем европейцы западные, хотя и цена этого превосходства велика.
В целом же статья мыслителя весьма хороша, интересна для пытливого ума, нацеленного на будущее.
#Пелипенко #Острог_заумь #Новая_естественность
#русская_матрица #Острог_полемика

Когда в клипе вырезали Замая.

#Fuckrap #замай #Антихайп

https://www.youtube.com/watch?v=TulCA-UVTlg

Сама по себе мелодия, по слухам, из какой-то старой оперы.
В нашем культурном контексте она отсылает ассоциативно к "Старой солдатской песне" Окуджавы, и "песне о маленьком трубаче". Но вторая сильно уж отдает майорским сапогом, потому интересна только песня Окуджавы.
Вот, мы видим две песни на одну мелодию, одна культуры западной, другая -русской.
Западная выдержана в тоне стилизованного трагизма. сюжет - о красивой гробнице и мальчике, который в ней лежит. Само собой, это мальчик, который шесть поколений назад трубил бы сбор после проигранной битвы при Геттисберге, три поколения назад - через пьяный дурман и боль в простреленной под Верденом ноге обличавший пером обман тех, кто звал на фронт пафосом "последнего трубача".
Теперь мальчик нужен только для вылизанной трагичности сюжета песни.
И вот - русская культура. Парни с окраин умирающей империи живо, резко, с матом рассказывают по себя и про то, что будут делать с матерями зрителей.
Это уже (как раз в рамках твоего посыла) смелый выпад в сторону репрессивной полууголовной культуры.
Русские живее даже песни Окуджавы про маркитантку, им эта простая мелодия напоминает про Французскую революцию и Парижскую коммуну - события, обусловившие становление развитого Модерна.
При этом плотность смыслов и ассоциаций, которые вызывает песня, просто зашкаливает: но смыслы не перемешаны, они встроены довольно органично, и припев заставляет ассоциировать клип скорее с метамодерном. чем с постмодерном.
Соответственно,обобщение нас приводит к пониманию различия уровней культуры. Западная уже отжила свое настолько, что мальчик ей нужен только в гробнице - русская же потомками Хабарова и Петрова (Аввакума, да) проявляет молодую мощь и силу, выказывая уважение к событиям, важным для мировой истории в целом.
#хан_замай #слава_кпсс #постмодерн #метамодерн #столкновение_культур #острог_культура
https://www.youtube.com/watch?v=xvNAPDk7POg
https://www.youtube.com/watch?v=TulCA-UVTlg

The modern prince, the myth-prince, cannot be a real person, a concrete individual. It can only be an organism, a complex element of society in which a collective will, which has already been recognised and has to some extent asserted itself in action, begins to take concrete form.

History has already provided this organism, and it is the political party— the first cell in which there come together germs of a collective will tending to become universal and total.

#Gramsci #Machiavelli #Machiavelli_in_the_modern_world #Party_of_the_power #stalin #political_theology #Koba

https://www.youtube.com/watch?v=d0lpRyqNsGI

Могла ли идеология рационального светского европейского национализма Галковского, Крылова и Просвирнина (подразумевается то лучшее, что в них есть, а не отдельные закидоны и странности) оформиться уже в начале девяностых, или даже в конце восьмидесятых, а не только сейчас?

Для создания сколько-нибудь дееспособной националистической партии для начала требовалось ВЫДЕРЖАТЬ КОНКУРЕНЦИЮ С ЖИРИНОВСКИМ. Была свободная и опасная ниша, и на нее заблаговременно запустили Жирика как талантливого актера (генерал КГБ Крючков приводил его в качестве примера "вменяемой оппозиции", откуда он взялся - всем понятно). Вот Жириновский кричит, что он за русских, попробуйте выступать за русских так, чтобы это выглядело убедительнее и адекватнее, чем у Жириновского, и получило у народа бОльшую поддержку. Это был первый квест, и он был провален. Значительная часть националистов девяностых - это такие же клоуны и психи, как и Жириновский, но при этом менее талантливые и менее смешные.

