Коллеги подняли интересный вопрос. Если верно понимаю, он звучит как "не распадется ли целостное властное пространство северной Евразии в ходе федерализации?".

Суперпозиция Острога в отношении северной Евразии не опирается на идейные расклады и видит один главный приоритет: в любом формате властного существования это пространство должно быть невраждебно русским как бывшему этносословию с некогда ключевой функцией "служить". От этого пляшем.

Если уходящее воплощение Государя задержалось в Карабахе, то его факап в Абхазии говорит о том, что оно -уходящее. При этом с каким бы праведным гневом ни относиться к воровской/тоталитарной/антинациональной конструкции государя типа "Путин", мы понимаем, что она вызрела органически, и следовательно, перезапуск Государя имеет смысл только на новых началах. Одно такое начало проговаривает герой недавнего фильма про Туву . Он без особых сомнений включает российскую действительность в ордынский нарратив - "Хороший Чингисхан спасает мир". С другой стороны, Даши Намдаков соединил нарративы двух миров в самом, возможно, значимом архитектурном произведении уходящей эпохи .

Это выглядит как начало того, о чем мы писали выше : федерализм становится способом удержать цельность пространства через взаимопроникновение идентичностных нарративов. А если будущий формат Государя в себе будет нести развитую систему обратных связей (через сословный собор или классический парламентаризм -дело второе), статус Рейха будет Государем продавливаться куда более последовательно, чем это делается при властителе. неспособном заставить своих слуг хорошо простирывать трусы (и выдавать подозреваемых в гибели Русского Вора).

Одновременно с последовательностью обещает сложиться и гибкость формата защиты своих интересов: каждую проблему в приграничье можно решать и со славянским лицом, и с тюркским, и с ними обоими одновременно. Антипримером тут может послужить Казахстан, которому Цымбурский ещё пятнадцать лет назад предрекал роль значимого регионального центра силы - и архаичность которого в политике идентичности недавно проявилась историей с казаком, до которого сначала докопались на улице, а потом практически по-кадыровски притащили в административное здание, потребовав присягу на верность Казахстану. Этот антипример весьма убедительно говорит о том, что нет смысла цепляться за шкуру национального государства.

Вывод при опоре на суперпозицию, складывается такой. Полезно то, что живет, а не продавливается катком. Живы же в нашем контексте федерализм и сложные идентичностные нарративы, миноритарные культуры и воля к идентичности. Поэтому ответ на вопрос в начале поста у нас такой: скорее не распадется.

К постам об истории денежной реформы 1991 года

Интересно посмотреть, как руководство Госбанка СССР представляло себе ситуацию в экономике в 1991 году

Из «Отчета о работе банковской системы СССР» подписанного председателем Госбанка Виктором Геращенко 13 мая 1991 года (ГА РФ, ф. 9654, оп. 7, д. 895, л. 189, 193–197, 214., Публикация - ЦБ РФ)

«Положение в денежном обращении в 1990 году продолжало ухудшаться. В условиях снижения масштабов общественного производства произошел резкий рост денежных доходов населения, продолжалось расстройство потребительского рынка, расширился ажиотажный спрос на товары и услуги, усилились инфляционные процессы, снизилась покупательная сила рубля.
Фонд оплаты труда в народном хозяйстве возрос за год на 68 млрд. рублей, или на 16%, и превысил расчеты планового баланса на 44 млрд. рублей. Среднемесячная заработная плата рабочих и служащих в народном хозяйстве в 1990 году составила 270 рублей и увеличилась против 1989 года на 12%. Среднемесячная оплата труда колхозников возросла на 10%.
В 1990 году фонд оплаты труда работников кооперативов по производству товаров и оказанию услуг составил 29,5 млрд. рублей и возрос против 1989 года на 10,5 млрд. рублей.
Объем работ, выполненных кооперативами за 1990 год, составил 70 млрд. рублей, из них производство товаров народного потребления и услуг населению – 15,7 млрд. рублей. Таким образом, расходы на оплату труда в кооперативах в 1,8 раза превысили вклад кооперативов в дело удовлетворения потребностей населения в товарах и услугах.
Около 80% работ кооперативы выполняют для предприятий и организаций».

