Кстати сказать,СССР перестал существовать изначально не по беловежскому сговору, а по МИНСКИМ СОГЛАШЕНИЯМ

Тут стоит отметить, что одним из основных ругательств Ленина было "тред-юнионизм": история, когда рабочий выбивает прибавку и выходной у "своего" капиталиста вместо того, чтобы отдать себя "представляющей" пролетариат партии для похода к социализму.

Нетрудно сделать из этого вывод: если Вам начинает казаться, что левые выступают в интересах Вашей социальной общности, стоит перечитать пару текстов про Кронштадский мятеж.

Между "пролетариатом" Карлы Марлы и "чернокожими безногими трансгендерными феминистками" нет особой разницы - и того, и другого в природе не существует. А реальных рабочих-крестьян (которые за рабочие места, урожай пожирнее и зарплату повыше, но не за "социальную справедливость") советская власть гноила в гулагах (так же как и чернокожее большинство терроризировалось марксистскими лулумбами).

Представьте, что к вам приходит чиновник, от которого зависит ваша жизнь и благополучие – участковый, мэр, налоговик, муниципал, главврач больницы – а лучше все они разом. И они говорят, что теперь ваши отношения с властями принципиально меняются: раньше вы были с ними связаны законом (который вы не должны были нарушать, а они, чиновники, должны были за это предоставлять вам соответствующие услуги).

Но теперь все законы отменяются. И теперь вас связывает не закон, а взаимная любовь. Точнее, не взаимная: вы должны их любить и исполнять все прежние обязательства, а они вам ничего не должны (но зато в душе вас любят).

Но если им не понравится, как вы их любите, то они имеют право сделать с вами все, что захотят. Потому что закона больше нет – общественный договор аннулирован – ведь ему на смену пришло нечто более совершенное. И поскольку вы перед ними в неоплатном долгу за все, что они для вас делают, то они вам более ничем не обязаны.

Вряд ли вы обрадуетесь. Ведь с властей теперь нет спросу, на власть нет управы. Человек становится априори неправ, а власть априори права. «То, что вы на свободе – это не ваша заслуга, а наша недоработка».

Но этот текст – не про политику. Он – про Блаженного Августина. Его учение о спасении во много раз превосходит по своей суровости все вышеописанные реформы. По его мнению, у человека нет свободной воли в отношении добра – ведь воля человека зла. И потому никто не достоин спасения – и если бог кого-то спасает, то только из милости, а не из справедливости. Суди он справедливо, никто бы не спасся.

Христианство до Августина видело спасение совершенно иным образом. Павел писал: «Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец жизнь вечная». Никакого неискупимого peccatum originale тут нет.

То, что праведная жизнь ведет к спасению (не по милости, а по справедливости) писали и другие апологеты.

Иустин Мученик: «Мы держимся того учения, что ни злодею, равно как ни корыстолюбцу, ни злоумышленнику, ни добродетельному невозможно скрыться от Бога, и что каждый по качеству дел своих получит вечное мучение или спасение».

Татиан: «Нечестивый по справедливости будет наказан, потому что сделался худым чрез себя, а праведник по достоинству получит похвалу за добрые дела, потому что он по свободе своей не преступал воли Божией»

Климент Александрийский: «Поскольку всецело от нас зависит, решим мы повиноваться или противиться, то (чтобы никто не мог оправдываться незнанием) [бог] обращается ко всем без исключения, от каждого требуя лишь того, что ему по силам».

И вот появляется Августин, который производит величайшую в истории религии революцию – смысл которой многие не понимают до сих пор. Августин отменяет договорные отношения между человеком и богом. Если сейчас спросить верующего о том, что бог должен человеку – он, скорее всего, не поймет вопроса.

Любая религия базируется на том, что договор между богом и человеком обоюден. Если бог его не выполняет, человек освобождается от своей части обязательств. Потому во многих религиях есть процедура «наказания бога», когда, например, его изображения могут быть скинуты или высечены – если бог не исполняет договор.

Отсюда и библейские заветы. «Значение слова "завет" в рус. переводе ВЗ связано с греч. термином διαθήκη - договор, завещание, ставшим в переводе Септуагинты главным эквивалентом евр. слова berit - договор, соглашение.» (отсюда)

«Новый Завет» - это именно что «новый договор»: только заповеди теперь другие, но в обмен на выполнение верующий получает спасение. В чем-то он мягче старого (Ветхого) договора, в чем-то строже, но все равно он про взаимные обязательства.