Успешным национал-патриотическим проектом было выступление генерала Лебедя в первом туре президентских выборов 1996 года, но это был спойлер, организованный командой Ельцина, чтобы оттянуть голоса у Зюганова. В первом туре Лебедь набрал 14% (третье место, Жириновского обошел), во втором поддержал Ельцина. Но Лебедя раскручивали евреи. Спичрайтером Лебедя работал еврей Радзиховский с Эха Москвы, психолог по образованию (впоследствии он открыто говорил о том, что если бы заранее не знал, что это проект ельцинской команды, никогда бы не стал в этом участвовать). То есть у евреев раскручивать националистов получалось намного лучше, чем у самих националистов (здесь можно вспомнить роль Белковского в раскрутке Навального, по мнению некоторых - решающую).

Либералы, кстати, в девяностые тоже так и не смогли объединиться в одну крупную и стабильную партию уровня КПРФ и ЛДПР. Даже не смогли додуматься до того, что все проельцинские силы нужно объединять в ельцинскую "Единую Россию" и выступать единым фронтом. Единая коалиция "Демократическая Россия" была только в 1990-1991 годах, в конце перестройки. Потом либеральные силы были раздроблены и расколоты, и в итоге в начале двухтысячных выдавлены из парламента.

Объединиться в единую сколько-нибудь дееспособную партию из всех реальных политических сил смогли только коммунисты, которые и выиграли выборы 1995 и 1999 года. Да, об этом многие не помнят - на парламентских выборах 1999 года формально снова победили коммунисты (24%), потом Единство (23%), потом ОВР (13%), и только последующее объединение Единства и ОВР (собственно, так и появилась на свет "Единая Россия") позволило партии власти стать самой большой (впервые в истории РФ). У коммунистов тоже была возможность расколоться на множество грызущихся между собой партий (как это произошло с либералами и националистами), но они этого не сделали. Вероятно, потому что за 70 лет были приучены к партийной дисциплине.

В выборах 1995 года участвовали вот такие партии (чисто по названиям):
- Конгресс русских общин;
- Мое отечество;
- Преображение отечества;
- Держава;
- Национально-республиканская партия России;
- "За Родину!";
- Христианско-демократический союз;
- Дело Петра Первого (!).

Ни одна из них не смогла пройти в парламент.

Была ли у националистов возможность для объединения во что-то вменяемое? Полагаю, что была.

Там еще была проблема красно-белой шизофрении. То ли мы за великую Российскую империю, которую уничтожили красные упыри, то ли мы за великий Советский Союз, который уничтожили Горбачев и Ельцин, то ли мы за обе великие империи против сегодняшнего ничтожества (была и такая позиция), - в девяностые они так и не определились. У современных националистов (по крайней мере, в той среде, о которой мы говорим) по этому вопросу вроде как есть более-менее однозначная позиция.

#Kurmashev_talks #reflection #история #национализм #mouse

Высокий Модерн целит в унификацию мирового государственного и политического устройства. Еще ирако-иранская война стала условным торжеством этого тяготения, но третья волна демократизации сей вектор похоронила.

Непризнанные, но по факту условно суверенные государства живут и могут подчас черпать легитимность бытия уже из непризнанности. Вспомним, как новороссийские республики тяготели к тому, чтобы войти в состав "непризнанных государств" (в сущности, это просто еще один путь институционализации политий).

Однако речь шла о внешней форме государства. Скажем о внутренней.

Транзитология в приложении к советскому опыту просто расширила эмпирическое поле. Иными словами, транзитология в посттранзитологическом понимании суть вербализация , констатация отличности политических структур латиноамериканских-постсоветских государств и классической демократии. Да, пока еще кое-где этот факт конфузливо определяется в понятии "дефектной демократии", но до тех пор, пока догматичность мышления не будет снесена действительностью.

Если ИГ де-факто живет, непризнанные государства бытием задают новую институциональную среду, задающую их легитимность, то в понимании внутренней структуры государства речь также идет о легитимации политических режимов, в них складывающихся.