То есть, главный банкир СССР фактически утверждает, что никаких «кооперативов» в СССР нет, а есть прокладки при государственных заводах и конторах, которые используются для освоения бюджета

А вот в чем главная причина экономических проблем, по мнению Геращенко
«Установленный порядок формирования фонда заработной платы предприятиями имел серьезные недостатки, не обеспечивал зависимость размера средств, направляемых на оплату труда, от объемов производства и создавал условия для опережающего роста оплаты труда по сравнению с темпами роста объема продукции (работ).
Введение налогообложения прироста фонда оплаты труда не способствовало должным образом ограничению расходов на эту цель.
Эффективность налогообложения в значительной мере снижена из-за наличия налоговых льгот, не связанных с наполнением товарами потребительского рынка, а также применения необлагаемого уровня расходов на оплату труда в размере 3%. Кроме того, многие предприятия и организации располагали достаточными средствами для повышенных расходов на оплату труда и уплату налога за эти расходы.
В 1990 году принимались меры по увеличению производства и реализации товаров и платных услуг населению. Однако предложение товаров и услуг, как и в предыдущие годы, отставало от роста денежных доходов населения. Расходы населения на покупку товаров и оплату услуг в 1990 году увеличились против 1989 года на 15,2% при росте денежных доходов на 16,9%. Высокими темпами рос товарооборот; его объем за год в фактических ценах увеличился на 63,4 млрд. рублей, или на 15,7%, а в сопоставимых ценах – на 10,4%. За счет роста цен в 1990 году получена выручка в размере 21,5 млрд. рублей, или 33,9% суммы прироста товарооборота»
Вывод понятен - дали людям денег - все посыпалось.

То есть «людям денег не надо» - это оттуда, из позднего СССР. Стоило дать людям денег - как советская экономика затрещала по всем швам, потому что произвести товары, нужные людям она не могла. Ну так и сейчас начальники понимают, что экономика, заточенная под превращение ресурсов в деньги и райскую жизнь «для себя», никаких «денег для людей» не предусматривает.

Собрание вроде сегодняшних есть коллектив людей, принесших выстроенное в виртуальном мировоззрение в жизнь аналоговую и перепад между мирами бывает резок: час назад ты говорил одним языком об одном и том же с незнакомым человеком, а сейчас таксист или сержант в отделении проговаривает иной, перпендикулярный твоему нарратив. Это можно объяснить герметичностью сословного самосознания, особенно в случае сержанта: силовик последователен в своей позиции и нередко конспирологическая конструкция про врагов России - неотъемлемая часть адекватного в рамках должности мировоззрения.

Сложнее с таксистом: здесь рассказ о сути оппозиции станковист запутанным, самопротиворечивым и подчас настолько перпендикулярен твоей конструкции мира, что невозможно выстроить диалог. И таксист как правило не трус.

Люди вообще не особенно трусливы, тут расистским штампом вроде "крепостного сознания" не объяснить относительно малую численность собраний во многих городах. Когда человек не трус и хорошо понимает действительность, стремление к построению объясняющих отказ в поддержке странным людям на площади сложных и очевидно неправдивых рассказов имеет в остновании что-то весомое.

Как и советский опыт, опыт демократии конца восьмидесятых был первым в истории для народа, расселенного по городам. Первый опыт задает паттерны восприятия объекта опыта, поэтому опыт демократии начала девяностых паттерном восприятия передается детям и внукам.

А опыт этот намертво связан с Ельциным: борьба против партократии, радикальная реформа и расстрел тех, кто пришел спросить за провал реформы. Речь здесь не о страхе, а об опыте краха надежд. И шок, вызванный этим опытом, в РФ сильнее, чем в иных постсоветских республиках, и в "нереспублкианской" части РФ сильнее, чем в автономных республиках. Россия и Ельцин стали главным локомотивом изменений, без которого воля к независимости иных союзных республик не была бы воплощена так успешно, как была воплощена. За Ельциным и РФ стояла прежде всего воля "этносословия 404": даже номинальный характер национальной государственности сместил масштаб событий в сторону национального взлета, что в случае, например, Татарстана выразилось в том числе более мягкой, чем в остальной РФ, приватизацией.