То, что сделал Августин (и последовавшая за ним церковь) – беспрецедентно: он отменил Новый Завет. То есть отменил закон – точнее, освободил бога от обязательств. Но раз теперь для человека невозможно оправдаться по справедливости – то само понятие праведности теряет смысл.

Именно здесь лежат корни морального релятивизма, ведь там, где нет закона – нет и беззакония.

Новый Завет как завет-договор отменять начинает ещё Новый Завет как книга в лице апостола Павла, например во второй главе послания к Галатам:

"Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники;

16 однако, узнав, что не делами Закона получает оправдание человек, но только чрез веру в Иисуса Христа, – и мы во Христа Иисуса уверовали, чтобы быть оправданными верою во Христа, а не делами Закона, потому что делами Закона не будет оправдана никакая плоть.

17 Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, – значит Христос есть служитель греха? Отнюдь нет.

18 Ибо, если я снова созидаю то, что разрушил, я самого себя выставляю преступником.

19 Ибо я чрез Закон умер для Закона, чтобы жить для Бога. Я распят со Христом.

20 И живу больше не я, но живет во мне Христос. А что я теперь живу во плоти, то живу в вере в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.

21 Не отвергаю я благодати Божией; ибо, если чрез Закон – оправдание, – значит Христос напрасно умер".

При этом, говоря о том, как учение ближневосточной секты разъедало античное/имперское мировоззрение, нельзя не учитывать и обратного: когда Помпей впервые пришел к Иерусалиму, ему пришлось решать проблемы с Александрами не реже, чем с Иудами. Христианство выросло из особого антико-иудейского семени, которое -вместе с Римом и "старыми" евреями -должно было умереть, чтобы дать плод.

Л - либертарианство

Нередок человек, говорящий: книги нет, книга умерла. Нередок и неправ.

Однако есть мнение, что логоцентризм всё, и следовательно тексты не нужны. Наша религия говорит иное: "В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово".

Можно ждать, что появится два человека, способных общаться без слов, но мыслями: но человек всегда мыслит словом, слова складывает во фразы, а те - в предложения.

Поэтому мысль выкладывается словом, а человек, мощный мыслью и острый умом, ищет не фразу, а связанную конструкцию, систему мыслей.

Такая система и есть книга: иная книга в шесть страниц, иная статья в двести.

Книга умрет не раньше, чем человек перестанет думать словами. Но Словом и началось всё, реальности дословесной или несловесной нет.

Поэтому книга будет жить, пока есть человек и дальше.

Различение №7: мем и анекдот

Разбавим наши штудии на историко-религиозные темы. Различия между форматами анекдота и мема достаточно очевидны, но все же любопытно их озвучить.

То, что культура анекдота постепенно отмирает, заметил, например, журналист Пивоваров и даже сделал на эту тему отдельный фильм.

Замечаю по знакомым – анекдоты действительно выходят из обихода. Многие люди (не обязательно совсем молодые) вообще не понимают сам формат. «Мужик приходит к врачу…». А тебе в ответ: «Что за мужик? Такое реально было? Это о чем вообще». Мне эту уходящую натуру жаль – я сам из тех нелюбимых многими людей, что на каждую ситуацию рассказывал по пять анекдотов. В юности я их учил, репетировал, тестил на кошках. Однажды даже список лучших составил – и при случае травил по заученному порядку – чем не горжусь, но чего не стыжусь.

Мемы вытеснили культуру анекдота. Лично мне жаль – но это не текст про то, какая плохая молодежь и куда катится мир. К тому же, мемы я тоже люблю. Так что ниже – никакого брюзжания. Только факты.

Анекдоты нельзя читать – их можно только рассказывать. При чтении не возникает главного, для чего они придуманы – для чистой радости в общении: когда все участники сорадуются друг другу. Чувство юмора – одно из самых возвышенных человеческих качеств – а потому когда оно совпадает у разных людей, то это одна из высших форм общения. Читать анекдоты – это как смотреть спектакль через ноут: уходит магия присутствия. Смысл их чтения – только в том, чтобы запомнить и потом пересказать.

Мем нельзя пересказывать – он визуален, а не аудиален. Расположение реплик, шрифты, картинки – все это не сопутствующие элементы, а неотъемлемые атрибуты мема.

Анекдот требует двух вещей (помимо чувства юмора): фантазии и внимания. Если слушатель не может (не желает) вообразить соответствующую ситуацию, весело не будет. Если не может сосредоточиться, то тем более. То есть анекдот требует активного слушания и думания. Сетапы анекдотов вымышлены – а панчлайны (обычно) абсурдны, то есть апеллируют не к опыту слушателя («у меня такое было»), а только к воображению.