Пусть даже речь идет о растущем наполнении демократических институтов: поле детерминант режима будет жестоко отличаться от шаблонов Запада. И если можно легитимировать расстрел митингующих в Андижане, едва ли стоит таскаться с унылыми грязными плакатами времен взятия Бастилии по маршам и "политизированным медиа".

#political_regimes #transit #legitimation ##the_struggle_of_the_power #structure #политические_режимы #моден #метамодерн #кланы #легальность

Intelligence Considerations
The considerable differences between modern and irregular warfare lead logically to differences in the appropriate intelligence approach. The struggle's history, its specific geography, its clan or tribal structure, its leaders and their roles and relations, the nature and capabilities of its warriors and how they are developed and supported within the society, and the tradition of warfare become essential elements of information for the intelligence analyst, policymaker, and commander.
Understanding the microclimate of the conflict requires a deep appreciation of the society in which it occurs. In Defense Intelligence, area expertise approaching this level is normally found in its attachés, foreign area officers (FAOs), and experienced civilian regional analysts.
Even comprehending the purely military elements of a little war requires special understanding. The traditional elements of military analysis have to be looked at differently. This demands an ability to step away from Western or modern models of warfare to focus on those that are considerably more primitive and less dependent on technology.
The order of battle of irregular forces does not approach the rigidity of modern forces. Units differ in size and structure from tribe to tribe and from time to time. This makes it difficult to display confidently what the enemy's forces look like and how they are deployed. Even the concept of deployment loses some of its meaning when the forces are closely integrated with their society.
An attempt, at the direction of the then-J2, early in the 1992-93 Somalia crisis to apply the same techniques used to display Iraqi order of battle (the so-called bubble charts) proved nearly futile. Somali forces simply did not fit with standard OB techniques; over time, however, a reasonably accurate picture of the factions' "order of battle" was built up. Equally, databases and ADP applications have to be designed to fit irregular forces. ADP tools such as those that were designed for the Warsaw Pact can be applied to situations like Rwanda and Somalia only with difficulty.
Similarly, the doctrine of tribal forces is not to be found in a formal sense. There are traditional forms of warfare, some learned or experienced ways of fighting, and these have to be discerned from the history of the conflict and its participants. This demands an investment of time by the analysts, and their managers have to give them that time.
The weaponry used also has to be seen in terms relative to the conflict at hand. Have the weapons served the needs of the combatants in the past? Are they good enough? Given the operational environment, can they use these weapons with effect against a modern force? Are the weapons of the modern force likely to be effective in the specific operational environment? What real advantages do they provide? How will policy constraints, rules of engagement, terrain, and the integration of the enemy into his society limit the use of modern technology?
Addressing the issues raised here and answering the kinds of questions just posed provide a more subtle analysis of the capabilities of modern and irregular forces. What is called for is a greater degree of attention and sensitivity to, and flexibility for, irregular forms of warfare. It requires the Community to preserve what expertise it has on areas where irregular warfare is under way or likely and to develop new skills and the people to use them for this form of war.
https://www.cia.gov/…/csi-st…/studies/96unclass/iregular.htm
#irregular_warfare #war #syrian_war #cia #intelligence #warfare #region #religion #state

Сравнение Набокова и Достоевского общее место, поэтому на нём стоит остановится подробнее. Мне кажется, что творческий метод этих двух гениальных писателей разнится чрезвычайно. Достоевский, как я уже писал, помещает головную фантазию в идеальный физический мир "критического реализма". Сюжетная схема начинает автоматически обсчитываться по законам трёхмерного мира с реальной физикой. В результате возникает сюрреально правдоподобное описание событий, очевидцем которых не мог быть никто. Даже сам герой.

Мир Набокова - рисованный. Причём рисованный покадрово, беличьей кисточкой. Была такая неприятная фаза в развитии компьютерных игрушек - началось повсеместное вытеснение рисованных сцен 3D графикой, а графика была ещё грубой, аппликационной. Получалось резкое ухудшение изображения. Так вот мир Набокова это гораздо более примитивная технология, чем у Достоевского, но технология тщательнейшим образом прорисованная. Не даром Владимир Владимирович месяцами сидел за микроскопом и срисовывал крылышки у бабочек.