Поэтому сын или внук завсегдатая площадей девяносто первого скорее займется заработком лишней тысячи рублей, чем откроет себе путь к построению сложного, абстрактного политического мировоззрения, в котором возможно через изменение власти построить ойкумену зарабатывания, которая даст добиваться на порядок большего. И становление новой властной вселенной завязано на преодоление этого шока: либо на формы процесса, максимально далекие от форм движения масс в позднюю перестройку.

Ещё можно добавить объяснение через кордонианскую оптику.

Авторитарный режим выстраивает клиентеллы и параллельно сословия , и эти два института становятся ключевыми для режима. Естественно, карьерные устремления больше фокусируются на стремлении попасть в клиентеллу (как раз среди перспективной молодежи в нулевых это было заметно) либо в состав привилегированного сословия. Ни там, ни там не нужны компетенции, востребованные в свободном рынке и - главное.

Нужны компетенции, которые помогают режиму устраивать свою стабильность. Помимо силовиков это легитиматоры репрессий (эксперты по экстремизму, например), решалы-политтехнологи (современный авторитаризм выстраивает легитимность через демократические институты), держатели должностей . Система образования и наука меняют свое целеполагание под эти компетенции и следовательно в вузах становится важнее не получение знаний, а социальные контакты и первичные навыки социализации.

В клиентеллах, из которых рекрутируются руководители, тоже становятся востребованными не только прямые знания и компетенции, сколько умение "решать". Этим объясняется масса фальшивых научных степеней среди чиновников полковничье-генеральского ранга: человек показывает, что может "решить" - договориться с диссоветом, купить диссертацию. Этот навык важнее "настоящего" образования.

Соответственно в дальней перспективе меняется функционал науки и образования в целом: поэтому данные Диссернета о корпусе ректоров вузов не должны шокировать.

Поэтому, если авторитаризм стоит достаточно долго, в нем просто отмирают институты, которые могут готовить людей с компетенциями под успех в инновационном свободном рынке.

Одно из объяснений, почему «полицейское государство» никак не может сыграть «в модернизацию» и пробить потолок, под названием «ловушка среднего дохода». Вот вроде и технологии купили, и начальник призывает к росту, и денег дают - а не получается. «Физический капитал» (станки, машины, айфоны и томографы - есть), а «включаешь - не работает». Не хватает человеческого капитала, объясняют экономисты. А он куда девается?

Вроде повсюду есть курсы бульдозеристов, школы менеджмента, и университеты предпринимательства. А людей с нужными компетенциями почему то не хватает. Мало просто «вкладываться» в человеческий капитал, нужно сделать так, чтобы эти вложения были востребованы. Причем востребованы активно и постоянно. А с востребованностью тут проблемы

Почему - объяснял профессор Милан Сволик, автор книги «Политика авторитарного правления». (В качестве примера он рассматривал Аргентину времен военной хунты)

В «авторитарном государстве» у человека, в сущности, всего два карьерных трека, объяснял Сволик.
Можно получить образование, позволяющее жить своим трудом (неважно каким, хоть слесарем, хоть стоматологом). Здесь есть свои риски - нет гарантированного заработка. Но зато нет зависимости от политики режима - будь у власти хоть каудильо, хоть народный совет - кто-то должен чинить краны или вставлять зубы. В этом случае такой профессионал имеет мотивацию к инвестициям в свой человеческий капитал и росту мастерства - это пригодится ему при любом начальстве.

Но вместо «профессиональной карьеры» можно выбрать «полицейскую карьеру» и записаться в отряды вооруженных наемников власти (или их пособников). На таких тоже есть спрос. Плюсов здесь много - гарантированный доход, карьера, а также личная безопасность.
Правда, в обмен на лояльность режим потребует от «полицая» соучастия в своих преступлениях. Может быть, в мелких, а может быть - и в значительных.
Поэтому инвестиции в «полицейскую карьеру» (во всех формах) при авторитарном режиме профессор Сволик называет «нетрансферабельными» - они могут оправдаться только при сохранении режима. Сменись власть - «полицаю» придется отвечать за содеянное.