Мем направлен на иное: на узнавание. «О, это про меня!», «точняк!», «блин, реально!». Потому мемы заточены на определенную аудиторию. Отсюда все эти мемосхемы: «Я в 15: – Я в 25:» или «Она: – Я:». Мем должен попасть в человека (он должен узнать себя или кого-то близкого) – и тогда он еще и перешлет мем тому, у которого та же ерунда. Потому разным людям мы посылаем разные мемы. Анекдот этого не требует – мы не жили во времена трех богатырей, Штирлица или Василь Иваныча, но это не важно, ежели сам анекдот смешной. Воображение компенсирует отсутствие опыта. Хороший анекдот всегда не про нас – а хороший мем всегда про нас.

Главное же отличие мема от анекдота в том, что в есть обычно есть картинка, которая выполняет одну из двух функций. Либо она облегчает понимание – мыслить по аналогии всегда легче. Либо же подсказывает эмоцию: грустный кот, плачущий негр, веселый старичок – все они делают за нас выбор о том, как именно относиться к мему. То есть сама картинка является панчлайном: с ней и легче понимается смысл мема, и выбирается эмоция. Умилиться, опечалится или чисто поржать – такой выбор сделать проще, ежели есть подсказка.

Существует и смешение жанров – когда короткие анекдоты оформляются как мемы, то есть сопровождаются картинками. Но это так себе вариант: для анекдота это слишком просто, для мема – недостаточно жизненно. Ведь мир анекдота вымышленный, а мир мема – реальный. А в микс их обоих зависает в междумирье – как боги Эпикура.

Мем проще анекдота – ведь проще смотреть, чем слушать и узнавать, чем воображать. Вновь скажу, что это я не в укор – простота сама по себе не дурна: песня тоже проще оперы, но это не значит, что она хуже (что вообще может быть хуже оперы?). Вот когда простое уничтожает сложное – это не есть хорошо.

Если про расы в целом можно чего-то изобразить "объективное", то "белость" это точно социальный конструкт.

И русские само собой тут не белые. но кто же белые? Для северной Евразии прошлого века белые в узком смысле это номенклатура, белые в широком смысле- члены партии и комсомола.

В такой картине мира колхозники без паспортов и рабочие без права перехода на другое предприятие выглядят очень органично, а вот попытка переложить на русских ответственность за перегибы колонизации похожа на полуторасотлетней давности говор "ирландцы негры, потому что позволяют себя продавать в рабство" или попытку обвинить афроамериканцев в том, что в многовековом рабстве виноваты их предки, позволявшие себя продавать (африканским же вождям).

При этом условные Путин-Медведев выглядят белыми, которые смогли встроиться в мир после апартеида, а вот ельцинский слом СССР со стороны России и дискурсивный поток тех лет про триколор и "За Россию, за свободу до конца" выглядят антиколониальной революцией (после которой временно остались править страной белые, но максимально похожие на русских).

О будущем в такой картине мира говорят:

1. Цвет корниловского мундира
2. Антротип Лавра Георгиевича.

Долой господство белых расистов!

Сколько-то времени назад на слуху была история о том, что в Питере избили тиктокершу, снимавшую видео с собой в (банальном, как грех) образе блудливой монашки. История грустная и, увы, не шибок оригинальная - потому забытая.

Но недавно удалось в каком-то из маленьких злых правых каналов увидеть то ли ссылку на, то ли скриншот с одного из таких видео с комментарием в духе "русские терпилы, что бы с такой сделали в мичети, а у нас ходит по улицам глумится над хр..) и эту позицию трудно оставить без ответа, состоящего из двух тезисов.

Тезис первый. Банальность образа блудливой монашки воспроизводится от двух переживаний. свойственных всякому христианину. Едва ли есть хоть один воцерковленный человек, не желавший некогда принять монашество: отойти от суеты, шума и служить Богу как есть, как надо. Монашество есть идеальный путь христианина не из-за того, что Иоанн и Павел жили в ожидании антихриста "здесь, сейсамс" - а из-за того, что монашество открывает настоящий путь к Богу: чистый, без лишних компромиссов. Инстинкт стать чистым и быть ближе к Богу важнее, чем желание есть либо рподолжать род.

Есть, может быть. чуть побольше христиан, которые не ощущали себя никогда рабами губительного влечения (а если есть, их очень жаль - прелесть не пожелаешь никому). Христианин в молитве повторяет посыл апостола Павла: "Хорошего, чего хочу не делаю, а плохое, что не хочу, делаю". Проблема не в соблазне как таковом, а в состоянии зависимости от него: в том, что молясь, христианин тянется сердцем к вину, мясу и чужой жене. Он может отказаться от предмета соблазна, но годами не сбрасывает с себя влечения - и понимание того, что влечение не уходит, потому что человек сам его не прогоняет, есть ключевая трагедия личности христианина.