Оба мира крайне реалистичны - "русская школа". Но достигается это разными методами и эффект тоже получается совсем разный. "Физика" Набокова на самом деле крайне неправдоподобна. История "Лолиты" совсем нелепа, всё повествование это незамотивированное, но тщательно, АБСУРДНО ТЩАТЕЛЬНО прорисованное убийство Куильти, музицирующего на фортеплясах в момент своего уничтожения. Гумберт - неестествен и нелеп, сюжетные ходы - издевательские шифрограммы, оставленные американским идиотом в идиотских американских мотелях. Сам автор - лысый 55-летний мужик, затравленный судьбой-злодейкой и сам себя уверивший в студенческой любви к цыганской уродке-жене. Это бунт очкастого мещанина против скручивающейся и лысеющей реальности. Правда этого вопля - вопля стареющего самца-фантазёра и потрясла весь мир. Народ почувствовал МОЩЬ. Так сказать, пейзажик с птичками, украшающий клетку мистера Лектора. Через всю "Лолиту" этот мотив и проходит: образ клетки и образ абсурдной езды по встречной полосе.

#русология #психочума #Достоевский #Набоков #бабочки #реализм

https://galkovsky.livejournal.com/48737.html

Детерминирующим едва ли не всё вектором исторического и политического развития Московии стал вектор противостояния Степи. Большинство городов московского периода основано как остроги,крепости против степняков. Борьба шла и ментальная, здесь русификация татарской знати становится победой большей, чем взятие Казани. Этот степной фронтир и сделал русских неевропейцами, как фронтир Дикого Запада сделал неевропейцами американцев. И если американская культура приняла в себя немало элементов туземного быта, туземных индейских языков, то военно-аристократическое московское государство приняло некоторые черты политического сознания Степи, против которой боролось - например, редукция индивидуального начала и понятия индивидуальной чести. При этом московский принцип организации общества опирался на жесткий корпоративизм, который боролся против местничества и кумовства, найдя победу уже при Екатерине.

Церковная реформа Никона выступает в таком понимании формой борьбы с азиатским влиянием: европейски ориентированные священники задали восточно-римский образец богослужения. Дальнейший конфликт Никона и Алексея Михайловича также стал выражением вектора борьбы против Степи: действием нарождающегося, едва проклюнувшегося и в Европе абсолютизма.

Петровские реформы здесь выступают борьбой против степной ментальности, и в этой борьбе Петр опирается на дворянскую корпоративную идентичность. Радикализм этой борьбы привел к понижению социального уровня священства и купечества, что стало предпосылкой для степной реакции.

которой стал большевистский переворот и становление советской власти. При модернизационных интеллектуальных и идейных установках революцию делали носители азиатского начала, и здесь евразийство выступает уже не чекистским экспортным продуктом, но апологетикой этой азиатской реакции.

Однако уже культурный и расовый бэкграунд тех, по кому пришелся удар большевизма, привел к упадку этого вектора реакции. Сегодня же сама форма реакции, степного реванша живёт внутри цивилизованного и культурного общества. Здесь также выглядит весьма характерным признаком окончательного упадка "степной ментальности" тот факт, что оформление азиатского (в терминах А. Пелипенко) начала северной Евразии через "пострусскую идею" порождает квазиинтеллектуальный продукт, постулирующий полный упадок и радикальную деструкцию: больше азиаты неспособны предложить ничего.

Пусть пока становление полноценного политического актора, продолжающего рывок Московии к цивилизации, продолжению дела Ромула, невозможно: интеллектуальная и культурная экспансия, формирование верного понимания истории нашего народа создает предпосылки для установления -теперь уже насовсем - русского порядка, продолжающего стремление к воплощению Рима на поле северной Евразии.

#Europe #Frontir #Московия #Азия