«Сделать правильную оценку рисков в подобном положении не просто. Если режим находится на пике своего могущества, создается впечатление, что подавляющее большинство его слуг проецируют сегодняшнюю ситуацию на будущее, полагая, что им ничто не угрожает», комментировал выводы Сволика российский экономист Иван Любимов.

Почему такой выбор плох для экономического развития? Потому, что чем больше людей выбирают (в той или иной форме) «полицейскую карьеру», тем больше сокращается рынок «профессиональной карьеры».

Чем меньше спрос на «профессионалов» - тем меньше мотиваций для инвестиций в образование и высокие технологии.

Люди прекрасно отдают себе отчет, что нет смысла тратить время, силы и средства на «образование» - когда тех же самые блага можно с меньшими затратами времени и сил получить, просто в нужном месте и в нужное время присягнув начальству.

Чем больше спрос на «полицейских» и «охранителей» - тем меньше спрос на «профессионалов» и «инноваторов».

Авторитаризм может подтолкнуть экономику на «короткой дистанции», но тормозит экономику страны «вдолгую», потому что деформирует систему стимулов для инвестиций в человеческий капитал.

Поэтому - инвестиций нет, потому что «нет людей с нужными компетенциями», а «людей нет», потому что люди не видят смысла в получении таких компетенций - просто они зарабатывают на жизнь иначе и прикладывают усилия в другом направлении.

Все эти сокрушения «ах, нет профессионалов, где они» бессмысленны - сегодня мы пожинаем то, что было посеяно в середине нулевых, когда и были окончательно приняты ключевые политические решения, определившие сегодняшний экономический и социальный облик страны.

При этом идея "сделать как у нормальных людей" отдает колониализмом, особенно когда "нормальным" называется выросшее на совсем иных дрожжах. Для северной Евразии органична эволюция к таким образцам политии, которые характерны для постсоциализма (по-ленински), а каковы он - может сказать только реальность северной Евразии.

И если можно сказать наверняка, что "чекистский реванш" был неизбежен и с некоторой долей уверенности утверждать, что период дееспособности именно такой как наша властной конструкции подходит к концу, то сказать, что будущее за "свободной либеральной демократией" едва ли можно. Даже если сложится история про резкую федерализацию, в субъектах РФ все равно сложатся режимы с сильной (((исполнительной))) властью и влиятельными клиентеллами. Об этом говорит и формат обращения / к одному из протестующих: сложившиеся в СССР и сильно измененные в РФ системы осуществления власти остаются эффективными и сменить их могут только более эффективные системы осуществления власти, конечно же завязанные на новых формах насилия.

"Письмо Нины Андреевой повернуло ход изменения СССР благодаря подходу к построению теологического аспекта текста.

Как говорилось выше, священный красный нарратив изначально выстраивался "ортодоксальным", а после 20 съезда стало разъезжаться в дуалистические конструкции. Но каждое из дуалистических воплощений сохраняло включенность в изначальную ортодоксальную конструкцию.

Очевидно ,что в священном рассказе, сфокусированном на проблеме собственности, при его дуалистическом толковании наибольший вес приобретал полюс "деньги/собственность". Поэтому дуалистическая красная риторика в первые годы перестройки могла быть достаточно радикальной, не отвергая включенность в изначальное Предание.

Нина Андреева к своему тексту подошла иначе. Он выстроила его в жестком ортодоксальном стиле, и решения 20 съезда вместе с цитатами Горбачева стали частью ортодоксальной конструкции с её простым и однозначным отношением к деньгам и частной собственности - без рассусоливаний о "новых методах социалистического хозяйствования".

Поэтому письмо не просто поменяло перестройку, оно закончило перестройку как "перестройку красной политии". Люди из андерграуда, недавно нелегально зарабатывавшие коммерцией и едва успевшие вздохнуть свободно, благодаря письму увидели, что в рамках красного Государя им светит в лучшем случае судьба артелей: грабёж и ликвидация. Поэтому настоящего ответа Нине Андреевой в виде текста не было.