Образ блудливой монашки объединяет в себе эти два устремления человека и поэтому при всей банальности будет вызывать эмоциональный отклик, пока будет жить христианство (а жить оно даже не "будет", а просто живет -потому что завязано на вечности, лишь по нужде катехона воспоминая время). Женщина, спекулирующая на этом образе как содержащем в себе взаимоисключающие устремления души христианина, помогает своему зрителю понять глубину своего падения -в том числе через вторичность и лишнюю простоту посылов её ума. Поэтому христианин в той степени христианин, в какой он погружается после знакомства с этой точкой дискурса в молитву и размышления: и не христианин в той степени, в какой проникается желанием наказать. Ведь история про ханжу, который однажды просыпается в кровати с чужой женой - банальная ещё более, чем избитый (сорян) образ.

Тезис второй. Go-go в сценическом костюме безнравственнен, но не богохулен. Блогер_ка не подвергает сомнению догмат о Троице, не отрицает телесных мук Христа и не отказывает священству в харизме. Грязи в её танцевальных видео не больше, чем в миллионе точек вокруг и чем в (любом, почти любом) сердце, из которого исходят помышления злые. Больше богохульства в желании разбить красивое, Богом созданное лицо человека, пусть и не ценящего тот чудный факт, что он создан Богом.

Один из самых впечатляющих тезисов Алии Изетбеговича в его "Исламе между востоком и западом" выступает утверждение, что человека от животного отличает именно религиозное чувство.

Попробуем переформулировать этот тезис на привычном нам языке: человеку свойственно устремление собственному развитию и усовершенствованию, прежде всего духовному. Это стремление осмысляет объект движения, находящийся извне самости человека: условно пустое означающее, принимающее содержание в зависимости от мировоззрения человека.

Первичен здесь объект поклонения, его основные свойства и даримые им переживания задают рамку религиозного поведения: устремления к совершенству. Это устремление имеет духовную природу, хотя и выражается подчас в каче и забивании желудка куриной грудкой, либо вкусом пломбира.

Да, почему пломбиру не быть божеством? подаривший ставшую главной эмоцию, он остается из детства маяком ,который требует от человека вкусно есть, воспроизводя устремления к совершенству в виде например сложной схемы карьерного роста. Особенность религиозного чувства в том, что оно живет, не требуя своего познания в качестве религиозного чувства. Это открывает важное свойство религии.

Она рационализирует поведение. Найдите полностью рационального человека, понаблюдайте -и с большой вероятностью скоро увидите, как ревниво человек оберегает образы божков вроде Галилея и соблюдает ритуалы самого неумного суеверия из возможных. Наш ум мощнее рамок сознания, поэтому большая часть знаний идеологизируется, превращаясь в паттерны-догматы, а большая часть действий превращается в четвертьосмысленные ритуалы.

Сознательно принимая "писаную религию", мы упорядочиваем паттерны-догматы и ритуалы, которым отдаем важную часть своей жизни. Плотный (особенно плотный в последние 60 лет) поток информации в уме человека не имеет более хорошего мировоззренческого шкафа, чем религиозный нарратив, приучающий к парадоксальности истины.

Открыв притчи, мы прочитаем, что Премудрость дороже серебра в том числе потому, что она -дар от Бога. Она не есть ум как таковой и приходит к малому числу людей: к тем, кто устремлён взором сердца к правильному пути совершенствования; тем, чьё сердце неудержимо тянет к утончению и просветлению духа.

Тяга же к настоящему Богу, которую и обозначил Изетбегович, опирается на ужас видения своей гнили: ведь славе предшествует смирение.

Наши архивисты выяснили реальную причину выхода Ельцина из КПСС

Если немного отойти от шуток про водку и Ельцина, нельзя не отметить (читая стенограммы его выступлений и НПА времен суверенизации РСФСР), что за этим политиком стоял ясный, стратегически мыслящий ум.

Стратегия борьбы при этом у этой силы была последовательная и довольно открытая: взятие под контроль государства партийных зданий после путча опиралось на заблаговременно созданную базу нормативно-правовых актов, последний из допутчевых указов стал указом о департизации и вышел 20 июля 1991 года, за месяц до путча. О том что партия в старом формате не удержит за собой имущества и власти, Ельцин говорил открыто на 28 съезде партии ещё до своего выхода из неё. Это значит, что "старая партия" имела перед собой открытую карту борьбы против неё, но такого же ясного и последовательного ума, способного бороться с Россией, она в себе не обнаружила.