Настоящий ответ родился в виде газеты "Коммерсант" и нового языка, который она несла: языка юристов, экономистов и предпринимателей . Языка деловой активности, которая заявляла себя через название газеты принципиально несовместимой с красным Государем. Применяя термины некритично, можно сказать, что "Коммерсант" секуляризовал публичный письменный язык.

Возвращаясь к первому тезису текста, мы ставим вопрос, который вы уже знаете".

Арс. Псоглавец, "Гарь".

Удваиваем. Митинги показали новую степень складывания сословных (в том числе этносословных) отношений в РФ. Поэтому если смотреть на "социальную повестку", то требования представительства и сословного оформления некоторых социальных групп (а социальную идентичность митингующих нетрудно определить) были бы намного более адекватны, чем следование устаревшей повестке "эгалите-фратерните". Ну и если смотреть с ПРАВОЙ стороны, развитие сословного построения российского общества через создание представительства например "малых бизнесменов" (пусть и через протесты/насилие) это гут. Другой вопрос, что "админы правых смолл-медиа" это не сословие, а вот "добровольцы Донбасса" уже.

Пока из последствий 23 января бросаются в глаза 2 случая:
1) женщина, которую мент ударил ногой в живот, а потом пришел извинятся в больницу с цветами. Это что, бросившему в росгвардейца стаканчик можно было прийти к потрясенному сотруднику с бутылкой коньяка и уладить дело по взаимному согласию?
2) вайнах, лихо дравшийся с космонавтами в Москве, и отеческие наставления от Делимханова, пожурившего, но предложившего помощь в исправлении. Ну да, когда знаешь, что можно ушатать мента, и ничего тебе за это не будет - можно и развернутся во всю широту горской души. А то уже куча народа взвилась "Смотри, русня, на настоящего мужчину!". От этой демонстрации этносословности припекло даже интернационалисту (((Кагарлицкому))).
Отдельно отмечу, что праваки, политические мусульмане и "ополченцы Новороссии" с небольшими вариациями повторяют "Не пойдем за Навального, они просят нас о помощи, но делают это без уважения и ничего не предлагают взамен". На самом деле это всё разговоры с голосами в головах, никто ни о чем эти группы граждан не просит.

С днём рождения Владимира Семёновича, люди.

Крещенская ночь, метель, мороз. Время за полночь. Еду по шоссе, впереди машут — «прижмитесь к обочине, остановите машину». Открываю окно, заглядывает продрогший милиционер, грузный, в мешковатой куртке из-за которой кажется ещё неповоротливей.
— Капитан Жеглов, документы предъявите.
Протягиваю бумаги, переспрашиваю:
— Правда что ли Жеглов?
Капитан хмыкает устало:
— Ага, а там Володька Шарапов стоит, — рукой машет в сторону напарника.
— «Чёрную кошку» что ли ловите, — ляпаю первое, что на ум пришло.
Гаишник хмурится и молчит с полминуты, потом всё-таки улыбается и кивает:
— Ага, всё никак не поймаем.
Смотрит документы, отдаёт обратно, но от машины не уходит, принюхивается:
— От вас пахнет так вкусно, чем?
— Духи, — говорю.
— А какие? Жене подарю, понравились.
В сумке обнаруживается флакон, капитан высвечивает жезлом название. Буквы бледные, фонари бликуют — собеседник мой сосредоточенно вчитывается, потом негнущимися от холода пальцами лезет в карман, вытягивает ручку и блокнот, в котором неуклюже корябает название. Пишет три буквы, отогревает руки дыханием, выводит ещё три. Название длинное. От помощи отказывается «я сам, мне же надо». Я держу флакон на весу и чувствую, что пальцы закоченели уже у меня. Капитан дописывает и протягивает блокнот:
— Проверьте, верно?
Половина букв перепутана — зачёркиваю и пишу заново.
Жеглов благодарит, хвалит почерк, я желаю ему стать майором, переключаю передачу и нажимаю на газ. По пути думаю, ну чего я со своим юмором, он эти шутки по сто раз на дню слышит, от каждого встречного. Нехорошо вышло как-то и надо бы извиниться — на заправке покупаю кофе и печенье, разворачиваюсь и привожу на пост. Капитан смеётся:
— Да ладно вам, не такие уж и плохие шутки. Бывало хуже — одного за номера грязные оштрафовал, так он вообще сказал «никогда ты не будешь майором». Что уж поделаешь, лошадиная, считай, фамилия, я думал на жёнину менять, да она заартачилась, — капитан отхлёбывает кофе, улыбается и продолжает, — обычно все просто Глеб Егорычем кличут и довольны собой неимоверно. А меня не так зовут!

Как зовут так и не спросила.

ПРОКЛЯТИЕ РОМАНТИЗМУ

Сейчас непуганная оппошиза, впав в «климовский» революционный экстаз, будет доказывать что «бунт против царя» это прикольно и романтично, а все кто хочет постоять в сторонке, кому некогда уделять время на это, у кого своя жизнь – те «охранители», «застабилы» и «запутинцы».

В отличие от дебилов-тиктокеров, у меня претензии к неосоветскому режиму Питуна имеют историсофское основание (РФ = СССР 2.0 = Зло), отнести меня к «охранителям» невозможно, поэтому мои слова имеют вес.

Так вот, в уголовном преследовании нет ничего «романтичного». Это сожжённые наглухо нервы (не только вас, но и ваших родственников), потраченные деньги, потерянные возможности. В корне неверен стереотип о том, что преследование властями ведёт к ожесточению преследуемого и росту его сопротивляемости – всё ровным счётом наоборот, ну если, конечно, речь идёт о реальном столкновении с реальной Властью, а не о фотке из автозака ради хайпа. От столкновения с реальной Властью вы обосрётесь, а потом постараетесь стереть мучительные воспоминания из памяти. Против меня в 2015 (совпало с обучением на последнем курсе и защитой диплома) было возбуждено дело по 213 ст. УК РФ за драку с ватой из НОД. Не ахти какое «ветеранство» (по сравнению с Гулагом), но всё-таки серьёзный опыт и почти целый год мытарств (к слову, тогда единственный раз в моей жизни мне советовали бежать из страны из-за угрозы реального срока). Могу сказать лишь одно – с тех пор главной моей заповедью стало «Never Again». В суде я твёрдо отстаивал свою позицию, не каялся, никакого «столкгольмского синдрома» не испытываю, но всё-таки мой императив с тех пор это не «страшная месть ментам и вате», а именно «Never Again».

К сожалению, осенью 2019 «Again» почти случилось в одной российской области на границе с Украиной, где по итогам не очень удачного паломничества по памятным местам антикоммунистического сопротивления и знакомства с региональным управлением ФСБ мне и приятелю были подброшены компрометирующие предметы. Всё обошлось, дела не завели, но произошедшее по общему воздействию на психику не сопоставимо со школьно-увеселительными мероприятиями на Пушкинской площади. Опять же, я желаю, чтобы это никогда больше не повторилось со мной. И если, не дай Бог, с тобой, мой непуганный любитель оппо-романтики, произойдёт нечто похожее, ты очутишься в том же образе мысли, что и я.

Можно также упомянуть, что помимо прочего я внесён в какой-то хитровыебанный «реестр экстремистов» (инфа 100%, дважды подтверждённая на практике) и хуй знает как из него «выписаться», но вот ещё один побочный эффект «шила в жопе». На трудоустройство вроде пока не влияет. Пока.

Мораль сказанного не в том, чтобы посыпать прилюдно соль на свои раны (скажем так, не особо глубокие), а в том, чтобы напомнить очевидную истину: рассуждать об «оппозиционной активности» имеет право лишь тот, кто вдоволь её наелся. Мне хватило. Думаю, этот очень лайтовый опыт можно сопоставить с размышлениями Шаламова о том, что лагерь – исключительно отрицательная школа, он не несёт никакой «закалки духа», а исключительно деградацию. Лагерного опыта у меня нет, как нет и морального права рассуждать на тюремную тему, но, думаю, можно робко экстраполировать шаламовский опыт столкновения с Властью на «отблески Колымы». Так что Never Again, выкуси оппошиза.