Также тут стоит отметить, что преамбула указа о роспуске партийных структур 6 ноября 91 года - это издевательский посыл, в котором условно "Ельцин" подчеркивает, что переиграл партию на её же поле:

"События 19 - 21 августа высветили со всей очевидностью тот факт, что КПСС никогда не была партией. Это был особый механизм формирования и реализации политической власти путем сращивания с государственными структурами или их прямым подчинением КПСС. Руководящие структуры КПСС осуществляли свою собственную диктатуру, создавали за государственный счет имущественную основу для неограниченной власти".

Депутатский мандат – это дар власти, на который ты должен ответить соответствующим даром (бусы на ожерелья) и на тот момент, например, оформить в виде «законов» правила, по которым номенклатурные семьи смогли переписать на себя всю так называемую «общенародную» собственность, которой они и так владели, но теперь уже де факто. Кто этого не понимал или не чувствовал времени, объявлялся фашистом и подвергался публичной травле. Напомню, что именно 1994 год побил все рекорды по преследованиям за мыслепреступления, и совершенно понятно, почему после 1991 года местные суды так и остались простыми нотариусами, заверявшими вердикты властей.
@ Сергей Жариков

Если опираться на понимание партии как религиозного ордена (религия которого описана Вадимом Сидоровым , а концепт партии-ордена описан Рустемом Вахитовым ) , то политика Ельцина в её отношении - это политика секуляризма. Отжившая религиозная конструкция последовательно лишалась инструментов управления порожденным ей государством. Вполне естественно, что секуляризация идёт в рамках истории о восстановлении государственности.

Но когда "государственность" в декабре 91, а потом в октябре 93 была "восстановлена", действительность осмыслялась медиа в терминах, содержащих в себе "эрзац партии": семибанкирщина, потом Семья, потом Силовики, потом Озеро. Фиксировать без трудного копа мы можем только тот факт, что представление о властной действительности, где "государством" рулит тот или иной заменитель Партии, пережило нескольких президентов.

Появляется вопрос, даже два.

1. Если это просто устойчивая картина мира, которую реконструирует не первое поколение пишущих, не влияет ли такое видение власти на само строение власти?

2. Если и правда Семибанкирщина сочеталась с Семьёй, а потом власть в стране оказалась в руках (((асабийи))) чекистов - не значит ли это, что государственные институции, созданные партией, всегда воспроизводят Партию в том или ином виде?

Иными словами (возвращаясь к первому тезису): не стала ли ельцинская секуляризация тем же, чем она была в других странах по отншению к другим религиям - именно - становление власти новой религии, догадавшейся не называть себя религией.

Вечернее чтение от фонда "Хамовники". "Смерти нет"

Часто "империя" воспринимается как символ всеобщего уравнивания и перегона под единые образцы, например, власти: но это не совсем так. Империя (особенно Российская) - это универсальная федерация, включающая в себя разные властные порядки на принципе лояльности основным универсалистским её принципам.

Поэтому, например, Ельцин, который предлагает брать суверенитета "сколько можете проглотить", выступает как имперец: прежде всего потому, что предлагает татарам и иным оставаться собой -и просто не забывать, что они в России.

Возможно, отчасти поэтому совокупность дискурсов, из которых выросла Конституция РФ и её властный порядок, носили универсальный характер: свобода, вакуумный федерализм и проч. Прямое наследие национальной линии про железистый привкус, поэтому Ельцин-националист ставил бы в Казани вопрос о "вашем и нашем суверенитетах" либо дурил голову чтобы..

так, всё.

сначала профессиональные русские, живущие на государственные картофельные очистки, ехидно радуются тому, над чем мы плачем, а потом удивляются — «почему эти неблагодарные глупцы нас не любят?» это, конечно, отношения надменного дурака-колонизатора в пробковом шлеме и многонационального народа колонии, объединённого, помимо произвольно нарезанных границ, желанием свободы и презрением к метрополии. империи, петровский, кончают плохо. всегда. если вы действительно любите россию, относиться к ней так — преступление. если коллективный петровский внутримкадья не одумается и не начнёт работу над ошибками, россии когда-нибудь просто не станет. и это не мы — искренние патриоты своих астраханей, татарстанов, псковов и бурятий — будем коварными сепаратистами и виновниками распада. ими будете вы и только вы, патриоты призрачной империи на зарплате

Небольшое эссе по глубинной истории Российской империи https://zen.yandex.ru/media/id/5d55a0610ef8e700ae0fcabf/sudby-imperii-5fe87b5ede81402ba8019f68