Сложно оспорить, но видится важным привести три ремарки:

1. В экономическом плане правее Кордонского только солнце на восходе. Когда советские интеллигенты ещё мечтали о возвращении к ленинскому золотому веку, он предлагал дать людям право быть голодными и предлагал превратить парткомы по всей стране в биржи.
2. Наша популяция была в кризисном состоянии уже в середине семидесятых и в плане демографии, и в плане алкоголизма. Антиалкогольные меры 85-го года опирались на хорошо собранную фактуру, и нам как этносословию в том, прошлом формате было в любом случае не жить. Другой вопрос, что уже почти через сорок лет мы так и не вызрели к осознанию новых форм своего существования.
3. Республика "в целом" это московская республика с зависимыми территориями, поэтому если думать о будущем, речь в любом случае будет идти о множественности политий и вопросе о том, как они соединяются. Тут можно отметить, что в советское время "унитарной по факту" страны самой многочисленной и мощной лоббистской стратой в ЦК были первые секретари обкомов, а Брежнев обзванивал каждого из них не реже раза в неделю: то есть непосредственное взаимодействие с региональными руководителями было солидной частью рабочего дня первого секретаря.
В сущности, последние сто лет (((власть))) тратит массу усилий на поддержание иллюзии унитарности по факту федеративного властного пространства.

#пролегоменыкидеологии
Рассматривая ситуацию в оптике сословной концепции (но справа, а не как Кордонский - слева) можно сделать такие наброски:
1) в 1990-е рухнуло единое и слабоструктурированное советское служилое сословие на русской основе (к нему относились и финнские этносы РСФСР, и её украинская и белорусская диаспоры, что и обусловило их стремительную ассимиляцию на этнокультурном уровне) последствиями чего стали массовое распространение алкоголизма, наркомании и прочих девиаций, падение продолжительности жизни и рождаемости среди лишившейся привычного места в жизни массы;
2) в 1990-е оформились сословия креативно-медийного класса, происходящего от советской новиопской "творческой интеллигенции", и вычленившейся из прежней служилой массы касты "силовиков", а также служившего им кошельками "олигархата".
3) В 2000-е силовики во главе с Путиным утвердили свое господство в триумвирате, и начали создавать иллюзию возрождения прежнего единого этносословия под ярлыком "гражданской нации россиян".
4) однако к 2010-м российское общество структурировалось на множество сословно-статусных групп, часть которых начали всё более явственно претендовать на права и ресурсы, и отвергать идеи доброго царя, который раздает милости по своему хотению,и которому надо просто верно служить, которую пытаются продать "силовики", как основу своего господства, что в сочетании с нарастающим с 2007 года внешним конфликтом и фрондой медиакреаклов привело к разбалансировке системы. Посыл видео Навального "они не по чину берут и вообще безпредельщики, и будут жрать чем дальше, тем больше".
Выхода тут может быть 2:
1 - создание республики модернового образца, с всеобщим равенством граждан перед законом и заменой сословно-статусной структуры общества на классовую, на основе реальной гражданской нации, а не сурковского симулякра оной. Собственно, это и есть якобинская программа Ходорковского. Однако против неё работант дух времени - подобные конструкты являются уходящей натурой и на их закатной родине.
2 - создание республики домодерновой формации, или на худой конец сословно-представительской монархии, вместо нынешних попыток скосплеить монархию абсолютную, с фиксацией прав и обязанностей не только тех, кто служит, но и тех, кто промышляет, и тех, кто работает. Этот подход столь же неприемлим для верхушки силовиков, как и предыдущий, но может оказатся более приемлим для среднего звена служилого сословия, а также для ныне привелигерованных этносословий. Хотя пока мы наблюдаем смещение на лоялистские позиции некоторых правых идеологов, попавших даже в самый низший слой служилых, причём не силовой, а по гражданскому ведомству. Соответственно для русского националиста (термин natio тут, конечно, используется в домодерновом смысле) наиболее желаемым вариантом является структурирование как можно большей части русской этнокультурной массы в признанные сословия, а не в функциональные аналоги сервов и тафуров, и сохранение русских связей поверх сословных и региональных границ (а равно и с русскими диаспорами за пределами республики). В плане территориальной организации могут быть варианты "Ганзы сухопутного океана Северной Евразии" на базе агломерационных полисов с их террафермами (вариант особенно прийдется по душе татарам с их Казанью и Челнами), либо Соединенных провинций, с большей ролью глубинки (что будет более по нраву слабоурбанизированным башкирам или бурятам), но с поправкой на разницу в реалиях и технологиях между нынешней Россией и Низкими Землями времен Уленшпигеля и Рембрандта.
Впрочем, не будем злоупотреблять аналогиями - какая бы конструкция не получилась, она окажется уникальна. И в любом случае сами собой даже мыши не родятся.
https://t.me/vostroge/2392

При согласии с идеей, что (((власть))) ведёт осознанную политику "управляемой бедности", относительно тезиса о том. что молодежь с миллионом поехала бы массово в Москву, согласиться трудно. Однако перед рассуждениями отмечу, что здесь (в отличие от расказа об образовании) опираюсь преимушщественно на обыденный опыт.

Мигранты в Москву из России довольно ясно делятся на две категории: юные люди 17-18 лет, едущие учиться, и аналог советских "молодых специалистов" 23-28 лет.

Если мы представим, что люди 18+ лет массово поехали в Москву для начала за образованием, мы увидим, что хорошие вузы не справятся с таким потоком. Для эффективного учебного места мало денег, нужно умное развитие инфраструктуры вуза и подготовка нужного количества преподавательских кадров хорошей квалификации. Это не делается за годы.

При этом на такой спрос нашлось бы предложение: появилась бы ещё одна орда (((институтов))) (((менеджмента))), которые бы высасывали этот УСК, взамен давая молодым людям ничего не значащие корочки и иллюзию полученного образования без каких-либо значимых знаний под этой иллюзией. Следовательно, в итоге Москва бы просто активнее пополнилась молодыми, мало что умеющими людьми с зыбким социальным статусом. Нетрудно предположить, что такая социальная страта была бы отличным объектом ксенофобской риторики. Ещё видно, что это явление бы усиливало демографические тенденции, которые (((власть))) и так развивает последние десятилетия.

Люди, уже получившие опыт социализации через армию/работу/образование, едут в Москву часто не из стремления к новой ступени социального роста, а из безысходности. Говоря лозунгами, "человек из провинции едет в Москву, чтобы там заработать толику от ресурсов, высосанных Москвой из его же региона".

Стартового капитала в десять тысяч фунтов в региональном центре (в отличие от Москвы) хватит, чтобы начать какое-то дело: шиномонтажка, кузница, шавермочная. Человек, настроенный на предпринимательство, мог бы начать дело в своем регионе. Большая часть таких стартапов прогорит, но на выходе масса людей в 24-26 лет будет иметь организаторский опыт, контакты и какую-никакую репутацию, что позволит людям более сильной воли начать снова и уже не проиграть.

Аренда бывших производственных помещений, выкуп остатков советской техники дали бы импульс к жизни регионам ржавого пояса. Вместо зловещих громадин брошенных заводских корпусов появилась бы масса вывесок, оформленных с живостью ещё молодого и амбициозного ума.

Люди, ставящие на карьеру, могли бы эти деньги потратить на полученеи опыта работы в другом регионе/стране либо на хорошее обучение: например, даже защита кандидатской влетает в копеечку. Возможность для молодого ученого лишних 6-8 месяцев просто заниматься своим делом, а не тратить силы на приработки, спасла бы множество умов для полноценной созидательной научной работы.

Наконец, такого УСК мало на что хватит в Москве, но в региональном центре хватит на покупку жилья либо внесение основного взноса в ипотеку. Это подхлестнуло бы процесс бегства из малых городов - некогда промышленных или например шахтерских. Выросли бы агломерации (тут нас может поправить лютый эксперт по недвиге Censum ).

На выходе при введении такой меры мы бы увидели огромную страту собственников/предпринимателей в региональных столицах. Здесь мы возвращаемся к изначальному тезису: такая структура общества была бы для (((власти))), наследующей СССР, опасна более, чем масса людей, которые будут вынуждены поехать из Москвы/Питера в родные мертвые поселки, если потеряют работу.

И наконец, УСК бы стал драйвером становления в региональных столицах опоры будущих полисов .